Предательство

(Данте)

Воздух в подвале тяжел от знакомого запаха страха и крови. Дмитрий Волков жалобно хнычет в углу, его когда-то вызывающая поза теперь навсегда сгорблена от недель допросов. С тех пор как мы захватили его, он был неохотным источником информации — имена, маршруты, связи, которые мы никогда бы не обнаружили иначе. У него было гораздо больше доступа, чем у его младшего брата Толи.

Но один вопрос продолжает грызть меня: кто нас предал? Не было никакого способа, чтобы бандиты проникли на нашу свадьбу без помощи изнутри. И кто подставил нас во время той первой провальной засады?

Пока Даника наверху переворачивает наше будущее, я здесь, внизу, охочусь за призраками нашего прошлого. Где-то я чую крысу. А крыс я не терплю.

— Говори, — требую я, обходя стул, на котором сидит дрожащий Дмитрий. — Ночь перед засадой. С кем ты говорил?

— Я сказал тебе все! — Его акцент густеет от отчаяния. — Мой контакт — он сказал, что вы идете. Сказал, когда, сколько людей.

— Имя, Дмитрий. — Мое терпение, истощенное неделями исправления ущерба и семейной политики, готово лопнуть. — Мне нужно имя.

Водянистые глаза Дмитрия мечутся по комнате в поисках выхода, которого нет. — Боже мой... он убьет меня!

— Я тоже не чувствую особого милосердия. — Я наклоняюсь достаточно близко, чтобы чувствовать запах его страха и пота. — Разница в том, что я могу растянуть это на дни.

Он бормочет что-то, чего я не могу разобрать.

— Что? — Я хватаю его за подбородок, заставляя поднять лицо к моему.

— Витале, — шепчет он, имя едва слышно. — Лео Витале.

Пол, кажется, уходит из-под моих ног. Не может быть. Лео был с семьей пятнадцать лет. Он крестный отец младшего внука Эмилио, ради всего святого.

— Ты лжешь. — Мой голос звучит отстраненно даже для меня самого.

— Зачем мне врать? — В смехе Дмитрия истерика человека, которому нечего терять. — Он связался со мной месяцы назад. Сказал, что устал работать за объедки, пока ты живешь как король.

Кусочки складываются с тошнотворной ясностью. Недавние покупки Лео — новая машина, дом для отпуска, которые его зарплата не могла покрыть. Его удобное отсутствие в день, когда мы штурмовали клуб. То, как он всегда отсутствовал на посту, когда нужно было передавать важную информацию.

Я выпрямляюсь, мое решение уже принято. — Спасибо за сотрудничество, Дмитрий.

— Это значит, я могу идти? — Надежда мелькает на его избитом лице — надежда, которую я не намерен оправдывать.

Я не утруждаю себя ответом. Он знает правду так же хорошо, как и я. Нет выхода из этого подвала. Его братья уже гниют в земле за свои грехи.

Наверху дом кипит жизнью. Через открытую дверь библиотеки я вижу Данику с Луиджи, изучающих финансовые структуры и правовые рамки для ее блестящего нового плана. Прошло три дня с тех пор, как она открылась на террасе, и я никогда не видел ее такой сосредоточенной, такой живой. Пока она строит наше будущее, мне нужно очистить обломки нашего прошлого.

Это старая работа — та, которую я пытаюсь оставить позади. Та, которую она хочет превратить во что-то легитимное. Но прежде чем мы сможем двигаться вперед, мне нужно вырезать рак из наших рядов.

Эмилио отвечает с первого гудка. — Босс?

— Приведи Лео. — Я держу голос ровным, контролируемым. — Скажи ему, что это по поводу безопасности нового корпоративного предприятия. Будь осторожен.

Пауза. Эмилио слишком хорошо меня знает. — Понял, Don mio.

Четыре часа спустя, когда вечерние тени удлиняются над садом, Лео Витале стоит в моем кабинете, плечи расправлены, лицо не выдает ничего, кроме профессионального интереса.

— Вы хотели меня видеть, Дон Фера? — Он чисто выбрит, безупречен в своем темном костюме. Идеальный солдат.

Идеальный предатель.

