Свобода

(Данте)

Моя полуодетая жена ведет меня в частную комнату по скрытому проходу за кухней, уверенно таща меня за собой, членом вперед.

Она громко стучит, прежде чем войти в неприметную дверь, таща меня за собой, как непослушного щенка, одетого только в обувь.

Внутри просторнее, чем я ожидал. Полностью оборудованная секс-темница, укомплектованная даже лучше, чем наша дома. Крюки, кнуты, игрушки и клетки — мы явно в правильном месте.

Музыка сверху просачивается вниз, приглушенная, но вездесущая. Однако недостаточно громкая, чтобы заглушить звук моего колотящегося сердца.

Дыши, Данте.

Алессио уже там, без рубашки на диване, с бокалом шампанского в руке. Рядом с ним Рани и Адира, кажется, поглощены интенсивным разговором, держась за руки и шепчась друг с другом.

Все трое поднимают взгляд, когда мы входим, приветствуя и аплодируя, когда Даника проводит меня перед ними, будто я выставочный пони, мой полутвердый член на поводке.

Это немного неловко, по крайней мере для меня, но я отдаюсь направлению Даники, позволяя ей вести меня.

Нет в мире никого, кому я доверяю больше.

Никого, кому я доверяю больше, чтобы дать мне именно то, что мне нужно.

То, чего я жажду в глубине души.

Так глубоко, что я никогда не осмеливался произнести это вслух до недавнего времени.

Потребность быть Доном Фера отпадает с каждым шагом через эту дверь.

Здесь, в окружении людей, которым я доверяю больше всего в этом мире, мне не нужно быть сильным.

Не нужно принимать решения.

Не нужно никого защищать.

Я могу просто... быть.

Просто Данте.

Просто тело.

Тело с потребностями.

— Ну, разве это не красивое зрелище, — замечает Адира, восторженно хлопая в ладоши, когда мы приближаемся. — Можно? — спрашивает она у Даники, протягивая руку к поводку, и моя жена кивает.

Когда она встает с дивана, моя челюсть почти падает на пол; Адира одета в темно-красное платьице-бэби-долл из кружева, которое едва прикрывает ее задницу, расклешенное по изгибам слоями прозрачного кружева. Ее пышная грудь вываливается сверху, едва сдерживаемая хлипкой тканью. О боже, я просто хочу прикоснуться к ней.

Безмолвно моя невеста передает меня, будто я настоящий питомец, целуя Адиру с такой страстью, будто они не виделись годы, а не минуты.

А я? Я просто стою, как похотливый зритель. Загипнотизированный. Я не могу оторвать глаз от того, как их тела реагируют друг на друга. Как давно потерянные любовники, наконец нашедшие друг друга.

С финальным «будь хорошим» Даника оставляет меня моим желаниям, опускаясь рядом с Алессио на диван, чтобы принять бокал шампанского. Мгновенно руки Дона Санторо оказываются по всему ее телу, прослеживая тонкую ткань ее нового белья, исследуя текстуры, сжимая ее едва прикрытые соски.

Моя полуэрекция больше не полу, растет вместе с моим унижением, когда Адира тянет меня, членом вперед, к Рани, которая встала, чтобы провести пальцами по различным устройствам боли и удовольствия, закрепленным на стенах, делая ревизию.

Адира держит мой поводок натянутым, тянется вверх, чтобы поцеловать свою партнершу. — Посмотри, что я тебе принесла, любовь моя.

— Ах, добровольный раб, — замечает Рани, снимая со стены кнут — толстый плетеный нейлоновый бычий хлыст, разворачивающийся, как длинная змея.

Одетая в обтягивающий черный PVC-комбинезон и туфли на немыслимых каблуках, Рани выглядит как фантазия Доминатрикс в своем втором наряде за ночь. Это так ей идет. Я не могу перестать думать о том, как она вообще влезла в этот комбинезон. Он выглядит невозможно обтягивающим.

Но у меня не так много времени для размышлений. Рани разворачивает хлыст, щелкая им профессионально, громко, и я непроизвольно подпрыгиваю. И мой член тоже.

— Убедись сама. Он так красиво покрывается синяками. — Адира проводит длинными ногтями по моей голой груди, дразня меня, задерживаясь на моем новом засосе. Прошло некоторое время с тех пор, как мы играли вместе, не с тех пор, как она проводила все те дни в особняке, обучая Данику основам жизни Домины на мне, как на добровольном подопытном кролике. Но мое тело все еще помнит ее прикосновение — мягкое, но в то же время твердое.

