Истощенные

(Данте)

Даже когда удовольствие нарастает в моей основе, часть моего разума лихорадочно задает вопросы.

Кто приказал атаку?

Почему сейчас?

Пульсирующая боль у основания моего черепа синхронизируется с пульсом — боль и удовольствие переплетаются, пока я не могу понять, где одно, а где другое.

Но здесь, между моей Королевой и моим Вегасским Шутом, я почти могу забыть.

Почти.

Мое тело движется инстинктивно, пока мои мысли блуждают по протоколам безопасности, по охранникам, которых мне придется заменить, по слабости в нашей обороне, которая допустила это.

— Данте, дорогой... — Поцелуй Даники возвращает меня в настоящее, в этот момент. Быть просто Данте. Просто их.

Я разваливаюсь на части, когда Даника приподнимается на коленях, мой болезненно твердый член выскальзывает наружу всего на дюйм. Бля, она такая влажная.

После того, как я так долго оставался неподвижным внутри нее, так близко к финалу, так отчаянно, даже малейшее трение сводит меня с ума!

Еще сильнее, когда Алессио толкает ее обратно вниз, насаживая на мой член, пока мы все стонем в унисон.

Какое красивое зрелище — Даника и Алессио нависают надо мной. Я люблю смотреть на их лица, особенно когда они так изысканно искажены желанием, похотью, потребностью.

Я тянусь к груди Даники, поддерживая ее, пока она подпрыгивает на мне, подгоняемая безжалостным темпом Алессио. Мои нервные окончания горят от ощущений.

В моем разуме не осталось ничего, кроме ноющей потребности кончить.

Но это не мне решать.

Я в их власти, мое тело прижато к кровати.

Нет рычагов.

Мне ничего не остается, кроме как подчиниться. Отпустить.

Я с радостью погружаюсь в эту свободу.

Проходит несколько мгновений, прежде чем мы все находим свой ритм, но когда движения всех синхронизируются, комнату наполняет симфония кряхтений и стонов в трех разных регистрах.

Моя вегасская любовь ухмыляется мне сверху, его длинные волосы падают на плечи, и я посылаю ему воздушный поцелуй, к большому удовольствию Даники.

Она дергает волоски на моей груди, заставляя меня гудеть для нее, и я перевожу взгляд на нее.

Я не знаю, как она может на чем-либо сосредоточиться, когда мы оба наполняем ее, но Даника медленно проводит пальцами по моим соскам, прежде чем схватить их и выкрутить изо всех сил, продолжая подпрыгивать на моем члене.

Результат — невероятная комбинация боли и удовольствия, которая почти отправляет меня за край прямо здесь и сейчас.

Требуется каждая унция концентрации, чтобы не кончить внутри нее.

Я не могу, не сейчас, без разрешения.

Dio mio!

Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом. На чем-то, кроме моего тела.

Даника. Я сосредотачиваюсь на Данике. Она выглядит великолепно с этого ракурса, с любого ракурса. Мой маяк в шторме. Мой якорь.

Начиная с ее правого уха, я медленно опускаю взгляд, прослеживая знакомые контуры ее кожи, пока мое собственное тело превращается в кашу, становясь безвольным.

Ее фигура сильно изменилась от всех тренировок и боевых искусств. Ее природные изгибы все еще здесь, пышная задница, огромные сиськи, которые я так люблю, но ее живот стал более плоским, руки обрели рельеф.

Моя любимая часть — ее бедра; они все еще такие же объемные, как и прежде, но теперь они более мускулистые. Иногда я представляю их вокруг своей шеи, сжимающими, пока я не могу дышать. Это невероятно эротичная мысль, которая всегда заставляет меня твердеть.

Я бы ценил мою Королеву в любом обличье, но мне нравится видеть, сколько удовлетворения приносит ей ее новообретенная сила. Ее растущая уверенность электризует.

— Быстрее. Трахай меня быстрее, мальчик, — говорит Даника Алессио, бросая ему вызов. Не то чтобы ему нужно было много поощрения.

Он отвечает без паузы: — С удовольствием, cara.

Моя невеста издает громкий крик, когда он подчиняется, самый красивый звук, который сводит меня почти с ума.

