Полнота

(Даника)

— Что в вас, итальянских бандитах, такого, что вы так красиво выглядите на коленях передо мной? — Я натягиваю их поводки, заставляя Данте и Алессио посмотреть на меня, когда я возвышаюсь над ними, голая, за исключением моих ремней для пэггинга и каблуков.

Они не отвечают, просто послушно смотрят на Мадам дома своими твердыми членами, торчащими из коленей, как антенны, их тела обнажены, за исключением изысканных одинаковых ошейников, застегнутых на их шеях. Два обожающих щенка.

Я нашла их трахающимися в бассейне, когда проснулась от дремоты.

Только представь?

Данте в бассейне?

Только Алессио мог убедить его это сделать.

После того как я присоединилась к ним, все быстро переросло в тот момент, когда Доны ждали моего следующего приказа на коленях.

— Посмотрите, как вы красивы, когда подчиняетесь. — Я глажу каждого по щеке, пока они остаются послушными у моих ног, бедро к бедру, руки на бедрах, как хорошие мальчики.

Границы, которые должны были разделять наши желания, давно размылись, когда мы играем втроем, поддерживаемые ключевыми столпами согласия, доверия и общения. На них держится безопасное пространство, которое мы создали, безопасное пространство для исследования даже наших самых диких фантазий — с моим мужем и моим парнем. О боже, как мне повезло.

Я люблю все наши игры, но немногие доставляют мне столько удовольствия, как когда они оба подчиняются мне.

— Встань, Алессио, — командую я, заставляя его следовать за рывком поводка с земли, пока Данте остается у наших ног.

— Что пожелаешь, Мадам. — О, как я люблю звук этого слова.

Притянув его к своему уровню, я глубоко целую Алессио, наслаждаясь удушающими звуками, когда тяну за его поводок, затягивая скользящее кольцо его ошейника.

— Данте, мой дорогой муж. Не хочешь показать мне, как ты хорош со своим ртом? — Я тяну его поводок к нам, и он с радостью берет член Алессио между губ. Ровно настолько, чтобы сделать Алессио полностью твердым, достаточно твердым, чтобы он горько жаловался, когда я отрываю голову Данте от его члена.

Я толкаю Алессио на кровать с достаточной силой, чтобы он опрокинулся на роскошные атласные простыни с отскоком.

— Ты тоже, детка. Рядом с ним.

Данте присоединяется к Алессио на кровати, и мальчики обмениваются красивым поцелуем, переплетая пальцы.

Мое сердце тает, а внутренности горят от желания, когда я смотрю на них, невероятно возбужденная этим зрелищем.

Размотав их поводки вокруг кулаков, я даю им пространство, позволяя обниматься и игриво бороться.

— Довольно!

Они ахают, задыхаясь, когда я дергаю поводки, возвращая их внимание ко мне. — Теперь, кто первый?

— Пожалуйста, Мадам. Я готов. — Алессио кричит, его член тверд, отчаянно желает прикосновения, но совершенно не стимулирован.

— Очень хорошо. Данте, ты можешь продолжать касаться его, но медленно. Никто не кончает без разрешения. Эта вечеринка может быстро превратиться из удовольствия в боль, если вы не будете уважать мои правила.

— Да, Мэм, — эхом отвечают они оба, Алессио кряхтит, когда пальцы Данте дразнят нижнюю сторону его головки — его самое чувствительное место.

— Теперь расслабься. Сосредоточиться на руке Данте, на своем дыхании. — Они знают инструкции уже давно, но я прохожу через них каждый раз, напоминая им расслабиться, впустить меня, когда мой смазанный член проникает в их тугие задницы.

Я надеваю презерватив на дилдо, располагая задницу Алессио у края кровати, его колени прижаты к груди.

Данте все еще находит легкий доступ, лаская член Алессио нежными прикосновениями.

