БИЛЛИ

Моя рука всё ещё в руке Эмметта и лежит на рычаге переключения передач, когда он останавливается у тротуара возле моего дома.

Кроме разговора о Блейк, мы больше ничего не говорили о «нас».

Дать Эмметту понять, что для него было нормально предпочесть своё душевное спокойствие и уважение к моему отцу мне, было правильным поступком, даже если говорить это было чертовски больно. Та Билли, которая была до того, как Такер разбил ей сердце, цеплялась бы за Эммета всем, что у неё было, и иногда именно этого мне и хотелось. Жёсткие уроки, которые я усвоила за последние несколько месяцев, научили меня тому, что как бы сильно ты ни старался и как бы ни жаждал присутствия кого-то в своей жизни, в итоге этот человек должен сам хотеть быть с тобой. И хотя Эммет совсем не похож на моего бывшего парня, мне нужно смириться с тем, что, в конце концов, он может выбрать не меня.

Яркое послеполуденное небо затянулось тучами, что является точным отражением установившегося между нами настроения.

Прочищая горло, Эммет сжимает мои пальцы в своей ладони, и мой полный надежды мозг интерпретирует это как его нежелание прощаться.

— Ты не похожа ни на одну другую женщину, которую я когда-либо встречал, — его голос звучит тяжело, будто ему трудно дышать.

Мне ужасно хочется пригласить его подняться наверх, но я молчу, ожидая, скажет ли он что-то ещё.

Эмметт оборачивается через плечо и с восхищением улыбается Блейк с широко раскрытыми глазами, которая спокойно наблюдает за нами с заднего сиденья.

— Я правда свожу тебя с ума, да? — вырывается у меня, лишь бы хоть немного разрядить напряжение.

Он усмехается, опуская взгляд на наши сцепленные руки.

— Не просто «с ума», Билл. Я полностью выжил из ума. И не в одном смысле, как ты можешь себе представить.

Беззвучные крики "

Поцелуй меня

" эхом разлетаются в голове, когда мимо проносится скорая. Я поворачиваюсь и смотрю через лобовое стекло, где вижу парня, стоящего спиной к нам у входа в моё здание.

Он нажимает кнопку домофона и, раздражённо разведя руками, ждёт ответа.

— Давай я помогу вам подняться наверх, — предлагает Эммет, без сомнения, тоже заметивший его.

Распахивая водительскую дверь, Эммет обходит машину, и я выхожу. Он отодвигает моё сиденье вперёд, чтобы отстегнуть автокресло Блейк, а затем закрывает дверь.

Мы почти дошли до здания, когда на меня обрушивается первая волна ужаса, заставляя резко остановиться посреди дороги. Поскольку Эмметт не узнал Такера, он продолжает идти, ступая на тротуар с Блейк.

Я понимаю, что мне нужно продолжать идти, но ноги будто прилипли к асфальту.

— Билл? — зовёт он.

Обращение Эммета заставляет Такера вздрогнуть, и впервые с тех пор, как я уехала из Остина, беременная и со слезами на глазах, я снова оказываюсь лицом к лицу с отцом Блейк.

— Привет, Билли.

В его голосе тепло, которого я совсем не ожидала. И улыбка, обнажающая милые ямочки, которые когда-то меня привлекали, теперь вызывает у меня тошноту.

Я заставляю себя сдвинуться с места, бросая взгляд на Эмметта. В отличие от Такера, его выражение лица убийственное, именно такое, какого я и ожидала, если бы он когда-нибудь увидел моего бывшего парня.

Стиснув челюсть, с горящими глазами, Эмметт делает шаг ко мне, словно защищая.

— Почему ты здесь, Такер? — спрашиваю я, стараясь держать голос ровным, вводя код в домофон так, чтобы он не видел.

Он следует за мной внутрь, а Эммет и Блейк следуют за мной, когда я начинаю торопливо подниматься по лестнице.

Когда мы подходим к моей входной двери, я останавливаюсь, поворачивая ключ в замке, и снова смотрю на Эммета, который стоит позади Такера с тем же убийственным выражением лица, что и раньше.

Такер выжидающе кивает на мою дверь, ожидая, когда я его впущу.

Хотя я всегда знала, что он может появиться без предупреждения, поскольку мой адрес был указан в документах о выплате алиментов, которые мы оба подписали, я, честно говоря, никогда не предполагала, что этот день действительно настанет.

— Я пришел поговорить, — в конце концов отвечает Такер, как будто я еще не поняла этого. — И кто он, чёрт возьми, такой? — он указывает на Эммета.

