ЭММЕТ

Я профессиональный хоккеист уже более десяти лет.

За это время я стал свидетелем изрядной доли сумасшествия — от безумных драк до пиар-скандалов и абсолютного хаоса, который наступает, когда ваша команда наконец поднимает Кубок.

Но чтобы тренер сам планировал свадьбу своего защитника? Это что — то новенькое и сейчас так же дико, как тогда, когда Томми сказал нам, что тренер Морган — он же Джон Морган, член Зала славы НХЛ и просто отличный парень — собирается организовать всё, за исключением разве что роли церемониймейстера.

До сих пор я видел только строгую сторону тренера Моргана, воплощение рассудка и профессионализма. Но когда он ходит по двору с пятиярусной подставкой для торта в одной руке и белой птичьей клеткой в другой, я начинаю сомневаться во всём, что когда-либо о нём знал. Или, и, может быть, это более правдиво, я случайно закинулся галлюциногенными грибами за завтраком.

— Я...не нахожу слов прямо сейчас, — говорю я Джеку, когда он подходит и встает рядом со мной, все мы одеты в темно-синие костюмы с белыми рубашками с расстегнутым воротом.

Джек, похоже, нисколько не удивлен тем, что он видит.

— Если подумать, я думаю, именно поэтому генеральный менеджер разрешил всей команде отправиться в Италию — он не посмел отказать Джону. Прямо сейчас он воплощает в жизнь свою мечту.

Я смотрю на своего капитана.

— Он только что привел нас к победе в Кубке. Разве не это была его мечта?

Джек корчит лицо, которое явно не выражает полного согласия.

— Слушай... — Дженсен Джонс, наш тренер вратарей и бывший товарищ Джона по команде, когда они играли за “Scorpions”, присоединяется к нам, становясь напротив меня и Джека. Он скрещивает руки на груди и качает головой в сторону тренера, когда тот надевает наушники и начинает раздавать указания сотрудникам. — Дай ему насладиться моментом. Он бредит планированием свадеб столько, сколько я его знаю. Он пытался спланировать свадьбу буквально каждому, кроме Арчера. И то только потому, что тот сбежал и женился тайком.

Будто услышав наш разговор с другого конца двора, наш вратарь салютует нам и поднимает кружку пива. Он женился на своей жене Дарси, которая, по чистой случайности, ещё и сестра Джека, пару лет назад, до того как кто-либо узнал, что она забеременела от него. Сказать, что, когда Джек узнал об их тайных отношениях и беременности, всё пошло плохо — это было бы чудовищным преуменьшением.

— Девочки почти готовы? — спрашиваю я, посмотрев на часы.

Церемония начнется меньше чем через двадцать минут, а тренер выглядит так, словно у него вот-вот лопнет кровеносный сосуд.

Джек прикусывает губу.

— Кендра написала мне сообщение пару минут назад. Волосы Дженны нужно поправить, поэтому они немного отстают.

— Насколько я помню, я не заказывал три лишние статуи для внутреннего двора, — тренер почти бегом направляется к нам, теперь уже с полудюжиной павлиньих перьев и…

чёртовым фарфоровым лебедем

.

Господи. Я подам запрос на обмен до мартовского дедлайна.

— Мы не хотели мешать твоему звёздному часу, — голос Дженсена сочится сарказмом, вызывая у Джека тихий смешок.

Тренер прищуривается, глядя на своего центрового.

— Десять минут назад ты должен был складывать салфетки в номере люкс.

Глаза Джека широко распахиваются, он разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова.

Затем тренер поворачивается к Дженсену, бросая фарфорового лебедя ему на руки.

— Мне нужно, чтобы ты поставил это на дальний конец шведского стола. Я три раза объяснял администрации, где он должен стоять, но каким-то образом он всё равно оказался в вестибюле.

Когда Дженсен уходит со своими инструкциями, внутри меня поселяется чувство страха. Я бы предпочёл бегать спринты, чем выдерживать тот взгляд, которым тренер сейчас меня прожигает.

— Тебе повезло, Эммет. У тебя пропуск.

Слышать, как он называет меня по имени, непривычно. Он всегда обращается ко мне по фамилии.

— Почему я легко отделался? — спрашиваю я его.

Без сомнения, Джон Морган — лучший тренер, под руководством которого я когда-либо играл. Я очень уважаю его как игрока, а теперь и лидера. Он вывел нас из того бардака, в котором мы оказались, когда он взялся за эту работу. И я не могу представить другого человека, под чьим руководством хотел бы завершить свои профессиональные годы.

Он кладёт руку мне на плечо, и горло тут же сжимается. Я не из эмоциональных, и совсем не ожидал, что этот разговор пойдёт именно так. Я ожидал, что он засунет эти перья мне в задницу за то, что я был бесполезен.

— Спасибо, что пришел. Томми, Дженна и остальные ребята могут только догадываться, как тебе сейчас тяжело после... — он умолкает. — Ну, Марии.

Тепло от его ладони проникает сквозь мой костюм, и я подавляю свои эмоции. Это правда; я не особо рад быть здесь, но я не собираюсь пропускать важный день товарища по команде или возможность провести немного времени с ребятами. На самом деле, я бы провел следующие несколько дней в спортзале или лежал на диване, если бы не прилетел сюда. Мне нужно занять свою голову делом и отвлечься от навязчивых мыслей.

— Что есть, то есть, тренер, — подтверждаю я.

