Босс

(Даника)

Знакомый аромат ванили и масла встречает меня еще до того, как я открываю дверь кухни. Два месяца прошло с тех пор, как мы вернулись с Бали, и грозный Дон Фера стал мастером выпечки. Только представьте.

— Что так вкусно пахнет? — кричу я, бросая портфель у двери. Встреча с администрацией порта затянулась, но возвращение домой к этому почти компенсировало все.

Бискотти бежит встречать меня, яростно виляя хвостом. За ним Данте стоит у стойки, мука пачкает его черную футболку, те самые кудри, которые он отращивает, падают на глаза.

— Булочки с корицей, — говорит он, затем замечает мое выражение лица. — Что случилось? Встреча прошла плохо?

Вместо ответа я достаю бумаги из сумки, держа их, как трофей. Официальные печати блестят под светом кухонных ламп.

— Это... — Данте вытирает руки о кухонное полотенце, приближаясь.

— Контракты на эксплуатацию терминалов. Все до одного. — Моя улыбка грозит расколоть лицо. — Плюс эксклюзивные права на услуги стивидоров по всему портовому округу. Теперь мы контролируем каждое судно, которое заходит и выходит из города.

Его глаза пробегают по документам, задерживаясь на подписях членов совета администрации порта. — Не могу поверить, что ты их получила.

— Ты знаешь, я умею быть очень убедительной. — Я запрыгиваю на стойку.

Данте опускается на колени, чтобы помочь мне с обувью, осторожно расстегивая золотые пряжки моих туфель. Его пальцы задерживаются на моих лодыжках, прежде чем он встает. — Это звучит извращенно.

— Хотелось бы. Нет, это было просто очередное заседание совета. Скука смертная. Они были счастливы подписать все нашей новой корпорации по управлению портами. Лишь бы избавиться от «надоедливых русских». Оказывается, они доставляли проблемы не только нам, но и всем. Даже администрация порта была на пределе с этими ублюдками. Ничего не приходило и не уходило вовремя, если вообще уходило. И столько дерьма просто «пропадало» без следа. Это заставляло таможенников нервничать.

— Так они отдают нам контроль над всеми портовыми операциями в обмен на что? — Данте все еще настроен скептически, ждет подвоха. Но подвоха нет, не в этот раз.

— Стабильность. Гарантию, что все снова начнет работать как надо. Плюс... — я делаю паузу для эффекта, — я заполучила контракт на обработку всех таможенных процедур и операций безопасности. Наши люди будут проверять каждый контейнер, проходящий через город.

Он поднимает бровь. — И...?

Улыбка расползается по моему лицу. — И... компромат на трех членов совета и главу таможни определенно помог ускорить процесс.

— Даника! Ты коварна!

— Я училась у лучших. — Я притягиваю его ближе для поцелуя, обвивая ногами его талию.

Данте внезапно замирает. — Ты взяла с собой охрану?

— На заседание совета? Нет, глупый.

— Ты пошла одна? — Между его бровей появляется та беспокойная складка. — Даника...

— Мы в большей безопасности, чем когда-либо, дорогой. — Я провожу пальцами по его кудрям, разглаживая его беспокойство. — Как бы я хотела, чтобы ты так не переживал.

Он ничего не говорит, просто держит меня. Мы оба знаем, что я права. Все изменилось. Теперь наш бизнес строится на электронных таблицах и контрактах, а не на насилии. С контролем над портовыми операциями, таможенной обработкой и услугами безопасности у нас больше власти, чем могла бы дать любая армия.

Это был последний недостающий элемент, чтобы сделать нас легитимными. Семьи были на борту, по большей части, но нам нужно было, чтобы и государственные органы тоже играли по правилам.

Я чувствую себя гребаной рок-звездой, стоя здесь, на нашей кухне, держа в наманикюренных руках ключ к судоходной империи города.

Если бы мой школьный консультант по профориентации мог видеть меня сейчас — маленькая Даника Мэттьюз из пригорода, неудачница, лузер.

Вместо этого я La Donna Фера, и я только что переиграла в зале заседаний толпу мужчин, которые управляли этими портами еще до моего рождения.

Они никогда не видели меня на подходе. В этом всегда было мое преимущество — они смотрят на меня и видят трофейную жену, украшение для Дона. Они не знают, кем я стала, кем я работаю, чтобы стать.

Чиновники администрации порта буквально спотыкались, пытаясь всучить мне эти контракты, как только я изложила, что именно произойдет, если они этого не сделают.

В конце концов, дело было даже не в компромате, хотя, он, конечно, помог. Дело было в том, чтобы показать им будущее, где их драгоценный портовый округ действительно мог бы функционировать так, как должен. Больше никаких «потерянных» поставок, никаких задержек, никаких разборок с шестью разными семьями, пытающимися отхватить свой кусок. Просто один оптимизированный процесс, легитимный на бумаге, с достаточной мускульной силой за ним, чтобы держать всех в узде.