Однако с Рани мы никогда не играли вместе. Но ее репутация бежит впереди нее. Она считается одной из лучших в городе во всем, что касается боли. Дрожь пробегает по моему позвоночнику при одной мысли.

— И его Госпожа согласна? — Рани смотрит на Данику на диване рядом с Алессио, их глаза прикованы ко мне, пока они игриво лапают друг друга. Я не могу не заметить его открытую ширинку, толстый член в ладони Даники, пока они наблюдают, как две Домины кружат вокруг меня, как жертвы.

Моя жена кивает, озорно улыбаясь, давая дуэту добро.

— Пожалуйста, продолжайте. Я уверена, он ждет этого, — отвечает Даника, прежде чем повернуться ко мне. — Ты в порядке, Tesoro?

Я с энтузиазмом киваю. — Да, Мэм. — Нервный, как черт, но в порядке.

— Что ж, в таком случае, не поможешь ли ты мне подготовить его? — спрашивает Рани у Адиры, и Домины быстро привязывают мои запястья к крюку над головой.

— Будь хорошим мальчиком. Постучи, когда станет слишком много, хорошо? — Это Адира, такая милая, целующая мои губы мягко, прежде чем натянуть мне на глаза атласную повязку. Мир погружается во тьму.

Это оно.

Мой подарок.

О, Dio mio, я нервничаю.

Мы долго обсуждали сцену свободного использования, но найти подходящих партнеров казалось невозможной задачей.

Но сегодня, прямо сейчас, пришло время.

Все было спланировано.

Я не могу поверить, что это действительно происходит.

Привязанный к потолку, я во власти четырех из них. Конечно, у меня есть стоп-слово, оно всегда есть, и у них есть полное согласие, но это не делает ожидание менее нервным.

Я чувствую себя таким обнаженным, стоя перед ними, привязанным и с выставленным членом.

Но это захватывающе.

Может случиться что угодно.

Ну, почти все.

Подчинение проникает в мои кости, как старый друг. Я очищаю свой разум. Отпускаю. — Да, Мисс.

— Госпожа, — поправляет меня Рани, голос строгий, резкий.

— Да, Госпожа.

Я вздрагиваю, когда развернутый хлыст свешивается с моего плеча, щекоча кожу. Затишье перед бурей. Но я готов.

— Сделай глубокий вдох, — инструктирует Рани, ее дыхание теплое на моей коже.

Я делаю, как велено, пытаясь приготовиться к удару. Но когда ты не видишь, что приближается, ожидание достигает почти невыносимого уровня. Моя кожа покалывает, и никто меня даже не трогал!

Звук достигает меня за долю секунды после того, как первый удар ложится на мою задницу с идеальной точностью.

Я выдыхаю весь воздух, который держал, мои легкие горят так же, как и моя задница.

Бля!

Это жжет, как сука!

Моя кожа горячая, почти горит, но все еще цела. Рани знает, что делает.

— Она может сбить муху со стекла, не разбив стекло, — хвасталась Адира однажды.

Второй удар прорезает воздух, как гром, и ложится на заднюю поверхность моих бедер, мгновенно поджигая мою кожу.

Стоная, как загнанный зверь, я тяну ограничения, удерживающие меня, обвисая на них, когда мои колени слабеют, угрожая подвести меня.

— Считай со мной, — требует Рани, и я послушно выкрикиваю «три» и «четыре», каждый с уменьшающейся силой.

Моя спина горит, моя задница болит... но мой разум, мой разум наконец успокаивается, когда я погружаюсь в знакомое чувство боли, одну единственную мысль, которая заслоняет все остальное, смягчая края моего беспокойства.

Я глубоко выдыхаю, вслух отсчитывая до десяти. Как научила меня Даника.

11-й удар разрывает кожу — я чувствую это.

О боже. Боль. Она так сильна. Гораздо сильнее, чем все, что болело за долгое время, — по крайней мере, физически.

— Все еще нет стоп-слова? — спрашивает Рани язвительным тоном. — Ты дикий мужчина.

Мой единственный ответ — невнятное кряхтение.

Хлыст движется, но больше не опускается.

