ЭММЕТ

Пристегнув Блейк в детском кресле на заднем сиденье своего Мерседеса G-Wagon, я усаживаюсь за руль и жду, пока Билли закончит переживать о том, всё ли она собрала на ближайшие несколько дней.

— Как ты думаешь, пятидесяти подгузников будет достаточно? — спрашивает она, опускаясь на пассажирское сиденье рядом со мной.

Каждый раз, когда я позволяю себе прикоснуться к этой девушке, это похоже на реку, вышедшую из берегов. И когда я беру её за подбородок пальцами и улыбаюсь ей в губы, я понимаю, что прилив адреналина, который накрывает меня при каждом нашем поцелуе, становится только сильнее.

— Пятидесяти подгузников будет достаточно.

Мы сливаемся в глубоком поцелуе, который я не хочу прекращать.

Двух ночей явно недостаточно.

— Сколько времени займет дорога?

Перегнувшись через центральную консоль, я просовываю руку под её идеальную попку, испытывая такое чертовски сильное искушение посадить её к себе на колени и повторить всё то, что мы делали прошлой ночью в моей постели.

Здесь ребенок, Эммет.

— Мы будем там до обеда, — говорю я, нежно целуя её в лоб.

Когда я отстраняюсь и завожу двигатель, в её глазах появляется ещё больше вопросов.

Я снова целую её.

— Что тебя гложет?

Она тихо вздыхает, мягкие пряди волос обрамляют её лицо. Сегодня на ней нет ни грамма косметики, в основном потому, что я постоянно отвлекал её.

Она сжимает руки на коленях, но я разжимаю их и целую костяшки её пальцев.

— Ну и куда на этот раз тебя завели твои тревожные мысли?

Словно ища ответы где-то в другом месте, она поворачивается и смотрит в лобовое стекло.

— Как только я задам тебе вопрос, он будет звучать так же по-детски, как и в моей голове, — она снова сосредотачивается на мне. — И учитывая, что между нами уже огромная разница в возрасте, я думаю, что мне, вероятно, следует держать рот на замке.

Я изучаю её некоторое время, гадая, к чему всё это, чёрт возьми, клонится.

— Тебе правда кажется, что между нами четырнадцать лет разницы? Потому что, кроме моего ноющего колена и седеющих волос, — я прищуриваюсь, глядя на неё. — Вместе с деревянными монетами в моём кошельке… нет ощущения, что мы родились в разные десятилетия.

Она склоняет голову набок, и я терпеливо жду её ответа, сердце бьется намного быстрее, чем раньше.

— Да, вообще-то, это правда. Ты можешь быть довольно незрелым.

Я начинаю щекотать её за рёбра, и она откидывает голову на подголовник, вцепляясь в мою чёрную хенли и отчаянно умоляя дать ей передышку.

— Ладно, ладно! — умоляет она. — Ты седовласый красавчик и настоящий джентльмен, — она прикусывает нижнюю губу, в её красивых зеленых глазах заплясали озорные искорки. — Как в спальне, так и вне её.

Мои джинсы натягиваются, потому что я возбужденный ублюдок из-за Билли Куинн и её дерзкого ротика.

— О чем ты собиралась спросить меня, прежде чем вбила себе в голову мысль о нашей разнице в возрасте?

Её раскрасневшиеся щеки стали такими же пунцовыми, как и прошлой ночью, когда я вызвал у неё третий оргазм. Мы идеально подходим друг другу в постели, потому что Билли любит кататься на мне верхом, и я не могу оторвать глаз от её прекрасной фигуры.

Мой план позволить ей оседлать моё лицо, как только Блейк уснёт.

Она мгновение колеблется, и я расстегиваю её ремень и сажаю к себе на колени.

Запустив пальцы в мои волосы, Билли смотрит на меня сверху вниз.

— Я думала, мы должны были быть на месте к обеду?

— Это важнее, — выпаливаю я в ответ, нажимая кнопку подогрева её сиденья. — Спроси, что изначально хотела, или я никогда больше не закажу пиццу с ананасами.

Она прижимается своим лбом к моему.

— Вы нарываетесь на неприятности, мистер Ричардс.

Мой член дергается.

— Задавай свой вопрос, или мы возвращаемся наверх.

Билли медленно выдыхает.

— Кто мы друг другу, Эм?

Откидывая голову назад, чтобы получше разглядеть Билли, я беру её лицо в ладони.

Столько чертовой красоты.

Глубоко внутри я знал, что этот момент настанет — неважно, кто задаст вопрос, я или она. В какой-то момент каждый хочет понять, на каком он месте в отношениях с другим человеком.

Когда этот момент наступил с Марией, наши разговоры в основном вращались вокруг хоккея и того давления, которое он оказывал на нас. Опасности для моих отношений с Марией и близко не стояли рядом с теми минами, с которыми столкнемся мы с Билли. Например, боль и предательство, которые почувствует мой лучший друг, когда мы в итоге откроемся миру. И ярость моей бывшей жены, которая, скорее всего, вспыхнет, когда она узнает, что я влюбился в дочь её лучшей подруги.

Несмотря ни на что, Билли и её малышка — это не просто то, чего я хочу в своём будущем; это единственный возможный путь, который я для себя вижу.