Осторожно я подготавливаю задницу Шута пальцем, убеждаясь, что он готов для меня.

— Теперь посмотрим, сможем ли мы устроить из тебя хороший маленький беспорядок. Бьюсь об заклад, ты возьмешь меня, как хороший мальчик, верно?

Алессио яростно кивает. — Пожалуйста, наполни меня, Мисс.

Сжав его поводок, я вхожу, сначала медленно, пока он не расслабляется вокруг моего члена, позволяя мне наполнить его до краев, громко постанывая, когда я трахаю его в кровать, снова и снова попадая в его простату, пока Данте дрочит ему.

Я ловлю взгляд мужа, и мы обмениваемся улыбкой, прежде чем вернуть внимание к тому, чтобы заставить Алессио кончить, — отличная командная работа.

Он не выдерживает долго; через несколько минут Алессио кричит мое имя, слезы текут по его щекам, умоляя кончить. Но я не позволяю ему, нет, я оставляю его на грани, плачущего, взбешенного, неудовлетворенного.

Я бросаю презерватив на пол и заменяю его свежим, прежде чем поменяться местами, прижимая колени Данте к груди, пока Алессио, все еще твердый, все еще нуждающийся, смыкает кулак вокруг ствола Данте, накачивая его в такт моим толчкам.

Я чувствую себя такой могущественной, на вершине мира, когда легкомысленно играю с удовольствием Донов, мучая их тем единственным, что им нужно, но чего я им не даю, — разрешением кончить.

— Пожалуйста, Даника! Пожалуйста! — Данте близок к бреду от потребности извергнуться, но мы все знаем, что шансы, что я позволю это сделать, малы.

— Оставь его, — говорю я Алессио, и Данте рушится в отчаянии, его член ноет от разрядки, на грани, так чертовски близко, но так далеко.

— Пожалуйста, имей сердце! — Глупый мальчик, он знает, чем заканчивается этот разговор. Мое черное сердце не знает пощады для плачущих маленьких мальчиков с опухшими яйцами и истекающими членами.

Я взбираюсь на кровать, размазывая влажность между своими бедрами по ноге Данте, когда делаю это, садясь на него верхом, широко раздвинув ноги.

— Разве ты не знаешь, что хорошие мальчики кончают последними? — Я жестоко смеюсь, полностью в образе, когда натягиваю его поводок так туго, что он почти перекрывает ему воздух.

У Данте нет шанса ответить, потому что я смещаюсь выше, чтобы устроиться на его груди, своей киской на его лице.

— Ешь, щенок, — инструктирую я, когда его теплое дыхание щекочет мою кожу. — Мадам там внизу истекает.

Он не колеблется ни секунды. Язык Данте на моем клиторе вырывает у меня вздох. Как и большие руки Алессио, раздвигающие мою грудь сзади, когда он присоединяется к нам.

Никто не говорил ему, что он может двигаться, но мне слишком хорошо, чтобы возражать. Я откидываюсь на Алессио, когда он ласкает мою грудь, сжимая мои соски между пальцами, его лицо зарыто в мою шею, целуя меня, облизывая, покусывая.

Может, Данте может дышать, а может, и нет, но он ни на секунду не ослабляет ритм, вылизывая мою киску, как гребаный босс. Я знаю, что он подал бы сигнал стоп-слова, если бы действительно рисковал задохнуться, но его руки остаются сцепленными на моих бедрах, удерживая мою задницу перед его лицом.

Мои стоны становятся все громче и громче, когда оргазм тянет края моей кожи, начинаясь теплым в моем животе, а затем разрастаясь все шире и шире, пульсируя наружу волнами страсти, пока я не кричу — без слов, просто высокий вопль экстаза, так сильно кончая!

— Хватит, — выдыхаю я наконец, когда больше не могу, и Данте отпускает, хватая ртом воздух между моих бедер.

Алессио опрокидывает нас обоих с Данте, все трое потные беспорядки под ленивым потолочным вентилятором.

