БИЛЛИ

— Ты, дорогая, начинаешь округляться на все сто процентов, — Кендра кладет ладонь на округлившийся живот Дженны. — И я говорю тебе — будет мальчик.

Дарси встает рядом со мной, опуская глаза на живот Дженны.

— Я думаю, что это близнецы. Когда дело касается Томми, наивно ожидать чего-то, кроме хаоса.

То, как она произносит это с густым британским акцентом, заставляет меня тихо усмехнуться. Сидеть рядом с этими девушками во время игры было самым веселым за последние месяцы, каждая из них рассказывала мне истории за последние несколько сезонов. Личным фаворитом, пожалуй, остаётся момент, когда Арчер застал Коллинз и Сойера за занятием «этим самым» в печально известной гостевой спальне Кендры и Джека.

— Это не близнецы, — Кейт бочком подходит к Дженне, перекидывая копну шелковистых светлых волос через правое плечо. — Когда я была на третьем месяце беременности Джун и Уиллом, я уже выбирала одежду для беременных, — она показывает на живот Дженны. — Вот эта шишка имеет все признаки мальчика.

Кендра торжествующе улыбается.

— Ооо...Как ты его назовешь?

Пока все девушки продолжают болтать у бара, моё внимание переключается на папу и Эммета, увлеченных беседой за несколько столиков неподалёку. Мой взгляд мгновенно встречается с взглядом Эммета, и кривая улыбка растягивает его губы.

Я хочу знать, о чём он думает, но невозможно найти момент, чтобы ускользнуть и поговорить.

— Нам

обязательно

нужно познакомиться с малышкой Блейк! — оживленный голос Дарси возвращает меня к разговору.

— Признаю, — добавляет Коллинз, помешивая мяту в своём мохито. — Что касается младенцев, Блейк, вероятно, одна из самых милых, кого я видела.

Кейт фыркает от смеха, кладя руку на предплечье Коллинз.

— Я помню, когда родился Уилл. Я была немного в ужасе от того, как выглядело его лицо — всё сморщенное. На секунду я даже подумала попросить акушерку засунуть его обратно.

— Мама!

Глаза Кейт широко раскрываются, когда она слышит голос сына.

Повернувшись, она хлопает его по плечу. Он выше среднего семилетнего ребенка, явно унаследовал свой рост от отца.

— Возьми свои слова обратно, — требует он, уперев руки в бедра, и весь его вид излучает характер, почти уверена, это от мамы.

Она наклоняется и щиплет его за щёку.

— Но посмотри на себя сейчас, любовь моя. Самый красивый мальчик в Бруклине.

Он закатывает глаза, розовый румянец подчеркивает его темные волосы.

— Это то, что сказала Карли на днях в классе.

Я хихикаю, пока Кейт отчитывает сына за то, что он целуется с девочками на два года старше.

— Эй, Билл, — папина рука ложится мне на плечо. — Я скоро поеду домой.

У меня сводит желудок. Значит, мне придётся отвезти нас обоих, а я так и не поговорила с Эмметтом.

Балансируя на одном костыле, папа кивает в сторону вратаря «Blades» Арчера. Он стоит у выхода, скрестив руки на груди, и, как ни странно, выглядит весьма довольным собой.

— Арчер собирается подвезти меня домой, чтобы ты могла повеселиться со всеми, — в уголках его глаз появляются морщинки. — Ты ни разу не оставалась без Блейк с тех пор, как она родилась, и я хочу, чтобы у тебя был шанс завести друзей. Мы с мамой отвезем Блейк к тебе утром.

Я качаю головой, в животе нарастает паника.

— Она не сможет без меня целую ночь. Как она будет есть? Что, если она заплачет, а меня там не будет?

Как будто он ожидал именно такой реакции, он лишь улыбается шире.

— У нас полно твоего сцеженного молока в морозилке, и Блейк привыкла к бутылочке.

Я продолжаю качать головой, а он уверенно кивать.

— Да, Билли. Тебе нужно начать жить своей жизнью, и Эммет позаботится о том, чтобы ты благополучно добралась домой.

