Пронзенная

(Даника)

Я резко открываю глаза.

— Какого черта? — спрашиваю я, пытаясь понять, что меня окружает.

По обе стороны от меня мои Доны покрывают мою кожу тем, что выглядит как... торт?

Они сошли с ума?

Голые и перепачканные в шоколаде, мальчики представляют собой необычное зрелище.

Мой сонный разум не знает, как это переварить.

Это сон?

Вся свадьба была сном?

Ноющая боль в моем уставшем теле напоминает мне, что ничто не является, и не было, сном. Эта провальная свадьба действительно случилась.

Это слишком много, чтобы осознать; слишком рано.

Со вздохом я отключаю картинку, убирая ее в дальний уголок мозга. Не сейчас.

Вместо этого я заставляю свой разум сосредоточиться на нелепом хаосе вокруг.

Для моего спокойного сна.

Но на этих двоих невозможно злиться, особенно когда их улыбающиеся лица — такое желанное изменение после недавней мрачности.

— Привет. — Данте, осыпающий меня липкими поцелуями, — к этому я могла бы привыкнуть, просыпаясь. На вкус он как шампанское и шоколад.

Мой халат распахнут вокруг меня, покрыт тортом и крошками, как и моя кожа. Как же хорошо помогла та ванна.

— Ты пропустила все веселье, cara mia. Я здесь только на одну ночь... — объясняет Алессио, размазывая еще больше глазури по моему животу.

Это холодно, неожиданно.

Но мне не дают долго размышлять об этом ощущении.

Я громко ахаю, когда Данте внезапно слизывает торт с моей груди, зажимая мой сосок между зубами.

Мгновенно похоть вспыхивает между моих бедер, отгоняя последнюю сонливость.

— Нельзя же тратить хороший торт, — объясняет Алессио так, будто это самое нормальное в мире — устроить импровизированную битву тортом в постели после дня смерти и разрушений.

— Похоже, ты его именно тратишь, — парирую я, глядя на разгромленный торт на тумбочке, больше половины яруса превращено в крошки. Фигурки счастливой пары нигде не видно.

Алессио не отвечает. Просто запускает длинные пальцы в шоколад, чтобы отколоть еще один кусок.

С дьявольской ухмылкой он раздвигает мои ноги, проводя тортом по моей киске, размазывая по коже движением, от которого дрожь пробегает от центра до кончиков пальцев.

Мое дыхание перехватывает, когда Шут наклоняется, чтобы слизать крошки торта с моей киски, раздвигая мои бедра шире, как голодный зверь.

О боже! Возбуждение скрежещет в моих костях, пробуждая трепет похоти в животе. Все, что этот человек может сделать своим языком!

Алессио продолжает и после того, как последний кусочек шоколада исчезает, дразнит мой клитор языком, пока я не начинаю гудеть от похоти, мои бедра выгибаются к нему, будто ими управляет невидимый кукловод.

Данте делает свою часть, возбуждая мои соски, дразня их, пока маленькие горошины не выступают из кожи, болезненно твердые. Как хороший мальчик, он сосет, кусает и лижет, пока стоны не срываются с моих губ, фонтаном переливаясь через край.

Я больше не сонная — просто возбужденная, такая возбужденная.

Желание затмевает все остальное, временно сводя мою тревогу к простому ноющему чувству в глубине головы.

Алессио засовывает один палец в мою киску, затем два, и я разваливаюсь на части, когда удовольствие нарастает, забывая любую реальность, кроме той, что существует между этими стенами.

Мои стоны ускоряются, когда пальцы Алессио набирают ритм внутри меня, сосредотачивая мое внимание на электрических ощущениях, вспыхивающих в моем теле.

Как слаженная команда, мои Доны доводят меня до оргазма, извлекая кульминацию из моего тела в диких дрожаниях и криках, пока я не превращаюсь в тяжело дышащий беспорядок, отчаянно вцепляясь в липкие простыни, чтобы за что-то удержаться.

