БИЛЛИ

Мои глаза встречаются с глазами Эмметта, и я указываю на домофон.

— Мне нужно посмотреть, кто там.

Я жду, что он отойдет в сторону, чтобы я могла пройти мимо него.

Он этого не делает, и звон продолжается. Он не двигается, и звонок продолжается. Его взгляд удерживает меня на месте, пока пульс бьется в ушах.

Через несколько секунд Эмметт всё-таки делает шаг назад, позволяя мне подойти к двери.

Я делаю пару шагов, моё тело двигается на автопилоте, в то время как мой разум воспроизводит всё, что только что произошло между нами.

Срань господня. Я что, только что стала свидетелем темной стороны Эммета Ричардса?

Я беру трубку и рассеянно отвечаю.

— Алло?

— О, отлично. Я уже собиралась сдаться, — произносит мне на ухо женский голос.

— Это доставка пиццы? — спрашиваю я, переводя взгляд на Эммета.

Он всё ещё стоит на том же месте, спиной ко мне, засунув руки в карманы своих серых спортивных штанов.

— Девочка, я готова попробовать свои силы в большинстве профессий. Но доставка пиццы меня не привлекает.

Манера речи кажется мне знакомой, но я отбрасываю эту мысль, снова сосредотачиваясь на Эммете, который по-прежнему не двигается.

— Тогда чем я могу вам помочь?

— Обещаю, что я не чудачка или что-то в этом роде, но здесь чертовски холодно, так что, может, ты просто позволишь мне подняться, и я все объясню, когда спрячусь от дождя?

Я прикусываю нижнюю губу, больше склоняясь к тому, чтобы сказать "да" незнакомке, когда Эммет здесь.

— Конечно.

Положив трубку, я нажимаю на кнопку, открывая дверь, и жду, когда случайный гость доберется до моей квартиры на втором этаже.

— Ты не мог бы проверить Блейк для меня, пожалуйста? — спрашиваю я Эммета.

Он разворачивается на каблуках, взгляд говорит мне, что он всё ещё думает о нашем последнем разговоре.

Как и я.

Кивнув, он направляется к моей спальне, а я снимаю цепочку и открываю засов, когда раздается стук в дверь.

Моя челюсть чуть не падает на пол.

— Коллинз?

— Билли? — она выглядит такой же потрясенной, как и я.

— Что ты здесь делаешь?

Она опускает капюшон своей черной куртки и указывает внутрь моей квартиры.

— В этом долбаном коридоре всё равно не теплее.

Отойдя в сторону, я впускаю её.

Она разворачивается и сразу начинает извиняться за то, что с неё капает на пол.

— Это, должно быть, самое безумное совпадение на свете, — начинает она говорить, когда я закрываю дверь и запираю её. — Полагаю, ты новый арендатор, который неделю назад внес депозит за это жилье?

Коллинз выглядит почти гордой, когда я поворачиваюсь к ней лицом, взгляд перемещается в сторону моей спальни в поисках признаков присутствия Эммета.

Я одариваю Коллинз смущенной, но теплой улыбкой.

— Да. Хотя это всё равно не объясняет, почему ты здесь.

Она пожимает плечами точно так же, как в кафе.

— Ну, вот почему это безумие. Я предыдущий арендатор. Я съехала довольно давно, когда встретила своего теперь уже мужа, — она машет рукой перед собой. — В любом случае, они долго не могли найти нового арендатора, потому что квартира нуждается в большом ремонте, а скупердяй домовладелец отказывается что — либо делать, — она морщится от этой мысли, с кончиков её розовых волос капает дождевая вода. — Кстати, о некомпетентности, не имеет значения, сколько раз я звоню в страховую компанию и говорю им, что я переехала, никто, кажется, ни черта не слушает, — она усмехается. — У меня даже больше нет того мотоцикла!

Я почти уверена, что у меня отвисла челюсть.

— Ты раньше здесь жила?

Коллинз кивает.

— Да, и я захожу каждые несколько недель, чтобы проверить почту, так как я отказываюсь платить за длительную пересылку почты, а домовладелец обычно просто оставляет посылки или письма у моего старого соседа.

Именно такое упрямство я бы проявила. Эта девушка нравится мне ещё больше.

— Ну, я только сегодня переехала, но обязательно присмотрю за твоей почтой.

Коллинз больше не смотрит на меня, повернув голову и устремив взгляд на мою кухню.

— Э-Эммет? — это всё, что слетает с её губ.

Она снова сосредотачивается на мне, указывая то на меня, то на мужчину, стоящего в моей квартире, парня, которого, я предполагаю, она знает.

Он не моргает, и его удивление читается на лице.