Когда мои глаза встречаются с глазами Эммета, он уже направляется к нам.

Внутри вспыхивает волнение, его присутствие ощущается всё сильнее с каждым шагом.

— Позвони мне сразу, как только она заплачет или просто хотя бы покажется, что я ей, возможно, понадоблюсь, — говорю я ему, всё ещё сомневаясь.

Папа уже отходит к Арчеру, показывая мне большой палец и уверенно улыбаясь.

А потом я оказываюсь лицом к лицу с Эмметом, и беспокойство закручивается внутри меня совсем по другой причине, когда я замечаю, как он на меня смотрит.

— У тебя есть минутка поговорить?

У меня пересыхает во рту, першит в горле.

— В чём дело?

Когда Арчер и папа выходят, Эммет указывает на случайную дверь в задней части.

— Там мы сможем поговорить наедине.

Поскольку все погружены в беседу, никто не замечает нас и не задает вопросов, когда мы подходим к двери и входим в затемненную комнату.

Эммет включает свет, оказывается, это ещё один бар, прежде чем закрыть за собой дверь.

Здесь кажется холодно, или, может быть, это чувство страха, когда Эммет подходит и встает передо мной. Может, я и молода, но я знаю, как выглядят люди, когда они собираются сказать тебе что-то, чего ты, скорее всего, не хочешь знать. У Такера было такое же выражение лица, когда он сказал мне, что отказывается от арендуемой недвижимости, в которую мы должны были переехать.

— Тебе не нужно ничего говорить, — опережаю я его, не желая слышать, что он собирается сказать.

Он переплетает свои пальцы с моими, и я отворачиваюсь, слепо уставившись на пустые высокие стулья, расставленные вокруг закрытого бара.

— Посмотри на меня, Билли, — в его голосе слышится напряжение, отражающее мои собственные чувства.

— Я не готова смотреть на тебя, — выпаливаю я в ответ, сглатывая. — И я не хочу слышать то, что ты собираешься мне сказать.

— Билли.

— Нет, — упрямо отвечаю я.

Эммет берет меня за другую руку, нежно сжимая мои пальцы в своих.

— Я могу стоять здесь всю ночь, если это потребуется.

Я резко втягиваю воздух, всё ещё избегая его взгляда.

— Хорошо.

Он отпускает одну из моих рук, и его тёплая, немного шершавая ладонь ложится на мою щёку, поворачивая моё лицо к нему.

— Почему «хорошо»?

Хотя он, возможно, и может контролировать положение моей головы, я сохраняю за собой право смотреть туда, куда хочу, то есть прямо на барную стойку.

Наконец, мой взгляд встречается с его мягкими серыми глазами, которые пристально изучают меня.

— Потому что, если ты останешься здесь на всю ночь, то не сможешь увеличить расстояние между нами, — шепчу я.

Я замечаю, как подрагивает его кадык, и это всё подтверждение, которое мне нужно. Именно поэтому Эммет пригласил меня сюда.

— Это из-за того, что я видел на прошлой неделе? — спрашиваю я.

Челюсть Эммета сжимается.

— Нет. Это потому, что я вообще не должен был фантазировать о тебе.

Несмотря ни на что, меня охватывает возбуждение; образ Эммета, ублажающего себя, и звук моего имени, срывающегося с его губ, навсегда запечатлелись в моей памяти.

— Мой отец что — то заподозрил? — задаю я ему ещё один вопрос, интересно, не это ли подтолкнуло его.

— Нет, — повторяет Эммет. — Я отступаю, потому что так будет правильно. Для тебя и особенно для Блейк, — его рука опускается к моему подбородку, и его взгляд на мгновение скользит к моим губам. — Поезд, на котором мы сейчас едем, обречён на катастрофу, Билли. Чем больше времени я нахожусь рядом с тобой, тем труднее мне держать руки там, где они должны быть — по бокам, а не в твоих волосах или на твоём подбородке, как сейчас, когда я отчаянно хочу завладеть всем твоим вниманием.

