ЭММЕТ

— Будет ли это искушением судьбы, если я объявлю этот сезон своим лучшим в своей карьере на данный момент? — Джек окидывает взглядом нашу компанию, и его глаза в итоге останавливаются на мне, пока мы стоим у борта тренировочной арены и пьём воду.

— С учётом того, что до конца сезона ещё два месяца, плюс плей-офф, я бы сказал, это довольно смелое заявление, — отвечает Арчер, пытаясь отдышаться, как и все мы.

Тренер был жесток с нами сегодня после того, как мы потерпели поражение в Питтсбурге. Мы должны были одержать победу, но наша игра была не в том темпе, если не считать Джека, который будто из ниоткуда выдал максимум.

Балансируя на одном коньке, я сгибаю колено, стараясь быть как можно незаметнее. После двух операций и лучшей реабилитации, какую только можно получить, оно всё равно доставляет проблемы. Мария, наверное, была права, когда говорила, что большинство игроков отложили бы коньки и заявили о завершении карьеры. Чего она не смогла оценить, так это того, что хоккей — это больше, чем просто работа или зарплата; это то, кто я есть, и сейчас, как никогда, это кажется единственной константой в моей жизни.

Мой проницательный капитан опускает взгляд на мою ногу, изучая, как я сгибаю сустав. Его брови хмурятся, когда он снова смотрит на меня.

— Дженна встретится со мной позже в “Lloyd”, если вы, неудачники, захотите присоединиться, — Томми врезается в спины Джека и Арчера, подъезжая сзади и закидывая руки им на шеи. — Если вас увидят со мной, я улучшу вашу репутацию.

Арчер возмущённо откидывается назад.

— Ты вообще задумывался, почему каждый январь я — модель для благотворительного календаря?

Томми только ухмыляется, довольный тем, что так легко зацепил своего вратаря.

— Потому что PR команда решила, что дальше будет только лучше.

Наверное, мне не стоит поощрять нашего хаотичного “плохого мальчика”, но смех всё равно вырывается из меня.

— Видите, Эммет находит меня забавным, потому что знает, что я прав, — Томми поднимает подбородок, глядя на меня.

Подобные шутки обычно как раз по части нашего капитана, хотя мне не нужно смотреть на Джека, чтобы понять, почему он не общается с остальными; я уже чувствую, как он сверлит меня взглядом.

— Мур, — Дженсен прерывает спор Арчера и Томми. — Ты планируешь закончить сегодняшнюю тренировку или объявляешь о досрочном завершении карьеры? — Дженсен стоит в центре льда, уперев руки в бока, и ждёт, когда его вратарь перестанет валять дурака.

Когда Томми и Арчер уезжают, оставляя меня наедине с Джеком, я поворачиваюсь к борту и хватаю бутылку воды, делая вид, что занят.

Мои попытки отсрочить неизбежный допрос Джека тщетны, и я это знаю.

— Ты говорил об этом с тренером? — простой кивок Джека в сторону моего колена не оставляет у меня сомнений в том, что он имеет в виду.

— У меня время от времени болит колено, особенно после таких тяжелых тренировок, как сегодняшняя. Мы в самом разгаре сезона, и в болях нет ничего нового для меня.

Джек прочищает горло, и я продолжаю, словно оправдываясь.

— Проживи ещё десяток лет поймёшь, о чём я.

Джек — один из самых молодых капитанов в лиге. Заслуженно, без вопросов. Но иногда ему не хватает понимания капитана-ветерана, такого как Сойер.

Когда несколько сезонов назад генеральным менеджером стал Эдриан Карни, он сначала рассматривал меня как преемника Сойера. Ему нужен был человек с опытом, умеющий спокойно работать с прессой. Я был его лучшим кандидатом на пост капитана, и я так сильно этого хотел. Помимо победы в Кубке, это была последняя галочка в моём списке желаний в карьере. Затем случилась травма, которая, по сути, уничтожила мои шансы. Помимо меня, Джек был очевидным выбором, но по совсем другим причинам — в двадцать семь лет его капитанство может быть долгосрочным, он, вероятно, лучший игрок в команде, и он определенно тот парень, который держит всех вместе, когда становится по-настоящему тяжело.

И всё же мне не стыдно признаться, что я испытывал чувство обиды и ревности по отношению к парню, пришедшему в команду и занявшему стартовую центральную позицию, а затем и всё руководство. Многие ребята считали, что он получил шанс только потому, что был пасынком тренера, и, да, я отчасти разделял этот ход мыслей.

В течение нескольких месяцев Джек доказал неправоту всех сомневающихся, включая меня. Преодолеть обиду было нелегко. Полностью я справился с этим только в прошлом сезоне. Но это уже моя гордость и самооценка. То, что Джек был капитаном, стало причиной, по которой мы выиграли Кубок в прошлом сезоне, и, следовательно, я вычеркнул хотя бы одну цель из списка.

— Ты иногда заставляешь меня нервничать, ты знаешь это?

Я бросаю на Джека вопросительный взгляд.

— Почему?

Он делает глоток и ставит бутылку на борт.

— Из всех парней в этой команде ты единственный, кого я не могу понять. Я Эдвард Каллен, а ты моя Белла. Каждый раз, когда я пытаюсь услышать твои мысли, у меня ничего не выходит.

Я закрываю глаза, отчасти удивленный, отчасти озадаченный этим парнем.