Возможно, 7 вечера, возможно, 11. Кому какое дело? Персонал давно был отправлен домой с сообщением, что мы вызовем их, если они понадобятся.

Мужчины зажимают меня между собой, обвивая меня своими телами, пока мы обмениваемся поцелуями, прижимаясь, кожа к коже, — самое удивительное чувство. Ну, второе по удивительности.

— Я хочу тебя внутри себя, — улыбаюсь я.

— Кто из нас? — спрашивает Алессио, сжимая мою щеку.

— Оба, — ухмыляюсь я, облизывая его губы.

Алессио игриво шлепает меня по заду. — Я первый, я хочу сзади!

— Эй! Я не объект.

— Не для этой игры, нет, — уступает он.

— Я согласен с таким раскладом, — просто говорит Данте, просовывая указательный палец между моих ног, проводя по скользкой влажности, которую он сам вызвал. Я стону от интимного прикосновения, моя кожа мгновенно снова покрывается мурашками.

И затем наступает моя очередь быть наполненной до краев.

Данте садится, опираясь на изголовье, пока я забираюсь к нему на колени. Не отрывая взгляда от его глаз, я медленно опускаюсь на его член, направляя его свободной рукой, другой держась за его плечо, чтобы стабилизировать движения. Мой оргазм все еще свеж, и он легко входит, смазанный моей собственной спермой.

— Миссис Фера. — Данте улыбается, прижимая меня к своему телу, когда его член полностью погружен в меня.

С широкой улыбкой я целую его в лоб, а затем в губы, медленно покачивая бедрами, оседлав его.

— Дон Фера. — Он хорошо чувствуется внутри, так идеально. Та самая форма, которая мне нужна внутри: он.

Алессио дает нам мгновение, прежде чем толкнуть меня на грудь Данте, раздвигая мои ягодицы перед собой.

Я громко ахаю, когда он пальцами ласкает мою дырочку, смазывая ее для своей толстой эрекции.

О боже, иметь их обоих одновременно... Нет ничего подобного.

Моя задница болезненно растягивается на члене Алессио. Его член может быть меньше, чем у Данте, но он чертовски толстый.

Я убеждена, что не могу принять его всего, хотя раньше принимала.

Алессио гладит мою грудь сзади. — Расслабься, cara mia.

Роли поменялись, и я должна прислушаться к своему собственному совету: дышать, расслабляться, принимать его, как хорошая девочка. Для него я легко делаю все это.

И затем он внутри, полностью, оба члена просто покоятся внутри меня на мгновение, когда Алессио обнимает меня сзади, прижимая вниз к Данте, чтобы тоже дотянуться до поцелуя.

Данте берет по груди в каждую руку, крепко сжимая мои соски, пощипывая их. Тем временем Алессио медленно выходит, частично, только чтобы снова войти.

О боже! Так много ощущений!

Это заставляет мой разум опустеть, удерживать только чувство, звук и вкус.

Особенно когда Алессио просовывает руку к моему клитору, потирая его, пока они оба входят в меня в каком-то странном синхронизированном движении, которое я не могу понять.

Я на грани перегрузки, когда интенсивная стимуляция бурлит в моих венах. Ничто не имеет значения за пределами этой комнаты. За пределами этого острова. Теперь только мы трое. Полнота.

Я нахожу глаза Данте. Они центрируют меня — изумрудные и чистые; они мой дом. Слезы текут по моему лицу, и он вытирает их.

— Ты в порядке, Tesoro? — обеспокоенно спрашивает мой муж.

Всхлипывая, я улыбаюсь. — Я так счастлива, — плачу я, и это правда. У меня есть все, чего я всегда хотела.

На этот раз все получают разрешение кончить.

Все получают свою очередь, пока мы не падаем липким беспорядком на дорогие простыни, немного ближе к излечению от проклятия ненасытности.