ЭММЕТ
Я
«Доброе утро, мамочка.»
Билли
«Нам нужно поговорить об этом прозвище...»
«Доброе утро, КСТАТИ.»
Я
«Это...проблема?»
Билли
«Только если ты перестанешь его использовать.»
Я
«
Я знал, что тебе понравится. Тебе оно подходит идеально, учитывая, что всё, что ты делаешь в последнее время, — это командуешь мной.»
Билли
«Разве так было не всегда?»
Я
«Да. И это напомнило мне...К твоему сведению, Месси всё ещё лучший футболист. Не думай, что я прекратил эту дискуссию.»
Билли
«Смешно. Роналду проявил себя в Премьер — лиге — она же лучшая футбольная лига в мире.»
Я
«Ох, Билли. Тебе двадцать один, и по закону ты достаточно взрослая, чтобы пить, но тебе еще многому предстоит научиться. Может быть, тебе стоит зайти ко мне, чтобы мы могли посмотреть футбольный матч.»
Билли
«Прямо как в старые добрые времена. Может, нам пригласить и моего папу?»
Я
«Это была бы отличная идея...если бы мое последнее сообщение не было предлогом снова остаться с тобой наедине.»
Билли
«Правда? Вау. Я медленно соображаю. Какое время наедине ты имеешь в виду?»
Усаживаясь в постели, я залезаю под одеяло и запускаю рука под свои боксеры.
Да, уже твердый как камень.
Я
«Хочешь фото?»
Билли
«Как бы мне ни хотелось согласиться, я иду на ранний завтрак с мамой. Возможно, это немного рискованно...»
«Тебе придется описать, что ты имеешь в виду.»
Я
«Ты знаешь, я всегда считал тебя хорошей девочкой.»
Билли
«Нет, неправда.»
Смех вырывается из моей груди, и я прижимаю ладонь к члену, закрывая глаза, чтобы представить Билли рядом со мной в постели, такой, какой она была пару утра назад.
Я
«Ну, если бы мы смотрели футбольный матч, то, скорее всего, он начался бы рано утром. Думаю, было бы лучше, если бы ты осталась на ночь накануне.»
Билли
«Несомненно. Тащиться через весь город с утра — это был бы кошмар.»
Я
«Чтобы было ещё удобнее, нам, наверное, лучше смотреть его на большом экране в моей спальне.»
Билли
«Бесспорно, лучшее место в доме — это твоя кровать.»
Я
«Почти. Мои колени ещё лучше...»
Я провожу кулаком по своему члену, и мои пальцы сжимаются вокруг телефона. Я уже близко, в основании моего позвоночника нарастает давление.
Билли
«Мне бывает жарковато в постели.»
Я
«Наверное, лучше, если ты будешь голой, не так ли?»
Билли
«Ты тоже, учитывая, что я горяча сама по себе.»
Я
«Так чертовски сексуально.»
Когда
«Скотт»
высвечивается на экране моего телефона, мне хочется швырнуть его через всю спальню, мой стояк полностью исчез, сердце бешено колотится совсем по другой причине. Это пиздец неловко.
— Алло? — я отвечаю, не успев подготовиться, хриплым голосом, как будто собираюсь заняться сексом с его дочерью по телефону...
— Только не говори мне, что ты ещё в постели?
Я откидываю голову на спинку кровати и глубоко вздыхаю.
— У меня была поздняя тренировка и... — я откидываю одеяло, моё колено такое же опухшее, как и вчера вечером, когда я забирался в постель. — Мне нужно было еще немного отдохнуть.
Уличный шум просачивается в телефон.
— Что ж, прошу прощения, что прерываю твою реабилитацию, но не мог бы ты меня впустить? Я как раз собираюсь зайти в твоё здание.
Я подскакиваю в постели, гадая, о чём я забыл на этот раз.
— Мне нужно с тобой поговорить, — продолжает Скотт. — Или, скорее, тебя ещё об одном одолжении.