Моя грудь вздымается, когда я пытаюсь оседлать волну удовольствия, бурлящую в моих венах, как электрический огонь.

Отпуская, я погружаюсь в волну, позволяя ей разорвать мою реальность в блаженство. Мне это было нужно больше, чем я думала.

— Черт возьми, — выдыхаю я, когда прилив моего оргазма наконец стихает настолько, что я могу снова открыть глаза.

Мальчики сидят рядом со мной со своими перепачканными тортом голыми телами, пристально глядя на меня.

— Это была идея Алессио. — Данте пожимает плечами, перекладывая вину.

— Немного снятия стресса — всегда хорошая идея, нет? — ухмыляется Алессио, когда я притягиваю его к себе.

— Я спала, — говорю я в шуточном протесте, небрежно целуя его, наслаждаясь спермой, тортом, желанием, сочащимся с его губ.

— Будет еще много времени для сна, cara. Сегодня мы празднуем. — Он нежно целует меня в лоб, и я смотрю в эти интенсивные янтарные омуты, в которых я терялась так много раз.

Я вздыхаю. — Что тут праздновать? Все в беспорядке. — Тяжесть снова опускается на мои плечи, грозя испортить настроение.

— Пока, — говорит Данте, целуя меня в висок. — Но мы можем спланировать другую...

Я перебиваю его. — Нет, я не хочу думать об этом сейчас. Пожалуйста.

— Конечно. Шампанское? — Данте к счастью меняет тему, спасая момент.

— Самое время! — Алессио гораздо более взволнован шампанским, чем я когда-либо буду, но мне нравится наблюдать, как обнаженный бог-мужчина открывает бутылку с легкой грацией.

Пробка с грохотом врезается в потолок, и Алессио быстро прижимается губами к горлышку, чтобы предотвратить разлив пенной жидкости.

Когда он протягивает мне бутылку, я делаю большой глоток, почти задыхаясь, когда пузырьки щекочут нос. Капля стекает по подбородку, и Данте слизывает ее с моей шеи, как голодный хищник.

С шампанским в руке я сбрасываю грязный халат, присоединяясь к мужчинам в их наготе.

С каждым глотком я чувствую, как становлюсь легче.

Мы выпиваем первую бутылку в постели, а вторую — танцуя обнаженными по комнате под плейлист, который Алессио настаивает, что идеально подходит для этого случая.

Ребята настолько выше меня; я теряюсь между их грудями, когда они зажимают меня между собой — действие, которое приносит мне огромную радость. Особенно когда я чувствую, как их соответствующие эрекции впиваются в мой живот, такие твердые, такие готовые.

Алессио слева и Данте справа, я беру по члену в каждую ладонь, потирая их о свою кожу, друг о друга, сначала целуя моего дорогого жениха, а затем нашего любовника, отпивая их стоны, пока они оба не сходят с ума от похоти.

А я? Я знаю, что мокрая, такая чертова мокрая. Кто бы не хотел быть с двумя итальянскими богами, готовыми удовлетворить любую твою потребность?

Обхватив рукой шею Данте, я приподнимаюсь, чтобы шепнуть ему на ухо. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, мальчик. — В моей руке его член дрожит от одного упоминания.

Данте ахает, его голос едва слышен: — Когда угодно.

Я смотрю на Алессио, который просто ухмыляется мне, когда я добавляю: — Оба.

— Надеюсь, у вас достаточно смазки, — уверенно говорит Вегасский Шут, глядя на свой член в моей руке.

Он прав; нам понадобится много смазки — он довольно большой. Не такой большой, как Данте, но все равно большой — особенно для моего заднего входа.

Но это не в первый раз, и Алессио знает, как заставить меня расслабиться вокруг него, принять его всего.

Первый раз, когда он вошел в меня сзади, было так неудобно, и я до сих пор предпочитаю его в другом входе, но есть что-то невероятное в том, чтобы иметь их обоих внутри одновременно. Это заставляет меня чувствовать себя могущественной Богиней!

