БИЛЛИ

Закутавшись в пушистое белое полотенце, я уже почти дошла до спальни после душа, когда загудел домофон.

Я тихо прохожу мимо Блейк, которая всё ещё спит в своей кроватки — последние несколько ночей она плохо спала — и направляюсь вниз по лестнице к двери.

— Алло? — я слегка зеваю в трубку.

— Это Эммет, — его глубокий голос обволакивает меня, мягче, чем полотенце на моём теле.

По моему лицу расползается улыбка. Прошло несколько дней с тех пор, как наш разговор по переписке прервался из-за визита папы, и я успела соскучиться по нему.

— Что привело тебя в эту часть города?

— Ты, в первую очередь. Ну и твоя прекрасная малышка. Можно подняться? Или у тебя там уже другой мужчина? — в его голосе есть низкие, соблазнительные нотки.

Я тихо усмехаюсь.

— Думаю, моя жизнь и без того достаточно сложная, тебе не кажется? Подожди секунду, я открою дверь.

Положив трубку, нажимаю на кнопку и жду, пока Эммет поднимется по лестнице. Внизу живота уже разливалось сладкое, волнующее предвкушение.

Меньше чем через минуту он стоит передо мной, не сводя глаз с моего лица.

— Ты после утренней тренировки? — спрашиваю я, не в силах удержаться от того, чтобы не рассмотреть его фигуру.

В последнее утро, когда мы были вместе, я смогла оценить, насколько он совершенен под всей этой формой, которая на нём сегодня.

Прикусив нижнюю губу, Эммет делает маленький шаг ко мне.

— Согласно моему расписанию, сейчас я должен быть на легкой тренировке в тренажерном зале, но каким-то образом я оказался здесь.

Я могу сказать, как сильно ему хочется ко мне прикоснуться — обе руки он спрятал в карманы, словно сдерживая себя.

Склонив голову набок, я наслаждалась этим напряжением, которое возникало между нами каждый раз, когда мы оставались вдвоём.

— И что же ты надеялся здесь найти?

Его ухмылка только подтверждает, что он чувствует то же самое в этой напряженной атмосфере.

— Красивую, полуобнаженную девушку, улыбающуюся мне, — его взгляд опускается вниз по моему телу. — Некоторые сказали бы, что я сорвал джекпот.

За последние месяцы я бесчисленное количество раз представляла, каково это — поцеловать этого мужчину. Но никогда ещё не хотела этого так сильно, как сейчас. Я думаю, что после тренировки он нравится мне больше всего — его свежий аромат кепка, надетая козырьком назад, творит со мной что — то, чего я не могу объяснить.

Когда он сокращает расстояние между нами, обхватывая моё лицо ладонями, я уверена, что именно сейчас мы сделаем ещё один шаг в неизвестность.

— На улице сегодня прекрасный день. Яркое солнце, вдоль дорог цветут весенние цветы, — он поглаживает большим пальцем у меня под левым глазом. — Проведи этот день со мной, мамочка. Ты, Блейк, и мой Aston Martin DB5.

Когда я была подростком, мне казалось, что это самая крутая машина на свете. А Эммет за рулём выглядел как настоящий бог. Даже когда он вёз меня в больницу в один из худших дней моей жизни, я всё равно думала именно так.

— Помнишь, как проиграл то пари, когда мы играли в “Монополию”, и тебе пришлось отвозить меня с подругами в торговый центр?

Он даже не задумался.

— Я помню. Вы всю дорогу говорили о Джеймсе Бонде, и я тогда удивился, что ты вообще знаешь фильм, снятый в шестидесятых.

Мой взгляд опускается на его губы.

— Ты недооцениваешь меня и мой вкус в музыке и кино, мистер Ричардс.

Ты недооцениваешь меня и мой вкус в музыке и кино, мистер Ричардс.

— Вот тут вы ошибаетесь, мисс Куинн. Вы всегда очаровывали меня. Твои причуды, большое сердце и любовь к спорту сделали тебя одним из самых классных людей, которых я знал. Человеком, с которым мне хотелось дружить, — он делает паузу, мягко поглаживая кожу за моими ушами. — А сейчас ты превратилась в невероятную женщину, которой я не могу насытиться. Даже если мне стоило бы прекратить это.

Я не хочу, чтобы он останавливался.

— Коляска в DB5 не поместится, но я могу взять переноску для Блейк, — предлагаю я, жадно желая провести с ним как можно больше времени.

— Звучит заманчиво, — он улыбается, его губы нависают над моими. Я смотрю ему в глаза.

— Куда ты планируешь нас отвести?