Я игнорирую его вопрос и то, как грубо он его задал, и замираю, держа руку на дверной ручке, наблюдая, как Такер поворачивается и нежно гладит Блейк по голове. Честно говоря, я не уверен, как представить Эммета, из-за боязни навесить на нас неправильный ярлык. Называть его другом было бы несправедливостью по отношению к тому, как много он для меня значит, даже если я только что дала Эммету возможность уйти из моей жизни.

Костяшки пальцев Эмметта напрягаются на ручке автокресла, когда Такер выпрямляется перед ним и протягивает ему руку для рукопожатия.

Как и я секундой ранее, Эммет полностью игнорирует Такера, снова смотря на меня. Он ждет моих указаний, и у меня такое чувство, что он сделает всё, о чем я его попрошу.

Я снова сосредотачиваюсь на своём бывшем.

— Поговорить о чём конкретно?

Такер поворачивается ко мне, на его лице появляется уверенная улыбка. Не может быть, чтобы он не почувствовал напряженную атмосферу или тот факт, что выдающийся хоккеист находится примерно в двух секундах от того, чтобы отправить его в нокаут. Тем не менее, спорт на самом деле никогда не был его увлечением, так что, скорее всего, он не узнает Эммета.

— Как насчет того, чтобы поговорить внутри и подальше от Терминатора? — говорит он, оглядевшись, что подтверждает мои мысли.

Если бы вся эта ситуация не была такой хреновой, у меня возникло бы искушение посмеяться над точностью наблюдений Такера, внушительный рост Эммета напугал бы и меня, будь я первоклассным мудаком.

Отперев дверь своей квартиры, я толкаю её и отступаю в сторону, и Такер входит без малейшего колебания.

Он тихо присвистывает, осматривая моё жилище.

— Вау, Билли, это место, — он чешет затылок, съеживаясь. — Чертовски ужасное.

Когда Эммет делает целенаправленный шаг вперед, я отступаю в дверной проем, не давая ему сделать, или сказать, что-то, что, я знаю, не принесет пользы ни ему, ни его хоккейной карьере.

Протягивая руку, я хватаюсь за ручку автокресла Блейка, изображая свою лучшую ободряющую улыбку.

— Я поняла. Всё в порядке.

Он знает, о чём я прошу, и даже если его уход — последнее, чего я действительно хочу, холодная реальность такова, что Такер прав. Всё это не имеет никакого отношения к Эммету, и ему не место быть частью нашего разговора.

Он поджимает губы и проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, прежде чем отпустить Блейк.

— Я собираюсь прогуляться и буду всего в нескольких кварталах отсюда. Мой телефон будет включен на полную громкость, а моя машина останется припаркованной снаружи.

Моя вымученная улыбка — единственное подтверждение, которое ему нужно, и он собирается уходить, оборачиваясь через плечо, чтобы посмотреть на меня, пока дверь за ним не закрывается.

— Я знаю, что он не твой отец, — Такер сразу переходит к делу, поднимаясь по ступенькам на мою кухню.

Его глаза полны озорства, когда он подходит к кухонному островку и садится, дружелюбно махнув рукой моей дочери, пока я ставлю автокресло на пол у двери и беру её на руки.

— Но, чёрт возьми, выглядит он достаточно взрослым, чтобы быть им, — он усмехается, скрещивая руки на груди.

— Он друг семьи.

Он прищуривается, и в его взгляде читается подозрительность, похожая на ту, что я видела у Марии.

— Ладно. Если он тебе не парень, тогда, думаю, я могу перейти к тому, зачем пришёл.

Я не могу не заметить, что Тейкер ни разу не попросил подержать свою дочь — это та же отстранённость, которую я не раз наблюдала у его родителей по отношению к нему.

— Хочешь подержать Блейк? — предлагаю я, заходя на кухню.

Он неловко ерзает на стуле, прочищая горло.

— Я никогда раньше не держал на руках ребенка и не хочу причинять ей боль.

Я тоже, пока не родила.

Ради нашей дочери я заставляю себя мило улыбнуться и сажусь на противоположной стороне островка.

Блейк беспокойно шевелится у меня на руках, тихо хныча от голода.

Если до этого атмосфера была неловкой, то теперь она становится абсолютно адской в тот момент, когда я расстёгиваю бюстгальтер для кормления и даю Блейк возможность приложиться к груди.

Такер явно не знает, куда деть глаза, и я не могу отрицать, что его дискомфорт придаёт мне уверенности. Кажется, будто за его отсутствие я обрела силу тысячи прожитых жизней.