Я толкаю Данте на кровать, и он не сопротивляется, идя туда, куда я его направляю. Не отрывая взгляда от его глаз, я становлюсь перед ним на колени так же, как он обычно становится передо мной. Но это совсем не то же самое, потому что власть все еще моя.

Соблазнительно я смыкаю губы вокруг его чувствительной головки, медленно дразня его член до полной твердости, пока я отсасываю ему.

Данте стонет, дрожа под моим языком, когда я слизываю предэякулят с его кожи.

Когда я удовлетворена тем, что он достаточно тверд, я забираюсь на кровать, крадя небрежный поцелуй, нависая над моим женихом, который уже должен был быть моим мужем.

Я целую его веки. — Привет.

— Tesoro. — Данте улыбается, обе руки на моей груди, как магниты, притягиваемые к металлу.

Прищурившись, я говорю ему, чего именно ожидать: — Я собираюсь трахать тебя до беспамятства, ты готов?

Дыхание Данте перехватывает; это красиво очевидно. — Я твой, — выдыхает он шепотом. — С церемонией или без.

— И ты мой, — подтверждаю я, с любовью убирая непослушный локон с его лба. — А теперь лежи смирно, Дон Фера. Никакого оргазма без разрешения, хорошо?

Данте кивает, и я меняю положение так, чтобы его член прижимался к моему входу, так близко.

Просто чтобы подразнить его, я несколько раз провожу его головкой по своей влажности, прежде чем направить его внутрь себя, пронзая себя его длиной.

О боже, он такой хороший.

Знакомый.

Дом.

Идеальная форма и размер.

Создан для меня.

Все, что угодно, и все вышеперечисленное.

Закусив нижнюю губу, я позволяю стонам удовольствия течь свободно. Ни на секунду я не думаю заглушать свои крики.

Мне все равно, кто меня слышит. Все, что меня сейчас волнует, — это как хорошо Данте чувствуется внутри меня, когда я медленно двигаюсь вверх-вниз, упираясь коленями в кровать по обе стороны от его талии.

Его руки никогда не покидают мою грудь, поддерживая меня, массируя мою кожу.

С хитрой улыбкой я останавливаю свои толчки так же внезапно, как и начала, вызывая громкие протесты Данте, когда он тщетно пытается проникнуть глубже в меня. Но мы оба знаем, что он не главный. Дон подо мной вздыхает с облегчением, когда я снова начинаю двигаться.

Рядом с нами Алессио лениво гладит свой член, наслаждаясь видом моей пышной задницы, подпрыгивающей на члене его парня.

Знание того, что он там, смотрит, разжигает мою похоть до исступления.

Но я еще не закончила мучить своего дорогого жениха.

Я снова замедляю движения до остановки, ожидая, что сделает Данте.

— Пожалуйста, Даника... — хнычет Данте, его член просто покоится внутри меня, теплый и нуждающийся. — Смилуйся, — умоляет он.

Я озорно ухмыляюсь, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Молитвы тебе сейчас не помогут.

— Это мой сигнал? — спрашивает Алессио, когда я наконец отрываю губы от Данте, оставляя нас обоих тяжело дышащими.

— Моя задница твоя, — говорю я Шуту, откидываясь назад, чтобы принять небрежный поцелуй.

— Мне нравится, как это звучит. — Он игриво шлепает меня по заду, прежде чем занять позицию.

Я громко ахаю, когда палец Алессио находит мою задницу, втирая холодную смазку вокруг моего заднего отверстия, прежде чем погрузиться внутрь.

Невольно я сильно сжимаюсь вокруг его пальца.

Он гладит мою задницу, пытаясь заставить меня расслабиться. — Дыши, cara, — инструктирует Алессио, и я сосредотачиваюсь на глазах Данте, считая до десяти и начиная заново, пока напряжение не уходит. Его глаза всегда центрируют меня, эти интенсивные изумрудные омуты, которые смотрят на меня с таким обожанием — он мое спокойствие, моя опора.