— Может, дадим ему небольшую передышку от боли? — Это Даника. Она звучит обеспокоенно, но ей не стоит. Я хочу сказать ей, но у меня нет слов. Мой мозг — чистая каша.

Раздаются звуки поцелуев, но больше звуков хлыста нет. Знакомые руки Даники такие нежные, когда ее мягкие поцелуи покрывают мою горящую кожу, успокаивая огонь. Ее запах заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Приземляет.

— Ты в порядке, детка? — спрашивает она, целуя мою шею.

— Sì, — выдавливаю я, забывая английское слово.

Я ахаю, когда чьи-то губы смыкаются вокруг кончика моего члена, облизывая меня, как леденец. Это Алессио. Я узнал бы этот язык где угодно.

Громкий стон срывается с моих губ, когда он проводит языком по моему стволу вокруг поводка, прежде чем осторожно снять кожаный ремень.

— Мы уничтожим тебя, amore mio, — обещает моя первая любовь, прежде чем проглотить весь мой член движением, от которого мои глаза закатываются за повязкой.

— Осторожнее, ты знаешь, что этот рот с ним делает, — дразнит Даника, постукивая пальцем по одному из моих сосков.

К моему большому огорчению, Алессио выплевывает меня, игриво шлепая по заднице, прежде чем отстегнуть мои запястья от потолка, не развязывая их друг от друга. — Ты слышал миссис.

— Приведи его сюда, — приказывает Даника, и меня ведут в направлении того, что, как я предполагаю, является кроватью. Я видел ее мельком, когда мы входили раньше, — огромную, на вершине клетки. Но клетку мы сегодня не будем использовать.

— Посмотри, какой ты красивый, такой идеальный, такой хороший, — воркует Даника, сгибая меня над кроватью и раздвигая мои покрытые синяками ягодицы перед собой. Перед всеми.

Похвала покрывает мою кожу покалывающими ощущениями, и я погружаюсь глубже в кровать.

Приятно дать ногам отдохнуть.

Но я знаю, что сейчас не время для отдыха.

— Думаю, пришло время мне трахнуть моего мужа, как думаешь? — спрашивает моя Королева, и дрожь предвкушения пробегает по моему позвоночнику.

— Per pavore, — мольба такая тихая, я уверен, она не услышала, но Даника явно услышала.

С привычной заботой она проскальзывает смазанным пальцем в мою дырочку, подготавливая меня к толстому силиконовому страпону, который я чувствую прижатым к своим бедрам вскоре после. Должно быть, она надела его во время моей порки.

Второй палец наполняет меня, а затем она быстро выходит, покрывая мой вход еще большим количеством смазки.

Мои глаза все еще завязаны, что обостряет мои другие чувства, особенно осязание. Я чувствую каждую точку контакта, каждый толчок внутри меня.

С трудом я сосредотачиваюсь на дыхании, когда моя жена медленно вводит свой член внутрь меня, трахая меня впервые с тех пор, как стала моей законной супругой.

Трахая меня, пока остальные смотрят.

Трахая меня, когда я без стыда разваливаюсь на части.

Громкий стон эхом разносится по комнате, мой, когда Даника растягивает мою задницу вокруг себя.

Так наполнен, о боже. Мой твердый член неудобно прижимается к кровати подо мной, но я не двигаюсь — я не уверен, что вообще могу.

— Какая красивая маленькая шлюха, да? — шепчет Даника мне в ухо, трахая меня в кровать, каждый толчок глубже, длиннее первого.

Я изо всех сил стараюсь не сжиматься, думать об удовольствии вместо боли, но трудно сосредоточиться на чем-либо, когда каждое чувство, кажется, требует моего внимания одновременно.

Мой разум где-то потерян в подпространстве, когда Даника внезапно выходит, слишком быстро, оставляя мою голову кружиться, а меня пустым.

Ненадолго.

— Твоя очередь, — говорит она кому-то, отмечая его присутствие, когда ложится рядом со мной, с любовью поглаживая мою щеку.

Ему не нужно говорить, чтобы я знал, что это Алессио, сменивший Данику. Я могу учуять его одеколон, во-первых, но в основном я знаю его форму, ощущение его члена внутри меня, толстого и теплого, идеального.

Алессио тихо смеется мне в ухо, входя в меня. — Поздравляю с браком, Дон Фера.