И затем она делает то, что действительно сводит меня с ума — она обхватывает руками мое горло, как ошейник, держась изо всех сил, сжимая бока, пока Алессио трахает нас обоих в другую экзистенциальную плоскость.

Когда Шут ускоряет свои пальцы на ее клиторе, лицо Даники становится таким же отчаянным, как мое.

Я люблю, как она закусывает нижнюю губу, как ее кожа покрывается мурашками...

Время проходит под тихо играющие в фоне песни и все более отчаянные стоны тел на грани финала.

Когда начинается третья песня, я знаю, что я в беде. Мой член пульсирует, готов — я в нескольких мгновениях от взрыва.

— Пожалуйста! — Слово — всего лишь срочный шепот, но Даника видит мольбу в моих глазах, знакомое отчаяние на моем лице.

— Хочешь кончить, любовь моя? — спрашивает она так, будто не знает ответа, ее лицо искажается в ухмылке.

— Я не могу сдерживаться, — говорю я ей, пытаясь передать свое отчаяние дрожащим голосом.

— Нас двое, — добавляет Алессио между хриплыми вздохами, замедляя ритм своих толчков.

Даника улыбается. — Трое, если так продолжишь.

— Куда ты хочешь эту сперму? — спрашивает Алессио, и озорной взгляд озаряет лицо моей невесты.

— На мою грудь, оба, — отвечает она без паузы.

Алессио бросает на меня взгляд, и я киваю. — На три, — объявляет он, прежде чем начать обратный отсчет.

Когда последнее число звучит, он быстро выходит, и Даника падает на меня, хватая ртом воздух, будто на нее вылили ведро льда.

Алессио неторопливо вытягивается, прежде чем обнять Данику сзади и легко поднять ее с моего истекающего члена.

Я мгновенно скучаю по ее теплу. По теплу их обоих.

Вставать странно, и мне требуется мгновение, чтобы прийти в себя.

Я слегка кружу головой, и моя шея ноет, несмотря на обезболивающие, но ничто не перевешивает потребность кончить. Желание поглощает меня. Целиком.

Когда мир перестает вращаться, я поднимаю взгляд и замечаю, что Алессио такой же твердый, как и я, предэякулят сочится из его головки. Неудивительно.

Держа ладони вверх, Даника требует наши члены, и мы с радостью подчиняемся, вкладывая их в ее руки. Это ритуал, который неизменно вызывает широкую ухмылку на этом красивом лице.

Сидя на краю кровати, она притягивает нас ближе за члены, прижимая наши твердости к своей груди, потирая чувствительную кожу о чувствительную кожу.

Алессио громко стонет, и я не отстаю.

Мы в этом вместе, Даника главная, доводя нас до безумия от желания, пока она трет наши члены о свои соски, о свою грудь, каким-то образом сохраняя ровный ритм в обеих руках.

— Вы готовы кончить для меня, мальчики? — соблазнительно шепчет наша Королева, переводя взгляд между Алессио и мной. — У вас есть разрешение, — добавляет она, и я вздрагиваю в предвкушении. Те волшебные слова, которых я ждал. Разрешение. О, Dio.

Не то чтобы Алессио нужно разрешение, но он вежливо ждет его, когда Даника требует.

Мы оба с готовностью киваем, первобытные стоны наполняют комнату, когда она выжимает оргазмы из наших покрытых тортом уставших тел. Это не занимает много времени. Меньше одной песни.

Я перехожу грань первым, мое тело дергается, как тростник на ветру, когда струи спермы выстреливают на красивые груди Даники.

Алессио следует почти сразу, добавляя к сперматозоидному искусству на коже нашей Королевы.

— Хорошо, — поощряет Даника, не останавливаясь ни на секунду, пока мы увядаем в ее хватке, хватая ртом воздух, отчаянные, истощенные, — отдайте мне все, что у вас есть. — Милосердно она отпускает нас до того, как гиперстимуляция становится невыносимой.

Не отрывая от нас взгляда, она размазывает сперму по всей своей груди, по прессу, смешивая все в липкий беспорядок, который блестит на ее молочной коже.

