ЭММЕТ

Перед тем как умерла моя мама, я помню, как она говорила, что по-настоящему поняла смысл слов своей матери только тогда, когда у неё появились мы с Бо. Бабушка говорила, что рождение ребенка равносильно тому, чтобы глубокой ночью тебя вытащили из теплой постели и окунули в ледяную воду.

Никто и ничто не сможет подготовить вас к самому большому потрясению, которое вы когда-либо испытаете, как морально, так и физически. Никто и ничто не может подготовить тебя к самому сильному потрясению в жизни — ни морально, ни физически. Ни один ребёнок не рождается с подробной инструкцией, как его правильно растить, как наилучшим образом обеспечить его счастье и безопасность. Каждый родитель действует вслепую, почти без сна, а многие женщины ещё и восстанавливаются после тяжёлых родов.

Эти последние два дня стали для меня личной «ледяной водой» и одновременно позволили мне увидеть повседневную жизнь Билли изнутри.

Сегодня утром я закрепил Блейк у себя на груди, и мы отправились в поход по Катскиллским горам. Несколько часов наедине с природой и моими девочками стали одними из лучших в моей жизни — и одновременно одними из самых поучительных.

Никто не предупреждает, что даже в горах ребёнку всё равно нужно есть, его нужно переодевать, и что поиск ровного места, чтобы устроить всё необходимое, может занять гораздо больше времени, чем ты ожидаешь.

Смена подгузника Блейк оказалась задачей для двоих, но Билли справлялась с этим так легко, будто это что-то совершенно естественное для неё.

Когда она сидела у меня на коленях, и мы решили быть вместе, я был поражён своей девушкой. Теперь я не сомневаюсь, что она — самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

Если бы моя мама была жива, она бы сказала: «Надень кольцо на её палец, пока её не увёл кто-то другой». Она повторяла бы это снова и снова, пока я наконец не встал бы на одно колено и не сделал Билли предложение. У мамы никогда не было возможности познакомиться с Билли или Блейком, но, когда она все-таки встретила Марию, её просьба была совсем другой. Моя мама не успела познакомиться ни с Билли, ни с Блейк, но когда она встретила Марию, её мнение было совсем другим. Родители хотели, чтобы я не торопился и убедился, что Мария — действительно «та самая».

Оглядываясь назад, я думаю, именно поэтому мы в итоге сбежали и поженились в Лас-Вегасе. Мария всегда говорила, что не хочет пышной свадьбы, и тогда мне казалось, что нет причин ждать. Это выглядело как настоящая любовь, но только сейчас я начинаю понимать, что это на самом деле значит.

Теперь я понимаю, почему мои родители просили меня не спешить. Хотя они никогда прямо не говорили, что Мария мне не подходит, я думаю, они надеялись, что я прислушаюсь к их совету и пойму это сам.

Мне понадобилось больше десяти лет, чтобы собрать всё по кусочкам. Что-то всегда удерживало меня от того, чтобы уйти навсегда, каждый раз, когда мы ссорились. Мы говорили друзьям, что между нами всё кончено, а затем снова возвращались к тому же, и с каждым разом становилось только хуже.

Билли и Блейк — это последний кусочек в моей мозаике, причина, по которой я приму ледяную ванну, поднимусь на любую гору, чтобы найти идеальное место, где можно поменять Блейк подгузник. Теперь я не сомневаюсь, не колеблюсь и не слышу в голове голос мамы, который раньше заставлял меня всё обдумывать.

— Она спит? — вопрос Билли доносится из-за моего плеча, когда я стою над колыбелью Блейк с её радионяней в одной руке.

Одетая в черные шорты и топ в тон, Билли скользит ко мне, как ангел, приближающийся ко мне во сне.

Кто знает? Может быть, она не из этого мира, а плод моего воображения. Всё, что я знаю, это то, что когда я кладу руки ей на бедра и притягиваю её тело к своему, она кажется мне чертовски реальной.

“Мы” кажемся реальными. Нерушимыми.

Встав на цыпочки, она обвивает руками мою шею, наши носы соприкасаются, прежде чем мы целуемся.

— Думаю, мы её измотали, — размышляю я, отрываясь от её губ.

Билли покачивается, подавляя зевок тыльной стороной ладони.

— Я понимаю её. Не могу вспомнить, когда в последний раз ходила в поход в горы, — она хихикает. — Или вообще занималась спортом.

Когда я поднимаю её на руки, она визжит и обвивает ногами мою талию, пока я веду нас в ванную.

Её глаза широко распахиваются, когда она смотрит на свечи, огромную ванну, лаванду в воде, которая стала сиреневой из-за соли для ванн, которую я тайком взял с собой.

— К-когда ты всё это сделал?

Поставив её на ноги, я опускаюсь перед ней на колени, кончиками пальцев теребя пояс её шорт.

Лучший, блядь, вид за день.

Она кладет руки мне на плечи, и я спускаю её шорты, а затем снимаю топ, когда она поднимает руки над головой.

— Прямо перед тем, как уложит Блейк спать.

Когда она снимает трусики, и я отбрасываю их в сторону, её правая рука находит мои волосы, и она в предвкушении сжимает их пальцами у корней.

Положив одну ладонь ей на поясницу, я закидываю её левую ногу себе на плечо, сладкий аромат её теплой киски доносится прямо до моего члена.

Раздвигая её пальцами, я вдыхаю то, что принадлежит мне.

— Разве мы не собирались принять ванну? — она ахает, когда я провожу по её клитору подушечкой большого пальца.