Я смотрю только на Блейк, заставляя Тейкера первым начать разговор. В конце концов, это он пришёл сюда.

— За последние несколько недель я много думал.

Более мягкий тон Такера заставляет меня снова обратить на него внимание.

— О чём?

Он смотрит в окно кухни, опираясь локтями о столешницу.

— О многом, что произошло… но особенно о нас с тобой.

В мгновение ока уверенность, которую я чувствовала раньше, исчезает, сменяясь полной неуверенностью. Из всех возможных причин, по которым он должен был появиться здесь, я никогда не ожидала, что наши прежние отношения станут одной из них. Тот звонок ему по поводу сканирования сказал мне всё, что мне нужно было знать о его чувствах и о том, насколько Такер действительно заботился о нас.

Или, по крайней мере, я так думала.

Указательным пальцем Такер рассеянно рисует узоры на моем кухонном столе, скривив губы в усмешке.

— Я знаю, что был придурком, так что избавь меня от лишних напоминаний.

Мои брови взлетают к линии роста волос.

— Кто сказал, что я думала именно об этом?

Из-под прикрытых век он бросает на меня взгляд, который я не могу расшифровать.

— А почему бы тебе так не думать? Я бы думал.

Это его версия извинения, и, хотя оно мне не особенно нужно, нашей дочери оно нужно гораздо больше.

— Если ты пытаешься сказать мне, что хочешь быть частью жизни Блейк, тогда просто знай, что я никогда не стала бы тебе мешать.

Его указательный палец застывает на месте, хотя он по-прежнему не смотрит на свою малышку.

— Я хочу быть частью ваших жизней.

Если бы я не держала Блейк, я бы, наверное, упала со стула. Я прекрасно расслышала, что он сказал, но из-за недоверия прошу повторить его последнее утверждение.

Всё это явно даётся ему тяжело, но не так, как Эммету. Такер — защитный и сдержанный, тогда как Эмметт всегда вел внутреннюю борьбу со своими чувствами и не скрывал своей уязвимости. И эта мысль заставляет меня задуматься, что сейчас чувствует Эммет где-то на улицах Бруклина.

Я прижимаю Блейк крепче.

Опустив голову на руки, Такер издает раздраженный стон.

— Скажи что-нибудь, Билли. Ради всего святого, пожалуйста, скажи что-нибудь.

Я открываю рот, чтобы сказать ему что-нибудь. В конце концов, выходит только тишина.

Он дергает себя за корни своих темных волос, а я тем временем всё ещё пытаюсь поверить, что всё это происходит на самом деле.

— Ты встретила кого-то ещё? — спрашивает он, кивая на мою входную дверь.

— Нет, — просто отвечаю я. Моя личная жизнь не касается Такера.

Он выдыхает.

— Хм, ладно.

Когда Блейк заканчивает, я застегиваю топ и слезаю со стула, направляясь в спальню, чтобы уложить её вздремнуть.

Чтобы сделать это, мне нужно пройти мимо Такера, и, как я и боялась, он хватает меня за локоть.

— Ты хочешь подержать её? — спрашиваю я снова, прекрасно понимая, что он остановил меня не поэтому.

Тяжелое сердцебиение отдается в моей грудной клетке, когда я перевожу взгляд на Такера.

— Я пришел сюда ради тебя, Билли. Чтобы всё исправить между нами и стать отцом нашему ребенку, — это признание, которое я ожидала услышать ещё в Остине, но я абсолютно ничего не чувствую сейчас.

Устремив взгляд вперед, на дверь моей спальни, я стою как вкопанная.

— И я уже говорила тебе, что никогда не встану на пути здоровых отношений, которые ты хотел бы иметь с Блейк.

Его пальцы крепче сжимают мой локоть.

— Почему ты игнорируешь то, что я сказал о нас?

Делая шаг вперед, я вырываюсь из его хватки, быстро вхожу в свою спальню и укладываю спящую Блейк в её колыбельку.

Такер стоит в дверях моей комнаты, его глаза изучают мою неубранную двуспальную кровать. Он был бы неправ, если бы предположил, что со мной там был кто-то ещё.

Протиснувшись мимо него, я направляюсь прямо к кофеварке.

— Хочешь кофе? — спрашиваю я.

Он просто оборачивается в дверях, стиснув зубы от разочарования.

— Я хочу знать, почему ты не даешь нам второго шанса.

Моя рука дрожит, когда я тянусь к кружке с полки, которую починил Эммет, и я так сильно жалею, что попросила его уйти.

— Нет никаких

нас

, Такер. Ты изменил и разрушил наши отношения.