— Садись, Лео. — Я указываю на стул напротив моего стола. — Выпьешь?

— Нет, спасибо, сэр. — Он садится, поза расслаблена, но насторожена. Пятнадцать лет службы научили его моим привычкам, моим уловкам. Он ищет признаки опасности, но у меня были десятилетия, чтобы отточить свою маску.

Я наливаю себе два пальца виски, не торопясь. — Что ты думаешь о нашем прогрессе с портами?

Он моргает, явно сбитый с толку вопросом. — Порты? Все идет хорошо. Мы побеждаем.

— Похоже на то. — Я киваю, крутя янтарную жидкость. — Новые начинания повсюду.

— Да, сэр. — Он слегка ерзает. — Это будут значительные перемены.

— Перемены неизбежны. — Я изучаю его лицо. — Мы адаптируемся или умираем. Ты согласен?

— Конечно, Дон Фера.

Я отпиваю виски, позволяя тишине заполнить пространство между нами. Лео выдерживает мой взгляд, но я замечаю легкий блеск пота у его виска.

— Забавная штука эти новые начинания, — продолжаю я наконец. — Часто они требуют сначала разобраться со старыми проблемами.

Его пальцы почти незаметно сжимаются на подлокотнике. — Сэр?

— Засада в порту, Лео. — Я аккуратно ставлю бокал. — Прежде чем двигаться дальше, мне нужно понять, что пошло не так.

— Нас подставили, — гладко говорит он. — Русские ждали.

— Да, ждали. — Я наклоняюсь вперед. — Но как они узнали? Кто им сказал?

Выражение Лео остается нейтральным, профессиональным. — Мы вели расследование...

— Не нужно. — Я перебиваю его. — Дмитрий Волков был очень... откровенен.

Кровь отливает от его лица так быстро, что это почти комично. — Сэр, я не...

— Не оскорбляй меня дальнейшей ложью. — Мой голос падает до опасного шепота. — Traditore.¹⁹

Рука Лео дергается к оружию, но Эмилио выходит из тени позади него, приставляя холодный ствол пистолета к основанию его черепа.

— Как долго? — спрашиваю я, искреннее любопытство смешивается с яростью. — Как долго ты нас продавал?

Плечи Лео опускаются, притворство отброшено. — Пять месяцев. С тех пор как открылись новые территории. Я...

— Пять месяцев. — Слова на вкус как пепел. — Семь человек погибли в тех портах. Карло погиб.

— Я не знал, что будет так много, — шепчет он. — Они обещали достаточно сопротивления, чтобы все выглядело правдоподобно. Затем все... вышло из-под контроля.

— И во сколько обошлась твоя честь в эти дни, Лео? Какова была цена за нашу кровь?

Его молчание — достаточный ответ.

Я встаю, обходя стол, чтобы встать перед ним. — Я доверял тебе. Впустил в свой дом. Позволил быть рядом с моей женой.

— Это был просто бизнес, — умоляет он. — Ничего личного.

Смех вырывается из меня — горький, холодный. — Вот где ты ошибаешься. В этой жизни все личное.

Дальнейшее механическое, отработанное. Вопросы, на которые нужны ответы. Информация, которую необходимо получить. Лео говорит, конечно. Они всегда говорят. Имена, даты, места встреч. Полный масштаб его предательства, изложенный в дрожащих признаниях.

Когда все кончено, когда больше нечего узнать, я киваю Эмилио. Мой старейший друг, мой самый верный солдат, понимает без слов.

— Твоя семья не пострадает за твои ошибки, — говорю я Лео, пока Эмилио готовится увести его. — Твоя дочь закончит университет. Твоя жена будет обеспечена.

Борьба между благодарностью и стыдом видна на его лице. — Спасибо, Дон Фера.

— Не благодари меня. — Мой голос становится жестче. — Это милосердие не для тебя. Для них. Они заслуживают лучшего, чем наследие предателя.

Он кивает, принимая свою судьбу с тем небольшим достоинством, которое у него осталось.

— И еще, Лео.

Он поворачивается у двери, глаза уже мертвые.

— Оно того стоило?

Вопрос повисает между нами.

— Нет, — шепчет он наконец. — Ничто не могло бы.