Ещё один поцелуй в её припухшие губы вырывает у меня признание, произнесенное шепотом.

— Нам чертовски хорошо вместе. Вот кто мы.

— Но... — она мягко массирует пальцами мою кожу головы. — Когда ты говоришь “

вместе

”, ты на самом деле имеешь в виду, что мы встречаемся, или мы застряли в...

— Ты моя девушка, мамочка, — я прерываю её тревожный поток мыслей. — Если ты тоже этого хочешь, тогда я твой.

Она прижимается своими губами к моим, и мне кажется, что четвертое июля только что наступило раньше срока. Её голос звучит жизнерадостно, почти легкомысленно, когда она выпаливает:

— Я не могу поверить, что мы делаем это. Ты, я и Блейк. Мы правда дадим нам шанс.

Я сгораю от желания сказать ей, что для меня это не “шанс”, хотя я полностью понимаю, почему она так рассматривает наши отношения.

— Могу ли я опубликовать в своих социальных сетях нашу совместную фотографию и сообщить миру, что я официально встречаюсь с самым популярным хоккеистом НХЛ?

Я снимаю очки и надеваю их ей на лицо. Господи, она выглядит в них чертовски мило. Особенно когда на её лице моя любимая улыбка.

— Когда мы вернемся домой, я хочу поговорить со Скоттом и Фреей.

При этой мысли Билли закусывает губу, и я снова беру её лицо в ладони.

— Я должен расхлебывать этот бардак, Билл. И я несу ответственность за последствия.

Она качает головой, глядя на меня.

— Я хочу этого так же сильно, как и ты, и это значит, что мне нужно быть там, когда ты будешь разговаривать с моими родителями.

Моя девушка становится ещё милее, когда упрямится, даже если она ошибается. Нет ни малейшего шанса, что она могла бы хотеть нас так же сильно, как я. Я, чёрт возьми,

помешан на ней,

и я с радостью и честью буду носить этот ярлык.

— Я понимаю… правда понимаю. Но поверь мне, твои родители захотят меня убить за это, и им понадобится время, чтобы переварить тот факт, что я…

Слова застревают у меня в горле, обжигая изнутри, потому что их нужно произнести вслух.

— А ещё есть Мария, — в конце концов добавляю я.

Билли напрягается при упоминании моей бывшей жены.

Когда она поднимает подбородок и смотрит на меня, мне совсем не нравится, к чему всё это идёт.

— Что происходит, Билли?

Словно ей хочется вырваться из разговора и из машины, она пытается слезть с моих колен. Я кладу руки ей на бёдра, удерживая её на месте.

— Поговори со мной. Пожалуйста.

— Я не хочу создавать проблем. Наверное, это ерунда.

Моя рука снова оказывается у неё под подбородком.

— Этого мне недостаточно. Я хочу знать всё, что у тебя здесь происходит, — я постукиваю её по виску. — Каждую. Чёртову. Мысль.

Нежные пальчики теребят мой хенли.

— Не думаю, что я так уж сильно нравлюсь Марии, и это стало особенно очевидно с тех пор, как я вернулась из Остина, — она смотрит мне в глаза, в них бурлит океан мыслей. — У меня всегда было впечатление, что Мария думает, будто между нами что-то есть. Я почувствовала это в тот раз, когда вы приезжали на Рождество перед моим отъездом в университет, и это окончательно подтвердилось, когда ты сказал, что она обвинила тебя в флирте со мной, — она прикусывает губу. — Я не разлучница, Эммет. Конечно, я думала, что ты был сексуальным, когда я была моложе, но мы всегда были только друзьями.

Я беру её руку в свою, целую её ладонь, а затем кладу её поверх своей татуировки.

— Мы всегда были друзьями, Билл, и всегда ими будем. Я сам разберусь с Марией. Какие бы выводы она ни делала о нас, они не имеют ничего общего с правдой. Ты знаешь это, и я знаю. И это всё, что действительно важно.

— Кроме тех случаев, когда она бросает на меня убийственные взгляды за столом.

Слова Билли ранят меня, потому что мысль о том, что кто — то, даже Мария, может быть с ней груб, заставляет меня хотеть разнести всё к чёрту. И ещё потому, что я понимаю, что шансы на то, что мы все снова сядем за один стол после того, как я скажу Скотту, что я уложил в постель его дочь после того, как поддерживал его семью финансово, равны нулю.

— Пообещай мне, что всё будет хорошо? — Билли просит меня сделать невозможное. Не потому, что я сомневаюсь в нас, а из-за всего вышеперечисленного.

Я целую её, позволяя её губам успокоить нас обоих.

— Я обещаю, что всегда буду рядом с тобой и Блейк. Что я буду заботиться о вас и буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне больше всего. Я обещаю, что я совсем не такой, как Такер Прайс, и что у моей бывшей жены никогда не будет шанса свалить всё это на тебя или солгать о том, что было между нами в прошлом. И я обещаю, — я тяжело вздыхаю и наполняю легкие воздухом. — Сегодня ночью, когда наша малышка уснет и только звезды будут освещать чистое ночное небо, я заставлю тебя прочувствовать каждую клятву, которая только что слетела с моих губ.