Пять минут спустя я натягиваю на себя хоть что-то из одежды, и напротив меня в гостиной сидит обеспокоенный Скотт.
Напоминая мне свою дочь, он обводит взглядом мой пустой, холодный пентхаус.
— Тут даже голос эхом отдаётся — настолько здесь пусто.
Потянувшись вперёд, он берёт кофе, который я ему приготовил, и делает пару глотков.
— В чём проблема? — спрашиваю я, предполагая, что именно поэтому ему понадобилась ещё одна услуга.
Его ранее озабоченное выражение лица становится более встревоженным, хотя в этом нет необходимости. Он должен знать, что я всегда его поддержу, даже если сейчас не до конца честен с ним.
— Это Билли.
При упоминании её имени по всему телу проходит дрожь. Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени, пытаясь скрыть любые признаки тревоги.
Чёрт. Что, черт возьми, он знает?
Мой голос хриплый, почти натянутый, когда я отвечаю.
— А что с ней?
Он опускает взгляд на свои руки и костыль, прислоненный к стене рядом с ним, он выглядит как сломленный человек. Или, по крайней мере, как человек, несущий на себе тяжесть всего мира.
— Ты же знаешь, я бы не пришёл к тебе, если бы у меня был другой выход, — когда он снова поднимает на меня глаза, я сразу понимаю, о чём он собирается попросить. — Деньги, которые ты нам одолжил...
— Подарил, — уточняю я. — Деньги, которые я тебе
подарил
.
Он прочищает горло, в комнате повисает неловкая атмосфера.
— Ну да, эти деньги. Он заканчиваются быстрее, чем я ожидал.
Он проводит рукой по рту, явно с трудом подбирая слова, чтобы задать вопрос.
Я решаю вмешаться и максимально упростить ему задачу.
— Сколько ещё нужно Билли и Блейк? — спрашиваю я. Произнося их имена, я намеренно отделяю Скотта и Фрейю от всей этой ситуации. Эти деньги не для них, и именно поэтому он сейчас сидит передо мной. Именно поэтому в тот вечер в баре он заговорил о финансовых трудностях своей семьи.
Проблема в том, что тогда между мной и его дочерью ничего не было, и обстоятельства были совсем другими.
Тогда я не ходил по моральному канату, и поэтому помощь деньгами казалась просто поступком хорошего друга, который помогает ещё лучшему другу и его семье в трудный момент. Теперь всё изменилось, и, хотя я всё равно готов давать деньги с самыми лучшими намерениями, я знаю: если бы Скотт знал правду, он бы не принял от меня ни цента.
И именно поэтому я не могу признаться, несмотря на то, что должен.
Билли и Блейк превыше всего, и я не собираюсь смотреть, как друг продаёт своё имущество — или, что ещё хуже, влезает в долги ради базовых нужд семьи. Мы оба знаем, что Такер платит на содержание Блейк минимально возможное, и Билли ни за что не вернётся жить к родителям ради экономии — если вообще сможет разорвать договор аренды.
— Назови сумму, — настаиваю я.
Снова молчание.
— Я бы не пришёл, если бы мог вернуться к работе. Оплата больничного мизерная, а Фрейя с трудом берёт дополнительные смены…
— Сколько нужно Билли? — повторяю я свой предыдущий вопрос мягким, почти заискивающим тоном.
— Она говорит о поиске работы, а я не могу позволить, чтобы она...
— Ни за что, чёрт возьми, — снова перебиваю я голосом, полным эмоций, которые на самом деле не должен испытывать ни один друг семьи.
К счастью, Скотт слишком погружён в собственные переживания, чтобы заметить мои — или то, как дрожь в моих руках становится сильнее.
— Сорока, наверное, было бы достаточно, — это всё, что он говорит, и в его словах слышится боль.
Я откидываюсь на спинку дивана, внимательно изучая его.
— Ты уверен?
Он кивает, и я решаю не давить. Нас обоих это уже убивает, и приоритет у нас один — Билли и Блейк.