Данте сжимает мою руку, возвращая меня в настоящее, на кухню, наполненную вкусными запахами, которые расстроили бы идеально продуманный план питания моего тренера. — Ты уверена, что я не могу помочь тебе на работе? — Данте пристально смотрит в мои глаза. — Мне плохо от того, что я просто сижу дома весь день.

Я глажу его по щеке. — Тебе скучно, детка?

— Вовсе нет. — Лицо Данте оживает, и я улыбаюсь. — Я должен показать тебе мою новую картину.

С тех пор как я купила ему художественные принадлежности, он с энтузиазмом погрузился в искусство, проводя часы за часами в своей новой студии в западном крыле, пока я была на работе, занимаясь деловыми вопросами.

— Тогда оставайся здесь, наслаждайся досрочной пенсией и позволь мне играть роль суки-босса в офисе. Мне нравится все это обустраивать. К тому же, ты знаешь, у меня есть легальная команда. Ты сам ее нанял.

— Мы наняли. — Данте улыбается, задирая мою юбку выше по бедрам. — А это? — Он поднимает бровь, отвлекаясь от разговора.

Я подмигиваю ему. — Ты наконец заметил.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не пошла на работу без трусиков?

Я посылаю ему воздушный поцелуй. — О да, пошла. Это заставляет меня чувствовать себя более крутой.

— Сумасшедшая женщина. — Данте качает головой, глаза все еще прикованы к моему лобку.

— Снова на колени, дорогой, — командую я, опуская ноги в чулках на колени Данте, прослеживая твердость, формирующуюся под его свободными серыми спортивными штанами. Совсем легко, о, так легко. Его член практически полностью зажил.

— Ты дьявол, — выдыхает Данте, вдавливаясь бедрами в меня, медленно потираясь о мои грязные чулки, вспотевшие от моего дня беготни и бизнеса.

— Ты не ошибаешься. А теперь доставай этот член.

— Даника, вокруг персонал. Что, если кто-то войдет?

— Мне нужно повторять? — Я сгущаю голос, постукивая пальцами по стойке, подчеркивая нетерпение.

— Нет, Мадам. — Данте нервно оглядывается, прежде чем достать свой твердый член из штанов.

— Хорошо. — Я провожу ногами по его члену, наслаждаясь похотью, вспыхивающей на его лице, шипением, когда он резко вдыхает. — Я просто дразню, детка. Ты знаешь, я не позволю тебе кончить.

— Пожалуйста. — Голос Данте мягок, нуждающийся.

Я качаю головой из стороны в сторону. — Не-а.

Данте разочарованно вздыхает, садясь на пятки и глядя на свой грустный член, наполовину эрегированный, но без надежды на разрядку. Пока нет.

— Но ты мог бы заработать немного кредитов в это время. — Я подмигиваю ему, и он с готовностью кивает.

Я не затаскиваю его в свою киску, нет, не сегодня. Вместо этого я спрыгиваю со стойки, поворачиваясь, задирая юбку до самой талии.

Данте мгновенно понимает намек и пододвигает к себе ближайший стул. Одна нога на полу, другая в воздухе, я наклоняюсь вперед на кухонной стойке, выставляя задницу мужу.

Мои чулки только до колен, так что снимать их не нужно.

Данте не колеблется, просто обхватывает руками мои ноги и раздвигает мои ягодицы лицом, вонзая язык в глубины моей задней дырочки.

Я громко стону, отпугивая людей, а не привлекая — надеюсь.

— Продолжай в том же духе, о боже, — мурлычу я, извиваясь под языком Данте, когда он проводит им по моей заднице, пожирая меня, как голодный мальчик, отчаянно жаждущий своего десерта.

Я могла бы привыкнуть к такому возвращению домой после долгого рабочего дня. Возможно, затем приятная ванна, массаж ног... мои мысли обрываются, когда мои нервные окончания затапливаются ощущениями, рот Данте возбуждает больше нервных окончаний, чем я помнила там.

Задыхаясь, я вцепляюсь в стойку, пока он вылизывает мою задницу, делая это чертовски хорошо. Высший балл за снятие стресса.

— Данте... — стону я, когда он веером раскладывает пальцы на моем клиторе, находя еще больше кнопок, чтобы нажимать.

Мысль о возможном разоблачении подпитывает мой взрывной оргазм, который следует через несколько минут.

Я кончаю на лицо мужа почти без предупреждения, все мое тело дергается и извивается от удовольствия, исходящего от моей кожи через внутренности. О боже!

Никто не входит, к счастью. Как бы ни была горяча эта идея, я не хочу травмировать персонал. Они обычно довольно хорошо держат дистанцию, если мы с Данте в комнате, если только мы их явно не позовем.

Тем не менее, кажущаяся открытость волнует! Особенно бедного Данте, который хочет только одного — кончить на мои грязные чулки... Бедный мальчик, не сегодня.

А они говорили, что брак будет скучным.

Задыхаясь, вцепившись в стойку, пока последние судороги оргазма вспыхивают в моем теле. Мне нужно больше. — Перенесем это в спальню, детка.

То, что Данте не может веселиться, не значит, что я не могу.

Булочки с корицей подождут.

У La Donna Фера есть кое-какие личные дела.