Бля, это так горячо!

Тяжело дыша, я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, и она притягивает меня на кровать, ее липкость переносится на меня.

Алессио присоединяется к нашей куче объятий, когда Даника тянется к ящику тумбочки, чтобы достать свою верную палочку.

— Не двигайтесь, — говорит она нам, ложась обратно между Алессио и мной, убаюканная в наших объятиях, как гамак из плоти, наши липкие тела прижаты к ней.

Пока Алессио и я смотрим, тяжело дыша, Даника подносит палочку между бедер, чтобы закончить работу быстрее, чем мог бы любой из нас.

Она откидывает голову назад, и великолепный хныкающий звук врывается в комнату.

Притягивая ее к себе, я глубоко целую ее, проглатывая ее стоны, другой рукой массируя ее грудь медленными круговыми движениями.

Алессио помогает, вернее, ртом, смыкая губы вокруг соска, покрытого спермой, и прикусывая ровно настолько, чтобы Даника застонала в наш поцелуй.

Меньше чем через две песни Даника достигает своего крещендо вместе с музыкой, внося хор вздохов и хныканий в фоновую мелодию, когда она кончает.

Мы держим ее близко, пока она дрожит и сотрясается, крича в экстазе, когда палочка достигает своей цели — освобождения.

Когда она наконец приходит в себя после пика, мы просто держим друг друга — все трое — липкий, истощенный беспорядок из торта, пота и спермы.

Вскоре после этого реальность возвращается, когда мы лежим, переплетенные в простынях и друг в друге. С обезболивающими, действие которых заканчивается, мой череп пульсирует все сильнее — как от травмы, так и от темных мыслей, которые я больше не могу отогнать. Кто-то хотел нас убить. Кто-то подобрался достаточно близко, чтобы попытаться.

Русские не должны были иметь возможности проникнуть так далеко на нашу территорию, не говоря уже о том, чтобы попасть на нашу свадьбу. У нас была охрана. У нас были протоколы. У нас...

Я притягиваю Данику ближе, вдыхая ее запах, пока смотрю, как тени играют на потолке. Она могла сегодня умереть. Они могли бы убить ее, мою Королеву, мой дом, только потому, что я сделал ее частью этого мира. Частью моей войны.

Рука Алессио находит мою грудь в темноте, твердая и теплая, но даже его прикосновение не может успокоить мой бегущий разум. Если они знали о свадьбе, что еще они знают?

Я закрываю глаза, но немедленно образ безжизненного тела Карло появляется непрошенным, будто выгравированный за моими веками, — кровь, впитывающаяся в траву, в когда-то белое платье.

Cazzo!

Сколько еще умрет, прежде чем это закончится? Сколькими еще жизнями я рискну, пытаясь защитить свое?

Нет ответов. Только новые вопросы. Новые угрозы.

Алессио заговаривает первым, спасая меня от спирали. — Кажется не особо пригодился тот душ раньше. — Он убирает прядь волос со вспотевшего лба Даники, прежде чем искать ее губы своими.

— Еще один душ не помешает, — отвечает она, проводя пальцем по своему прессу, прежде чем слизать смесь спермы с пальца, будто это изысканный десерт.

Это может быть моя, может быть Алессио, может быть наша общая.

Какая возбуждающая мысль.

Мой член поднимается, будто ему еще не уделили достаточно внимания.

— Но сначала мне нужно пописать, — объявляет Даника, как обычно делает в этот момент. Что-то насчет предотвращения инфекций...

Пока она выскальзывает из нас, я придвигаюсь ближе к Алессио, чтобы положить голову в ложбинку его подмышки, наслаждаясь его теплом, его близостью, пока наши пульсы медленно возвращаются к обычному ритму.

С любовью он гладит мои волосы, крепко целуя меня в губы.

— Возможно, нам стоит выпить еще шампанского и посмотреть, куда приведет нас ночь, — предлагает Шут, будто наш день только начался, игриво дергая мой отдыхающий член.

Как бы я хотел знать, откуда у него, казалось бы, безграничная энергия, потому что я готов проспать несколько дней.

Но еще не время спать...