— Я бы тайно продал Шелби, если бы не думал, что ты узнаешь и разозлишься на меня.
Я приподнимаю бровь. Скотт абсолютно прав. Я бы действительно разозлился, если бы он так сделал. Шелби уже много лет в их семье.
— Если бы ты её продал, я бы выкупил её обратно, какую бы цену ни запросил новый владелец.
Скотт лишь пожимает плечами.
— Я здесь, потому что готов на всё ради своих девочек.
Я тоже, дружище. Я тоже.
— Когда тебе нужны деньги?
— Как только они у тебя появятся, — он шаркает по полу кроссовкой. — Я действительно ценю это, Эммет. Моя семья стольким тебе обязана.
Его благодарность давит на меня свинцовой тяжестью.
— Как насчет завтра?
— Это было бы хорошо. И я знаю, Билли и Фрейя тоже были бы очень благодарны, если бы узнали.
Я могу лишь незаметно кивнуть. Для таких моментов нет подходящих слов, и я отказываюсь продолжать кормить его ложью.
Я слегка киваю в сторону его костыля, понимая, что чем быстрее он снова встанет на ноги, тем лучше. Как и у его дочери, счастье Скотта зависит от его независимости.
— Сколько ещё до того, как ты сможешь вернуться к работе?
Он снова пожимает плечами.
— Ещё две недели, и я смогу начать делать шаги без посторонней помощи. Но нужно по меньшей мере восемь недель, прежде чем я смогу выполнять легкие обязанности на работе.
Я поджимаю губы. Что — то между нами кажется странным — или, может быть, это просто говорит моё чувство вины. Мы проводили вместе не так много времени, как обычно, и я отчетливо это чувствую. С другой стороны, он всё это время сидит дома, а я сам старательно избегаю его, когда могу.
Вот такой из меня, блядь, отличный друг.
— Ты и правда здорово себя травмировал, да?
Когда его взгляд опускается на моё колено, я точно знаю, какой последует ответ.
— Другие могли и не заметить, но я видел, как ты двигался на льду во время игры со «Scorpions». Ты уверен, что у тебя в запасе есть ещё один сезон после этого?
Я складываю руки на груди и отвечаю, защищаясь. –
— Я ещё не готов попрощаться с НХЛ.
Я вижу, что он понимает, хоть и не уверен, что согласен.
— А что насчет после хоккея? Ты вообще думал о своей жизни после этого? — его взгляд блуждает по моему дому. — Тебе нужно начать строить свою жизнь за пределами арены, Эммет.
Если до этого в комнате было неловко, то теперь это ощущение усиливается в разы.
— Может, тебе стоит пересмотреть отношение к свиданиям, — он прочищает горло. — Полагаю, ты уже знаешь, что Мария с кем-то встречается.
Три месяца назад такие новости могли бы меня уничтожить. Сейчас же я чувствую лишь искреннюю радость за бывшую жену.
— Я не знал, но это хорошо. Рад за неё.
Даже не думая об этом, я поднимаюсь на ноги, засовывая руки в карманы.
Скотт делает то же самое, опираясь на костыль.
— Было приятно повидаться с тобой, дружище, — говорю я ему, желая поскорее положить конец этому разговору. — И не беспокойся о деньгах; я всё переведу тебе как можно скорее.
Он протягивает руку, кладя её мне на плечо.
— Ты хороший человек, Эммет. Нам повезло, что ты есть в нашей жизни.
Слова
«Я связался с твоей дочерью»
прямо здесь, кричат о том, чтобы их выпустили наружу. Каждый раз, когда Скотт хвалит меня за то, что я хороший друг, мне всё труднее смотреть ему в глаза.
Я закрываю рот — ради Билли, ради Блейк и ради денег, в которых, я знаю, они отчаянно нуждаются. Когда мы с Билли наконец расскажем Скотту и Фрейе о нас, это должно произойти в нужное время, даже если я знаю, что идеального момента, скорее всего, не существует.