Восхитительная дрожь пробегает по моей спине, бабочки порхают в животе.

— Я бы хотел... — он зажмуривает глаза, прежде чем резко открыть их и сфокусироваться на двери, через которую мы только что вошли. — Я бы хотел встретить тебя раньше. И хотел бы, чтобы всё между нами было так же просто, как у многих моих товарищей по команде и их партнёрш, — он снова переводит взгляд на меня. — Но это не так, и я отказываюсь усложнять твою жизнь ещё больше.

— Ты не должен уходить из моей жизни, — умоляю я, чувствуя, как подступают слёзы.

Он отпускает мою вторую руку, теперь обеими ладонями обхватывая моё лицо.

— О, Билли. Неужели ты не понимаешь?

Он прижимается своим лбом к моему, и первая слеза скатывается по моей щеке. Я не хотела плакать, но его слова противоречат его языку тела. Всё это не имеет никакого смысла — или, по крайней мере, я не хочу в это верить.

Он глубоко вдыхает, а затем медленно выдыхает, его дыхание касается моего лица.

— Если я поставлю себя на первое место и позволю себе всё, что хочу с тобой, это неизбежно приведёт к тому, что я потеряю тебя навсегда.

— Этого не случится, — протестую я.

— Так и будет, — возражает он, обнимая меня своими огромными руками.

Я прижимаюсь к нему, как коала, зарываясь лицом в его белую рубашку.

— Ты одна из самых умных людей, которых я знаю. Не говори, что не понимаешь, чем всё закончится, потому что я знаю, что ты понимаешь. Если Скотт меня не убьёт, то уж точно больше никогда не подпустит к тебе.

— Он мной не владеет, — выдавливаю я. — Я сама себе хозяйка. И ты тоже.

Эммет берет меня пальцем за подбородок.

— Между нами разница в четырнадцать лет. Тебе нужен кто-то твоего возраста. Парень, который сможет бегать по двору с Блейк, мужчина, который не сбавляет скорость, когда ты только начинаешь жить.

Он не верит в то, что говорит — это всё чушь.

— А что, если ты захочешь ещё детей? Я старик, помнишь? Родился в те времена, когда ещё были деревянные деньги.

Он усмехается, но я не отвечаю. Я слишком зла на него за всю эту чушь.

Возможно, он чувствует моё раздражение, потому что внезапно подхватывает меня под бёдра, переносит к барной стойке и усаживает на неё. Затем становится между моих ног.

Мы оказываемся на идеальной высоте для поцелуя — хотя это не имеет значения.

Я нервно перебираю пальцами, но он останавливает меня, накрывая мою руку своей.

— Я не знаю, что это между нами, Билл, но я точно знаю: если мы сейчас не остановимся, мы сделаем или скажем что-то, что уже нельзя будет исправить. Ты так много значишь для меня; ты освещаешь мой чертов мир, когда мы находимся в одной комнате. Я забочусь о тебе и Блейк, и если отступление — единственный способ сохранить вас обоих в моей жизни, то именно это я и сделаю. Даже если это сломает меня, я буду держать себя в руках, лишь бы вы остались в моей жизни хоть как — то.

— Ты уже вычеркиваешь меня из своей жизни, — мои слова звучат сдавленно.

У него нет ответа. Потому что его просто не существует. Все обстоятельства против нас, ещё до того, как мы успели понять, что это между нами.

Эммет снимает очки, надевая их мне на лицо. Перед глазами всё расплывается, но я всё ещё могу разглядеть болезненную улыбку, растягивающую его губы.

— Хотел бы я, чтобы ты видела себя так, как вижу тебя я, Билли. Насколько ты невероятно красивая. Через несколько месяцев ты будешь оглядываться назад и радоваться, что мы решили пойти этим путем.

— Ты же не хочешь отступить от нас, — бросаю я вызов, возвращая ему очки.

Он вертит их между пальцами, опустив глаза в пол и слегка шаркая носком обуви.

— Неважно, чего я хочу. Главное — поступить правильно ради моих девочек.