— Позже, конечно, но прямо сейчас... — хрипло произношу я, проводя языком по её влагалищу одним медленным, долгим облизыванием. — Пришло время короновать папину принцессу.

Громкий крик вырывается из её легких, когда мой язык проникает в её киску, проникая глубоко, чтобы насладиться её неповторимым вкусом.

Она качает головой, когда я посасываю и нежно покусываю её клитор.

— Я уже так близко.

Хорошо.

Я облизываю её вход, ловя её вкус и глотая его, как голодный мальчишка, выпрашивающий ещё.

От пара в ванной у меня запотевают очки, но я всё равно вижу Билли лучше в них, и мне нравится, как у неё отвисает челюсть, когда я хватаю её за верхнюю часть бедра, заставляя её потереться бедрами о моё лицо.

— Мамочка чертовски вкусная, — хвалю я, засовывая средний палец в её киску.

Я совершаю несколько движений, и её сладостная влага стекает по моей руке, когда я добавляю ещё один палец и прижимаю их к её передней стенке.

Билли пытается заговорить, но её голос срывается под тяжестью удовольствия, и гордость переполняет мою грудь.

— Я к-кончаю...

— Вся на мне, — напеваю я, загипнотизированный тем, какой мокрой становится моя девушка.

Когда похотливые глаза смотрят на меня сверху вниз, я указываю подбородком на окно в крыше.

— Любуйся звездами, пока я играю с твоим идеальным телом.

Задыхающийся смех вырывается из её груди.

— Ты всегда выполняешь свои обещания.

— Всегда, — повторяю я, поднимая её на руки, прежде чем опустить её насытившееся тело в ванну.

Острые соски исчезают под водой, когда она ложится передо мной, лаванда и пузырьки окружают её. Она поднимает руку из воды, поманив меня пальцем.

Я не трачу времени на то, чтобы раздеться и залезть в ванну, прежде чем опускаюсь на колени между её бедер, как будто молюсь у алтаря.

Прошу прощения, как грешный друг, которым я и являюсь.

— Оседлай меня, — шепчу я, беря обе ее руки в свои и приводя в нужное положение.

Длинные волосы падают ей на плечи, и я покрываю их поцелуями.

— Как долго ты принимаешь противозачаточные?

— Достаточно, чтобы не беспокоиться о защите.

Билли наблюдает, как я проглатываю её ответ. Я отчаянно хотел почувствовать её без каких-либо барьеров между нами.

— Ты готова принять меня так или тебе нужно больше времени?

Когда наши тела вот так прижаты друг к другу, я не могу быть уверен, чье сердце бьется быстрее.

— Я не боюсь. Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Но я хочу, чтобы ты знала: если что-нибудь когда-нибудь случится и ты забеременеешь от меня, я...

— Я знаю, что ты будешь рядом с нами, Эм, — шепчет Билли. — Именно поэтому я тебе так доверяю.

Обхватив руками её попку, я осторожно опускаю её миниатюрную фигурку на свой член, и наши рты открываются от ощущения, как я вхожу в неё.

Ногти впиваются в мои плечи, и жгучая боль — приятное отвлечение от моего непреодолимого желания кончить прямо в мою девушку.

Пока нет.

Бедра Билли впервые раскачиваются надо мной, и вода переливается через край огромной ванны.

— Молодец, девочка.

Её кожа покрывается мурашками, и мои яйца сжимаются ещё сильнее.

— Это первый раз, когда я занималась сексом без презерватива, — её признание повисает в душном воздухе между нами. Я целую её в нижнюю часть подбородка.

— Не с Такером?

Уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, она вылизывает сексуальный след вдоль моей ключицы.

— Никогда. Он всегда настаивал на нём. Я думаю, ни одна форма контрацепции не является эффективной на сто процентов.

Воспоминания о нашем разговоре в её постели той ночью возвращаются ко мне, особенно когда она спросила меня, не хочу ли я когда-нибудь завести собственных детей.

Прижимаясь к ней бедрами, я позволяю Билли почувствовать, что она делает со мной. Как сильно я хочу этого с ней.

— Только потому, что сейчас неподходящее время, это не значит, что я не думал о том, чтобы однажды ты забеременела.

Клянусь Богом, её стенки сжимаются вокруг меня.

— Если бы ты захотела детей, я бы подарил тебе хоть сотню своих. Как ты уже подарила мне одного своего.

Мой член становится ещё тверже, мы оба на грани.

— Это то, чего ты хочешь однажды, мамочка? Принять мою сперму и сделать ещё одного ребенка?

Даже несмотря на то, что нас окружает теплая вода, я безошибочно узнаю оргазм Билли, когда её киска сжимается вокруг меня, сладкая разрядка покрывает мой член.

— Вот и всё, — я ухмыляюсь, обхватывая руками её бедра, чтобы приподнять и трахнуть её подвешенное тело довести до ещё одного оргазма. — Отдайся мне, Билл, и я обещаю обеспечить твою безопасность.

Мне требуется ещё несколько движений бедрами, прежде чем я прижимаю её к себе, и наши взгляды прикованы друг к другу, пока я проникаю в неё.

Голос едва слышен, её тихий шепот говорит об очередном оргазме.

Моё собственное признание подступает к горлу, слишком важное, чтобы я мог проглотить его, как я успешно делал в прошлом. Сегодня вечером это кажется правильным, даже если я знаю, что впереди нас будут ждать большие трудности.

Делая большой глоток воздуха, я наслаждаюсь тем, как слова слетают с моего языка.

— Я люблю тебя, Билли Куинн. И когда мы вернёмся, я поеду к дому твоей семьи, поднимусь по подъездной дорожке и скажу Скотту, что ты моя девушка.