Я все еще пытаюсь привыкнуть к дискомфорту, когда он стаскивает меня с кровати, все еще внутри меня, удерживая обеими руками, пока кто-то другой натягивает презерватив на мой член. Я не знаю, кто, пока Алессио не выходит и не бросает меня на кровать. Как он может быть таким сильным?

Кто-то развязывает путы, связывающие мои запястья, только чтобы развести мои руки в стороны и прикрепить их к стойкам кровати, растянув меня на все четыре угла.

Сначала я думаю, что это Даника, но быстро понимаю, что это должна быть Адира, когда кто-то еще забирается на кровать со мной, чтобы массировать мой член в презервативе.

Крепко удерживая меня в своей руке, Адира направляет меня внутрь себя.

Бля! Она чувствуется потрясающе.

Я не могу двигаться, не могу ничего делать, кроме как просто лежать, пока Богиня Адира подпрыгивает на моем члене, будто скачет на коне через горы.

После этого момента становится трудно отслеживать, что происходит и когда.

Я теряю себя снова и снова.

В удовольствии.

В боли.

В чистом блаженстве, которое приходит от того, чтобы дать своим мозговым клеткам отдых.

Комната — это смесь стонов и кряхтений и бормотаний желания, у которых нет названия. Как бы я хотел стать свидетелем этого. Увидеть, как они все играют вместе. Но Даника расскажет мне каждую мельчайшую деталь позже.

Кто знает, сколько времени проходит?

Я слышу крики оргазма Даники много раз, но ни один из них не по моей вине.

Моя собственная сперма размазана по моему телу, по простыням, по полу, так как снова и снова они выжимают меня досуха до мучительной гиперстимуляции.

Все размыто.

Мои чувства перегружены; невозможно понять, где начинается один оргазм и заканчивается другой.

Я знаю, что заботливый хендджоб — Адира, она переставляет меня и инструктирует сосать ее полные груди, дроча мне быстрыми движениями.

Я знаю, что в какой-то момент Алессио кончил мне на живот с глубоким гортанным кряхтением.

Что Даника плюнула на мою дырочку, прежде чем снова погрузиться в мою задницу, мои колени прижаты к ушам...

Рани нигде нет, правда.

Пока кто-то не развязывает мои запястья и не тащит меня на пол за лодыжки.

Мои ноги не помнят, как выполнять свою работу, и я падаю на пол, согнувшись. Прежде чем я успеваю пошевелиться, мой член зажат под ногой туфли.

Вой боли разрывает мое тело. Какого черта?

— Достаточно удовольствия, я бы сказала. — Это Рани. Don mio.

— Прикончи его, — подбадривает Даника, звуча далеко.

Мгновением позже я чувствую неоспоримый укус трости на моей покрытой синяками заднице, и я кричу от агонии. Трость всегда причиняет такое разрушение. Мгновенно.

Все еще согнутый, я остаюсь на коленях на полу, пока Рани бьет меня снова и снова, пока я не понимаю, что кровоточу, теплая жидкость стекает по моим бедрам. Я хочу, чтобы она одновременно немедленно остановилась и никогда не останавливалась.

Это все, что мне нужно. Я чувствую себя свободным.

Несколько мгновений спустя Госпожа с тростью хватает меня за ошейник, притягивая на мои шатающимся колени.

Я иду туда, куда меня ведут, все еще с завязанными глазами, в темноте.

— Ну, ну, ну... — это все, что говорит Рани, постукивая тростью по моему твердому члену.

Я пытаюсь удержать равновесие, но все становится красным, а затем черным, как только трость касается моей чувствительной головки.

Боль мучительна!

Бля!

Истощенный, нервные окончания переполнены, я падаю на пол в луже крови и спермы, довольный.

Хватит.

Я больше не могу.

Боль жжет мое тело без признаков ослабления, заставляя меня кружиться, шататься, пока я отключаюсь на эндорфинах.

Наконец я прибегаю к стоп-слову, единственному слову, которое осталось в моем сознании.

Даника немедленно останавливает сцену, обнимая меня, когда ложится на пол рядом со мной. Мои уши щекочет, когда она гордо шепчет: — Какой красивый беспорядок.

Мир сияет цветами за моими закрытыми глазами. У меня нет слов, только быстрые короткие вздохи.

Блаженство. Чистое блаженство.