Он прижимается своим лбом к моему, и мое сердце начинает биться в ровном ритме, как будто у нас есть всё время в мире, чтобы наслаждаться друг другом.

— В какое-нибудь незаметное, но не менее красивое место, где нас никто не потревожит.

Мы едем уже пятнадцать минут, а я всё ещё не понимаю, куда мы направляемся. Всё, что мне известно, это то, что мы выехали за город, а дороги вокруг становятся всё тише и всё более сельскими.

Эммет сменил свои обычные очки на солнцезащитные с диоптриями и полностью сосредоточился на дороге.

— Думаю, Блейк нравится жизнь в роскошном автомобиле, — я хихикаю, глядя на свою маленькую дочь в зеркало заднего вида.

Он кладет руку на руль и на мгновение поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Я думаю, ей нравится любая жизнь, в центре которой её мама.

Тепло наполняет мою грудь, когда мы останавливаемся на светофоре, дорога залита весенним солнцем.

— Сколько у тебя сейчас машин?

Эммет отвечает не сразу, поднимая пальцы, лежащие на руле, чтобы сосчитать.

— Шесть, если считать и эту.

Я едва не давлюсь собственной слюной.

— То есть практически по одной на каждый день недели?

На его губах появляется ухмылка, от которой у меня буквально подкашиваются ноги. Он переключает передачу.

— Почти.

Ещё несколько минут мы едем молча. Блейк на заднем сиденье всё чаще прикрывает глаза и постепенно погружается в крепкий сон.

— Если Блейк и дальше будет спать, это будет её первый нормальный дневной сон за долгое время, — говорю я, чувствуя подступающий зевок. — Если ты ещё не заметил тёмные круги у меня под глазами, то знай: эта малышка вот уже четыре ночи подряд позволяет мне поспать меньше трёх часов.

Мы едем по тихой дороге, когда Эммет останавливается передохнуть, не выключая двигатель и отстегивая мой ремень.

Поскольку Блейк сидит прямо за мной, места достаточно, чтобы он отодвинул своё сиденье максимально назад.

— Иди, сядь ко мне на колени, Билл.

— Я думала, мы договорились не прикасаться друг к другу?

Что-то в том, что я только что сказала, подстегивает его. Он тянется через центральную консоль, переплетает свои пальцы с моими и осторожно притягивает меня к себе.

Я не сопротивляюсь, жгучее предвкушение становится сильнее, когда я опускаюсь коленями по обе стороны от его бедер и чувствую, как сводит его с ума наша близость.

Убирая несколько прядей волос, выбившихся из моего пучка, Эмметт снимает свою кепку и надевает её мне на голову, любуясь тем, как она смотрится на мне.

— Не проходит ни дня, ни часа, ни минуты, чтобы я не думал о тебе и Блейк. Когда я готовлюсь выйти на лед, мне хочется, чтобы вы были в семейной ложе. Когда я готовлю свой утренний протеиновый коктейль, я думаю о том, что ты ешь на завтрак и удалось ли тебе выспаться этой ночью. Я постоянно думаю о тебе, и моя одержимость становится только сильнее.

Мои пальцы сами тянутся к завязкам его синего худи, и я отвожу взгляд вниз, нервно крутя их между пальцами.

— Посмотри на меня, мамочка.

Я опускаю завязки и делаю то, что он велел.

— Я все время думаю о тебе, — признаюсь я. — Это похоже на то, что когда мы физически не находимся в одной комнате, мы все равно каким-то образом связаны.

Эммет опускает губы к нижней части моего подбородка, оставляя нежный поцелуй на моей коже.

Я закрываю глаза от этого ощущения, представляя, каково это — чувствовать его губы на своих или даже между своих бедер. У меня нет особого опыта, когда дело касается парней, но я знаю, что он мог бы — и будет — потрясать мой мир всю ночь. Невозможно питать такого рода чувства и не переносить их в спальню.

— Я чертовски напуган, — признается он дрожащим от неподдельного страха голосом.

— Чем? — шепчу я, уткнувшись в его мягкие волосы.

Честно говоря, мне не нужен ответ. Опасность, с которой мы столкнулись, стала очевидной с той секунды, как я вошла в гостиную своих родителей в тот роковой февральский день.

Он отстраняется, в его глазах тревога.