Позади меня раздаются шаги, когда я включаю машинку и поворачиваюсь к нему лицом, упираясь ладонями в край столешницы.

Стоя всего в нескольких футах от меня, Такер пожимает плечами.

— Я думал, что ты, как мать, лучше этого, и мои родители тоже.

С тех пор как Такер появился у меня дома во второй раз, гнев всё ещё не входил в число многих эмоций, которые я испытывала.

До сих пор.

— Что, прости? — недоверчиво спрашиваю я.

Он просто пожимает плечами, как будто то, что он сказал, не было воплощением газлайтинга.

— Если бы Блейк могла говорить, я почти уверен, что она бы хотела, чтобы её мамочка дала её папочке ещё один шанс, — его глаза снова блуждают по моему дому. — Ребёнок не должен расти в таком месте.

Боль пронзает меня. Жгучая, сводящая с ума, обжигающая боль.

— Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил?

Он выглядит почти довольным тем, что сумел вывести меня из себя. Я не могу сказать, что виню его; я не проявила почти никакой эмоциональной реакции с тех пор, как он переступил порог.

— Билли, — начинает он. — Ты бросила университет, ты из бедной семьи, живёшь в квартире, которую можно признать аварийной.

— Это неправда, — парирую я, гордясь своей маленькой квартирой, даже если не могу опровергнуть остальное.

Он подходит ближе ко мне, когда кофеварка заканчивает свой цикл.

— Это всё правда, Билли. Но я хочу всё исправить.

Я усмехаюсь.

— Значит, ты здесь, чтобы спасти

нас

, верно? Как белый рыцарь в сияющих доспехах.

Он ухмыляется, и я ненавижу это.

— Что-то вроде этого, да. Кроме того, по загородному клубу ходит куча слухов, и большинство из них не в пользу моей семьи.

Я, наверное, неправильно расслышала.

— Прости?

Такер заливается румянцем, который я раньше считала милым.

— Давай просто скажем, что для всех нас было бы идеально, если бы ты вернулась со мной в Остин. Сколько бы ты не заплатила за аренду этого места, мои родители всё решат, и дом, который мы изначально выбрали, готов и ждет нашего переезда.

Прижимая ладони к глазам, я проверяю, не попала ли я в альтернативную вселенную. В реальной жизни не может быть ничего настолько запутанного.

Даже семья Прайс.

— Мне нужно прояснить ситуацию, — вздыхаю я, всё ещё прижимая руки к глазам. — Ты хочешь, чтобы мы с Блейк оставили наши жизни здесь, в Бруклине, чтобы мы могли улететь обратно в Техас с тобой... — я опускаю руки, зрение затуманивается, когда я смотрю на него. — И всё это для того, чтобы твои родители могли сохранить лицо в своих социальных кругах?

Отсутствие ответа Такера — достаточный ответ.

— Убирайся. Вон, — я произношу каждое слово сквозь зубы.

Как будто я только что вытащила пистолет и выстрелила ему в грудь, он отшатывается.

— Ты выгоняешь меня?

Я качаю головой.

— Нет, Такер.

Я

тебя не выгоняю.

Мы

выгоняем тебя. Мы с Блейк.

Его челюсть отвисает, а я уже на полпути к входной двери.

Резко дёрнув ручку, я распахиваю дверь и жестом показываю ему на выход.

Как и он раньше со мной, я останавливаю его, коснувшись рукой его предплечья, хотя он даже не удосуживается посмотреть мне в глаза.

— Учитывая, что твои родители — те, кто распоряжается твоей жизнью, не мог бы ты передать личное сообщение от моего имени?

Он молчит, лишь напряжённо сжимает зубы.

— Передай им, что если однажды их сын всё-таки окажется готов взять на себя ответственность и стать отцом своей прекрасной дочери, то я не стану ему препятствовать. Но на этом пределы моего терпения и великодушия заканчиваются. Возможно, они считают меня жалкой бедной девчонкой, которая специально забеременела, чтобы заманить в ловушку их драгоценного сына, но они ошибаются. Они ошибались тогда, когда я жила в Остине, и ошибаются сейчас, когда я стою здесь, в Бруклине, крепко держась на собственных ногах и ни от кого не завися.

Наконец он поднимает на меня взгляд, и я встречаюсь с его глазами, уверенная, что вижу их в последний раз, даже если это разбивает мне сердце из-за Блейк.

— Если Блейк когда-нибудь спросит о её отце, я всегда скажу ей правду, Такер. Я думаю, от тебя зависит, какое родительское наследие ты решишь оставить после себя.