По крайней мере, в этом он говорит правду.

Позже, когда Эмилио возвращается один, я не спрашиваю подробностей. Некоторые действия принадлежат теням, даже между нами. Ему это не могло быть легко.

— Сделано, — просто говорит он, принимая бокал, который я протягиваю.

— Тихо?

— Sì, Don mio.

Мы сидим в тишине долгий момент, тяжесть необходимого насилия тяжела между нами.

— Ты скажешь Donna? — спрашивает Эмилио наконец.

Я обдумываю вопрос, думая о Данике в библиотеке внизу, о возбуждении в ее глазах, когда она строит что-то новое, что-то легитимное. О будущем, которое мы планируем, о жизни, которую пытаемся создать.

— Да, — решаю я. — Никаких больше секретов между нами. Она должна знать, что все действительно закончено.

Эмилио кивает, понимая. В нашем мире правда часто является единственной роскошью, которую мы можем себе позволить.

Когда я смотрю на сад, я чувствую, как вес поднимается. Это был последний кусок незаконченного дела, последняя нить, связывающая меня со старыми порядками. С уходом Лео, с разрешением предательства, я могу полностью шагнуть в то, что будет дальше.

— Рейсы на Бали подтверждены на завтра, — говорит Эмилио, нарушая тишину. — Безопасность организована на обоих концах.

— А семьи?

— Все получили уведомление, что вы будете недоступны две недели. Все вопросы, требующие внимания, будут направляться мне, пока вас нет.

Я киваю, удовлетворенный. — А планы Даники по корпорации?

— Предварительные документы составляются. Они будут готовы к рассмотрению, когда вы вернетесь. — Он колеблется. — Винчи уже задают вопросы.

— Пусть спрашивают. К тому времени, как мы вернемся, они будут достаточно отчаянны, чтобы принять ее условия.

Редкая улыбка Эмилио вспыхивает. — Donna Фера все изменила, не так ли?

— К лучшему, — соглашаюсь я, чувствуя правду в своих костях.

Я нахожу Данику в нашей спальне, уже упаковывающей вещи к завтрашнему отъезду. Вид ее — босой, волосы рассыпаны по плечам, тихо напевающей, складывающей одежду — успокаивает то, что было беспокойно годами.

— Сделано, — говорю я просто, прислоняясь к дверному косяку.

Она поворачивается, останавливаясь с шелковой блузкой в руках. — Ты нашел того, кто нас предал?

Я киваю, переступая порог в наше общее убежище. — Лео Витале. Продавал нас месяцами.

Ее глаза слегка расширяются, затем сужаются. — Лео? Тот самый Лео, который нес меня на руках к безопасности, когда я подвернула лодыжку в аэропорту в прошлом году?

— Он самый. — Мой голос напряжен. — Дмитрий подтвердил. Затем Лео признался во всем.

Она переваривает это, ее умный разум соединяет точки, которые я почти вижу, как они формируются у нее за глазами. — Поэтому он удобно отсутствовал во время засады?

— Именно. Он больше не будет проблемой.

Даника откладывает блузку, подходя ко мне. — Хорошо. — Одно слово, содержащее целые миры. Не осуждение, не ужас — просто принятие. Понимание того, что нужно было сделать.

— Последняя нерешенная проблема, — говорю я ей, притягивая ее в свои объятия. — Ничего не висит над нами.

Она прижимается к моей груди, ее руки скользят вверх, чтобы лечь на мои плечи. — Идеальный тайминг для нашего медового месяца.

— Две недели только ты, я и Алессио, ждущий нас в раю. — Я прижимаюсь губами к ее шее, вдыхая ее запах. — Никаких портов, никаких семей, никаких предательств.

— Только мы, — соглашается она, поднимая лицо к моему. Ее глаза ищут в моем выражении то, что она ищет. — Больше не нужно оглядываться через плечо?

— Не за это. Лео работал один. Жадный, не идеологический. — Я глажу ее щеку. — Угроза устранена.

Она кивает, возвращаясь к упаковке с новой энергией. — Тогда Бали ждет.

Некоторые главы должны закрыться, прежде чем другие могут открыться.

И теперь, наконец, мы можем перевернуть страницу.