Эта фраза, кажется, стала моей любимой в последнее время. Она не говорит ничего и говорит всё одновременно — идеальный способ уйти от сложных чувств. Потому что развод с женщиной, которую ты когда-то любил, это, чёрт возьми, отстой.

Тренер мгновение рассматривает меня, пока нелепые перья развеваются у него перед лицом. Сейчас февраль, и на озере Гарда не сказать чтобы тепло, но, к счастью, погода сжалилась над Дженной и Томми, и весь день обещали ясное голубое небо.

— Если тебя это утешит, я был холост и приближался к концу своей профессиональной карьеры, когда встретил Фелисити.

Фелисити — жена тренера и мама Джека и Дарси. Из того, что я слышал об их истории любви, они были словно предназначены друг другу, и он неустанно добивался её, пока она, наконец, не сдалась и не согласилась встречаться с ним.

— Я никого не ищу, — отвечаю я, вкладывая смысл в каждое слово. — Кроме редких интрижек, я вообще не представляю, чтобы мне когда-нибудь снова захотелось связываться с противоположным полом.

Тренер с сомнением приподнимает бровь.

— Все так говорят прямо перед тем, как встречают «ту самую.

Я смеюсь над этим. Смех получается низким, мрачным и абсолютно циничным.

— У меня уже был шанс, и ничего не получилось, — я оглядываю украшенный двор. Может, тренер и псих, но место он выбрал идеальное. — Наверное, именно поэтому я здесь — чтобы отпраздновать и напомнить себе, что некоторые люди всё — таки находят любовь и сохраняют её надолго. И я надеюсь, что у Дженны и Томми будет именно так.

Нельзя отрицать, насколько неловко вести душевный разговор с тренером Морганом. Зато для него это явно привычное дело. Часть меня завидует тому, что он может так легко открыться. Многое из этого я вижу и в его пасынке Джеке, и мысленно благодарю себя за то, что в своём прошлом браке я не завёл детей: они либо выросли бы такими же закрытыми, как я, либо унаследовали бы параноидальные загоны Марии.

Я поднимаю руку и поправляю очки, хотя изначально всё было в полном порядке.

— Я рядом, если захочешь просто поболтать или что-то обсудить, ты же знаешь это, верно?

Кивнув, я прочищаю горло, а затем протягиваю руку, чтобы забрать у него павлиньи перья.

— Куда ты вообще собирался их деть?

Это ещё одна особенность тренера. Он проницателен, как и Джек, временами это раздражает.

Понимая, что я закончил разговоры о свадьбах и браках, он раздражённо машет рукой в сторону перьев.

— Куда угодно, только не в обеденный зал. Они убивают там всю современную атмосферу.

— Обещаю готовить и убираться за тебя, раз ты так это ненавидишь, — Томми вызывает смех у гостей строкой из своих клятв.

Дженна хлопает его по груди, усиливая смех на пару октав. В потрясающем, но простом белом платье, облегающем её спортивную фигуру, она смотрит снизу вверх на мужчину, за которого сейчас выйдет замуж.

После разговора с Джоном мне удавалось держать эмоции под контролем. Но в тот момент, когда ведущий церемонии просит Сойера передать кольца, а он достает только одно, для Дженны, и моё сердце уходит в пятки.

Томми держал язык за зубами по поводу сегодняшнего дня, оставив почти всё на тренера. Мы все думали, что у него будет кольцо, похожее на то, что у Дженны, но очевидно, что это не так, когда он снимает с безымянного пальца кусочек пластыря, открывая вытатуированное имя Дженны.

Она мгновенно закрывает рот руками, а я снимаю очки и быстро провожу рукой под глазами, пока никто не заметил. Томми полностью покрыт татуировками, и почти все они появились ещё до того, как он встретил свою девушку. Но что-то подсказывает мне: хоть это и самая маленькая татуировка в его жизни, она определенно самая значимая.

— Оказывается, чтобы юридически закрепить брак, не обязательно обмениваться кольцами.

Он поддевает её подбородок указательным пальцем, и слёзы текут по её щекам, когда он делает шаг к ней. Можно было бы услышать, как здесь падает булавка, а завывающий ветер только усиливал романтическую атмосферу.

Смотрела ли Мария когда-нибудь на меня так, как Дженна смотрит на моего товарища по команде?

— И мне не нужно кольцо. Металлическая полоска — это временно, кольцо можно снять с тела. Я

никогда

не хочу расставаться с тобой. Я говорил тебе, что, хотя я сильно изменился с тех пор, как сделал свои татуировки, они всегда будут иметь значение — напоминать о человеке, которым я был, и о том, кем хочу быть для тебя. Только для тебя. Я попросил мастера забить как можно глубже, потому что не хочу, чтобы наша любовь когда-нибудь поблекла. Это моя самая важная татуировка, — он закрывает глаза, прижимаясь лбом ко лбу Дженны. — И когда нас станем трое, — он гладит её по животу, и вся компания из тридцати с чем-то гостей дружно ахает. — Я собираюсь добавить ещё имя на своё тело. Прямо туда, где ножницы разрезали нить над моим сердцем. Ты собрала меня воедино, чертовка. Этот исправившийся плохиш до безумия в тебя влюблён.

Я смотрю на друзей Дженны, которые судорожно ищут салфетки. Кендра, её подружка невесты, поднимает голову к голубому небу и успокаивающе выдыхает.

Это брак на века. Даже моё израненное и неверующее сердце не может отрицать искренности слов Томми. Он нашел свою девушку, но более того, он нашел свою семью.