— Я не читал этих книг.

Джек отмахивается от меня так же, как Арчер от Томми несколько минут назад.

— А как насчет фильмов? — он кивает сам себе, как будто вспоминает свои любимые сцены. — Мы с Кендрой устроили марафон на неделе отдыха.

Качая головой, я кладу руку ему на плечо.

— Хорошо, Эдвард, я твоя Белла. Только не вздумай пить мою кровь или что-то в этом духе.

Улыбка сменяется более серьезным выражением лица, он оглядывается через плечо, проверяя, нужны ли мы ещё Тренеру.

Он поворачивается ко мне со стоическим выражением лица.

— Мне нужно, чтобы ты сказал мне правду. Как ваш капитан, я должен знать, выдержишь ли ты до конца сезона. Вы с Томми — наш первый выбор в линии обороны, и вы это знаете. Если нужно сократить вам время на льду, то мы можем...

— Мне не нужен отдых, — произношу я, прерывая его фразу. — Мне просто нужно более тщательно подходить к восстановлению после игр и, возможно, возобновить сеансы с реабилитологом.

Моё лицо буквально просит его поверить мне.

Как когда-то я поверил ему — новичку.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга, но во взгляде нет агрессии, скорее это анализ мыслей друг друга.

Джек ломается первым, и я внутренне вздыхаю с облегчением. Может быть, он чувствует, как сильно я нуждаюсь в хоккее после распада моего брака, или, возможно, он помнит тот шанс, который дали ему товарищи по команде, когда он впервые пришел в команду.

Я не знаю. Я просто благодарен за передышку.

— Хочешь сходить в “Lloyd” сегодня вечером?

— Ты идешь? — спрашиваю я, довольный сменой темы, хотя мне не так уж и хочется идти тужа.

Я надеялся увидеть Скотта после операции, но неделю спустя его всё ещё не выписали из больницы, и к тому времени, как я вернусь домой с тренировки, чтобы переодеться, часы посещений закончатся.

Джек чешет в затылке.

— Думаю, команде нужно сплотиться после провала в Питтсбурге. Я останусь на пару часов.

Моё плохое настроение тянет меня отказаться и провести ночь, развалившись на диване с ужином на одного.

— Тебе стоит пойти, — ободряющий голос Джека заставляет меня задуматься, действительно ли он Эдвард Каллен.

Тусить с ребятами — это возможность, которой у меня не было, когда я был женат на Марии, и я знаю, что должен воспользоваться своей новообретенной свободой. И всё же единственный раз, когда я чувствовал хоть какую-то мотивацию к общению, это когда я был рядом с Билли.

— Послушай, — продолжает Джек. — Если я иду, выбрав вас, ребята, а не свою прекрасную малышку и жену, тогда и ты можешь отказаться от свидания с самим собой и любой дрянной фантастики, которую ты любишь читать.

— Триллеры. Я люблю читать триллеры, — уточняю я.

Джек вздергивает нос.

— Каждому свое, я полагаю. В романтике есть что-то такое, что просто заводит меня, — он наклоняется ко мне, как будто делится секретом счастья, может, так оно и есть. — У Кендры небольшая коллекция спортивных романов, и позволь мне сказать тебе... — его брови поднимаются до линии роста волос. — Ты можешь кое-что почерпнуть из этих страниц, приятель. Я заставил её...

Моя рука взлетает вверх, сдаваясь.

— Да, да, отлично. Как скажешь, кэп.

Джек стоит, скрестив руки на груди, и в глазах его вспыхивает вызов.

— Если я пообещаю прекратить разговоры о романтических книгах, ты обещаешь присоединиться к нам сегодня вечером?

— Ты говоришь так, будто у меня есть выбор в этом вопросе, — фыркаю я и делаю ещё один глоток.

Он хлопает меня по груди, интерпретируя мой ответ как “да”.

— Хороший мальчик. Никогда не знаешь наверняка; возможно, ты даже найдешь девушку, с которой можно немного поразвлечься. Думаю, тебе пора.

Меня так и подмывает сказать, что я уже пробовал это, и это не сработало. Однако слова не слетают с моих губ, когда непрошеные мысли о Билли снова настигли меня.

То, что должно было стать быстрым обедом после больницы, превратилось в три часа наших разговоров обо всём на свете. От её учебы в университете до “друзей”, которых она завела и потеряла, когда всё пошло прахом из-за беременности и Такера.

Когда я впервые увидел Билли пару недель назад, я был потрясен тем, как сильно она изменилась, и ещё больше меня потрясла её красота. На прошлой неделе, когда мы ели стейк, она снова удивила меня, только на этот раз своей зрелостью и уравновешенностью. Я не шутил, когда сказал ей, что не многие двадцатиоднолетние девушки отнеслись бы к слухам об измене так, как она. Чёрт возьми, моя бывшая жена не могла перестать выдвигать в мой адрес необоснованные обвинения, независимо от того, сколькими способами я пытался доказать ей свою верность.

Такер Прайс — гребаный идиот.

Мне не нужны все тридцать пять лет моего опыта, чтобы прийти к такому выводу.

— Мне это не интересно, — в конце концов, я даю Джеку ответ, пока мы медленно продвигаемся к центру льда и присоединяемся к остальным. — Мне нужно, чтобы моя жизнь была простой и незамысловатой.