— Подождите, — он указывает на меня, а затем на Коллинз. — Вы знаете друг друга?

У меня в голове проносятся мысли о том, что Коллинз — та самая девушка, которую Эммет назвал “горячей”. Я немедленно отбрасываю эту мысль. Огромное бриллиантовое кольцо напоминает, что она занята.

Когда её шокированное выражение лица сменяется на хитрое, я понимаю, что она начинает связывать все факты.

— Подожди минутку, — она поднимает руку и бросает на меня понимающий взгляд, сопровождающийся подмигиванием. — Эммет тот хороший человек, который… ну ты знаешь?

Мои щеки горят от её слов. Конечно, она не расскрывает никаких подробностей о нашем разговоре на прошлой неделе, но ей и не нужно этого делать. Не нужно быть гением, чтобы разгадать выражение её лица и мои пылающие щеки, чтобы понять, что я влюблена в защитника “Blades” и лучшего друга моего отца.

— Откуда вы знаете друг друга? — я задаю вопром, чтобы снять с себя напряжение.

Прочищая горло, Эммет делает пару шагов вниз, на наш уровень, направляясь к нам, пока мы не оказываемся в треугольнике.

— Коллинз замужем за одним из моих ближайших друзей и бывшим товарищем по команде, Сойером Брайсом, — он протягивает руку, указывая на Коллинза. — Билли Куинн, познакомься с Коллинз Брайс.

Единственная, кто не выглядит так, как будто вот-вот провалится под землю — это Коллинз. И это меня не удивляет, поскольку у меня есть предчувствие, что очень немногое выводит эту девушку из равновесия.

— Мы с Билли уже встречались в “Rise Up” неделю или около того назад, — поясняет Коллинз для Эммета.

Она не отводит от меня взгляда, из-за чего мне очень трудно скрывать правду за моими попытками выглядеть невозмутимой.

Эммет — именно тот человек, о котором я с ней говорила, и она это знает.

Она прищелкивает языком, переводя взгляд на мою входную дверь.

— Ладно, что ж, я пойду, — она натягивает капюшон и собирается уходить, останавливаясь как раз перед тем, как отодвинуть засов на двери. — Я не знаю, что происходит, и, честно говоря, это не моё дело, — она поворачивается, чтобы посмотреть на нас обоих, её прежнее игривое поведение теперь стало более серьезным. — Но, судя по выражению ваших лиц, я догадываюсь, что я последний, кто должен был прийти, или, может быть, дело в том, что я чему-то помешала.

Эммет потирает затылок.

— Мы с Билли друзья, и я помогал ей с переездом.

В голосе Коллинз нет никакого осуждения, когда она открывает дверь и пристально смотрит на меня.

— Как я неоднократно говорила многим своим друзьям, глаза мужчины никогда не лгут, даже если это делают его уста.

После щелчка двери моей квартиры между нами не остается ничего, кроме тишины.

Напряжение ощутимо, невыносимо, тысячи слов проскальзывают между нашими задержавшимися взглядами.

Но вот в чём дело: то, что Коллинз верит, что Эммет неравнодушен ко мне, не обязательно делает это правдой. И это точно не делает ситуацию менее неловкой, когда я прикусываю внутреннюю сторону своей щеки, пытаясь, и безуспешно, найти слова, которые могли бы вывести нас из тупика.

Прямо перед тем, как пришла Коллинз, он взял меня за подбородок, и наше легкое подшучивание переросло во что-то новое и более серьезное.

Я не хочу терять дружбу с Эмметом, и я полна решимости не убегать от мысли, что он здесь, в моей квартире, по какой-либо другой причине, кроме того, что он друг, пытающийся помочь мне поверить всему, что он сказал на кухне.

— Билли, я думаю, нам нужно поговорить, — когда Эммет наконец заговаривает, его голос звучит сдавленно, вяло и разочарованно.

Всё, чего я боялась в этой ситуации, разыгрывается прямо у меня на глазах. Он понял, что я запала на него, и, как чертова школьница, влюбленная в своего учителя физкультуры, я готовлюсь к его неизбежному уходу из моей жизни.

Мы перешли черту, и это я всё испортила.

Сделав глубокий глоток, я заставляю себя посмотреть на него.

— Продолжай.

Одна рука снова в кармане его спортивных штанов, и когда он придвигается ближе ко мне, каждый дюйм моей кожи словно пронзает электрический ток.

Делая глубокий вдох, я готовлюсь к отказу. Отказу, который, как он заверил меня, никогда не будет.

Свободной рукой Эмметт снимает очки, зажимая их между большим и указательным пальцами.

Я помню, когда-то он чаще носил контактные линзы, хотя я предпочитаю, чтобы он был в очках. Они так идут к его точеному лицу.