— Ты готова к еще одному? — спрашивает Алессио, и я киваю в знак согласия.

Его второй палец растягивает меня еще шире, пока я почти не чувствую себя неудобно полной. Почти.

Первоначальная боль быстро проходит, когда я дышу, расслабляясь, пока Алессио пальцами ласкает мою задницу.

Подо мной Данте все еще каменно-твердый, но прилежно неподвижен, пристально наблюдая за моим лицом.

Алессио целует мою шею сзади, убирая мои волосы, чтобы создать путь для своих губ, отчего мои короткие волоски на шее встают дыбом, а кожа покрывается мурашками.

Без предупреждения Шут вытаскивает пальцы, и я закусываю нижнюю губу, чтобы отвлечься от чувства пустоты.

Я знаю, что это только временно, однако.

Зарываясь пальцами в волосы на груди Данте для опоры, я пытаюсь приготовиться к следующей части.

Алессио добавляет больше смазки, как и обещал, прежде чем прижать свою твердость туда, где несколько мгновений назад играли его пальцы.

Он готов.

Я тоже.

Мы перестали использовать с ним презервативы уже некоторое время назад — только с ним. Мои противозачаточные все еще работают, и Алессио регулярно проверяется. Ну, и он обещал всегда использовать защиту с другими партнерами.

Я задерживаю дыхание, сосредотачиваясь на ощущении члена Алессио, прижатого ко мне.

Он определенно кажется слишком большим, чтобы поместиться.

Но я знаю, что это не так.

— Наполни меня, пожалуйста, — стону я, выставляя задницу к нему.

— Такая нуждающаяся маленькая киска. — Алессио смеется, игриво шлепая меня по заду. — Твое желание — закон. Расслабься, cara.

Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, сосредотачиваясь на своей заднице. На принятии Алессио. Растягиваясь вокруг него.

С руками на моих бедрах он наконец входит внутрь, наполняя меня до краев и даже больше.

О боже, это больно.

Я сжимаю кулаки на волосах груди Данте, дергая, мои глаза все еще крепко закрыты. Его нежные ласки успокаивают, удерживая меня в моменте.

И затем все заканчивается, боль, первоначальный дискомфорт. Все уступает место самому великолепному удовольствию. О боже, быть пронзенной с обеих сторон невероятно.

Алессио целует мою шею, шепча грязные слова ободрения в мое ухо, пока я расслабляюсь в ощущении. — Вот так, весь внутри. Ты так хорошо принимаешь меня, — говорит он, его губы касаются моей лопатки, чтобы осыпать мою кожу поцелуями.

На мгновение мы трое остаемся так — переплетенные, но неподвижные — Данте и я на кровати, ноги Алессио твердо стоят на полу позади меня.

Не буду врать, мне пришлось гуглить эту позицию, чтобы понять логистику в первый раз, когда мы пробовали, но теперь это уже не так сложно — быть пронзенной с обеих сторон.

— Может, кто-нибудь уже начнет двигаться? — жалуется Данте под нами, и я открываю глаза с улыбкой.

— Почти готов, — отвечает Алессио, просовывая руку к моему клитору, другую все еще крепко держа на моем бедре.

Но я не успеваю сосредоточиться на ощущении. Потому что Алессио наконец начинает двигаться, трахая мою задницу глубокими, медленными движениями, от которых комната кружится, а мои внутренности скручиваются от потребности.

Я ахаю, когда его пальцы кружат вокруг моего чувствительного бугорка, потирая клитор в такт его толчкам, пока новый оргазм начинает нарастать между моих бедер — намного быстрее, чем я когда-либо считала возможным.

— Бля, — хриплю я, когда покалывание распространяется.

Моя кожа мгновенно загорается!

Стимулированная со всех сторон, я не могу долго продержаться.

Но я и не хочу.

Нет, я хочу развалиться на части полностью, быть выебаной до беспамятства, пока от этого кровавого дня не останется ничего, кроме крошек торта и спермы.

Заставьте меня забыть, пожалуйста.