— Когда Скотт на днях зашел ко мне домой, он заговорил со мной о тебе и Блейк, и я хотел рассказать ему всё. Скрывать такое от своего лучшего друга — это наихудшая форма предательства. Но осознание того, что в ту же секунду, как я признаюсь в своих чувствах, начнётся настоящий ад, не оставляет мне другого выбора, — он делает глубокий вдох, наполняя лёгкие воздухом, а затем медленно выдыхает. Тёплая струя его дыхания касается моих губ, жаждущих его поцелуя. — Я схожу с ума, Билл. Каждый раз, когда придумываю очередной предлог, чтобы увидеться с тобой, я подвергаю тебя опасности и поступаю эгоистично.

Я качаю головой на его последние слова.

— Ты не эгоистичен, ты ведешь себя как живой человек.

Его руки обхватывают мои бедра, точно так же, как на кухне моих родителей.

— Если бы обстоятельства были другими, ты знаешь, сколько раз я бы заставил тебя кончить, пока ты не увидела бы звезды? — он опускает руку к поясу моих леггинсов, проводя кончиками пальцев. — Снова и снова, просто чтобы я мог утолить свою зависимость.

Всё моё тело напрягается, словно умоляя его зайти дальше.

— Прикоснись ко мне, Эммет.

Направляя свою руку дальше, он опускает пальцы ниже, дразня тонкую ткань моих трусиков.

Я утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, молча желая, чтобы его рука скользнула по мне.

— Я сейчас веду самую тяжёлую битву в своей жизни, — его голос звучит глухо и тяжело, а сердце бьётся так сильно, что хватит на нас обоих. — Я никогда в жизни ничего так сильно не хотел, — он проводит пальцем по моей киске, чувствуя, какая я влажная. — Ты так чертовски идеальна для меня.

— Ты тоже идеален для меня, — выдыхаю я, пульс учащается.

Его пальцы перемещаются к краю моих трусиков, мягко скользя под шов, но всё ещё слишком далеко от моей киски.

Я знаю, что он чувствует мой жаждущий жар и слышит низкий стон, вырывающийся из моего горла.

Блейк всё ещё крепко спит, и у нас есть время изучить друг друга, не опасаясь быть пойманными.

— Прикоснись ко мне, — я пытаюсь ещё раз направить его пальцы туда, где я их хочу.

Он откидывает голову назад, и я знаю, что если бы не Блейк, он позволил бы своему разочарованию вырваться наружу.

— Почему? — он не обращается к кому — то конкретно. — Почему вся эта ситуация не могла сложиться по-другому?

Обхватив ладонью его затылок, я осторожно возвращаю его взгляд к своему, и слезы наворачиваются мне на глаза.

Когда мы отправлялись в эту поездку, я ожидала, что Эммет отвезет нас в другой уединенный парк. На самом деле, я не думаю, что он имел в виду какую-то конкретную цель; его главной целью было провести еще немного времени со мной и моей дочерью.

И хотя я эгоистично хочу быть рядом с ним всё время, я вижу, как это разрывает его изнутри. Если бы Эммет собирался дотронуться до меня, он бы уже это сделал. Мы не так уж часто оказываемся в таком положении — мучаем друг друга фантазиями о том, что могло бы быть. Эммет из тех мужчин, которые берут то, что хотят, и я бы с радостью сдалась, не задумываясь. Тем не менее, несмотря на все вышесказанное, мне кажется, что мы не продвинулись дальше, поскольку барьеры между нами становятся всё более непреодолимыми.

Слова, которые я никогда не хотела произносить шепотом, застревают у меня в горле, и кислота прожигает дорожку прямо за ними.

— Если тебе нужно отступить навсегда, то я хочу, чтобы ты знал, что я это понимаю. Мы с Блейк обе понимаем это, — мои пальцы мягко скользят по волосам у него на затылке. — Я также хочу, чтобы ты знал: я бесконечно благодарна тебе за всё, что ты сделал для нас за последние пару месяцев. А если честно — за последние десять лет моей жизни. Когда я вернулась в Бруклин, я была сломленной девочкой — потерянной, напуганной и без единого друга. Я там, где я сейчас, благодаря тебе; я продолжаю бороться каждый новый день благодаря той силе, которую ты мне дал.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, отчаянно стараясь договорить то, что решила сказать.

— Если из-за того, что ты прикоснёшься ко мне, ты потом будешь об этом сожалеть, я не хочу, чтобы это стало нашей историей. Я хочу помнить твою руку в моей в кабинете сканирования, как ты щекотал меня до боли в легких, как ты покупал мне дорогой стейк и пиццу с ананасами ночью — и чтобы всё это было связано с радостью, а не с чувством вины, чтобы я была счастлива и не чувствовала себя виноватой из-за того, что мы зашли слишком далеко и не могли принять это, как бы сильно мы этого ни хотели, мы никогда не сможем быть больше, чем друзьями.