— Я никогда не был человеком, который лжет. На самом деле, я всегда гордился тем, что говорю правду.

Я провожу языком по нёбу, это легкое ощущение дает мгновенный перерыв от беспокойства по поводу того, что он собирается сказать.

— И поскольку ты последняя, кому я когда-либо хотел бы лгать, я буду честен и подниму главную тему.

Он замолкает, его грудь быстро поднимается под тонкой тканью чёрной футболки.

— В парке на прошлой неделе я сказал тебе, что между нами всегда была связь. Наши шутки, подколы, как ты каждый год выигрывала у меня в монополию и не давала мне забыть об этом.

Эти воспоминания больше не заставляют меня улыбаться, как раньше. Наоборот, они сжимают моё сердце.

— Я позволил тебе поверить, что теперь, когда ты вернулась в Бруклин, для меня ничего не изменилось. Честно говоря, когда я пришел с подарком на твой 21 день рождения, я ожидал увидеть более взрослую версию той девушки, с которой я всегда легко общался.

У меня перехватывает горло, и голос становится хриплым, когда я спрашиваю:

— И что же ты обнаружил вместо этого?

Он проводит грубой ладонью по губам, взгляд на мгновение скользит по моему телу.

— Девушку, от которой у меня перехватило дыхание. Когда она вошла в гостиную моего лучшего друга, мне пришлось бороться, чтобы держать челюсть сжатой и глаза на месте, — он качает головой, втягивая её в плечи.

Я подхожу на шаг ближе, его комплименты подстегивают меня. Я хочу услышать больше.

Особенно от него.

— Ты сногсшибательна, Билли. Просто чертовски сногсшибательна, — он издает смешок, вероятно, в ответ на своё признание.

Я чувствую то же самое. Весь этот разговор — безумие. Опасный. Глупый.

— Если бы обстоятельства были другими, я бы... — он замолкает, и мне хочется закричать в диванные подушки.

— Ты бы что? — настаиваю я.

Он надевает очки и кладет обе ладони поверх бейсболки. Это движение демонстрирует сильные мышцы его бицепсов и выступающие вены на предплечьях.

Я изо всех сил стараюсь не сводить глаз с его лица, совсем как он ранее.

— Скажи мне, что бы ты сделал. Ты сказал, что никогда бы мне не солгал.

Он качает головой, и моё сердце падает.

— Оставить некоторые мысли при себе — не значит лгать тебе, Билли. Это значит, что в кои-то веки я включаю свои гребаные мозги и не загоняю себя в могилу раньше времени, когда речь идёт о твоём отце.

Я не отвечаю, потому что что я могу сказать? Мой отец точно убил бы его, если бы он прикоснулся ко мне. Особенно после всего, что произошло с Такером.

Он крепко зажмуривает глаза.

— Моя бывшая жена — лучшая подруга твоей мамы. Я на четырнадцать лет старше тебя, и всё, о чем я могу думать, это...

— Что?

Его глаза резко открываются, серые радужки намного темнее, чем я видела их раньше.

— Я не могу позволить себе этого с тобой. Даже в мыслях.

Я знаю, что это плохая идея — протянуть руку и положить ладонь ему на грудь. И всё же это меня не останавливает.

Его тело твёрдое, как камень, и резкое биение его сердца невозможно не почувствовать, когда я шепчу:

— Всё, что мы скажем друг другу, никогда не выйдет за эти стены. Я обещаю тебе.

Какое-то время он не решается рассказать мне об этом; я вижу борьбу в его глазах.

— Нет, — он берёт мою руку, опуская наши соединённые руки между нами. — Это единственный раз, когда я говорю о том, что чувствую, — его глаза блуждают по моей квартире. — Я останусь на ночь, разделю с тобой пиццу и помогу распаковать вещи, а потом я уйду, и мы никогда больше не будем говорить ни о чем из этого. Понятно?

— Но?

— Никаких “но”, Билли, — он переплетает наши пальцы, его челюсти дрожат от напряжения. — Так должно быть, и я не изменю своего мнения. Я только что развёлся, а у тебя целая жизнь впереди, которую ты проживешь на новом месте с Блейк.

Против собственной воли я тихо выдыхаю:

— Хорошо.

Когда он отпускает наши руки, я чувствую потерю, как будто стою на улице под проливным дождем, и тепло, ранее пробегавшее по моему телу, тут же сменяется холодом. Эммет делает шаг назад от меня, пряча руки в карманы.

— Ладно, круто, — он разворачивается и одним легким движением вскрывает большую коричневую коробку. — Покажи, где хочешь хранить свою сковородку.