Согласна

(Даника)

Женщина, которую я видела в зеркале отеля час назад, все еще кажется откровением — кем-то, кем я ждала всю свою жизнь, чтобы стать. Никакого белого свадебного платья на этот раз — слава богу — просто чистая, беззастенчивая я.

Алессио превзошел себя со спа-процедурами, превратив часы баловства в искусство.

— Bellissima!¹⁷ — воскликнул Вегасский Шут в номере отеля, кружа меня по гримерке, как темную сказочную принцессу. Его радость была заразительной, чистой, заставляя меня смеяться так, как я не смеялась с тех пор, как случилась катастрофа на первой свадьбе.

В тот момент тяжесть семейных ожиданий, братьев, которые пытались сломать меня, и родителей, которые никогда не видели меня, — все это отпало, как сброшенная кожа.

На этот раз мы делаем это по-нашему.

Теперь, стоя у алтаря часовни, я чувствую на себе взгляд Данте. Я не теряла его внимания с тех пор, как вошла. Он впитывает каждую деталь, как человек, умирающий от жажды.

В его взгляде есть что-то красиво первобытное — часть благоговения, часть голода, чистая преданность.

Я люблю это!

Несмотря на ожидание, что кто-то ворвется в любой момент, наша вторая попытка свадьбы проходит по плану, единственная маленькая загвоздка в том, что я забыла вставить контактные линзы и вынуждена пробиваться через клятвы. Но никто не замечает.

Не отрывая глаз от бумаги, я пробираюсь через написанные от руки строки, избегая взгляда Данте до конца из страха сбиться.

Я чувствую себя ужасно сентиментальной, но он заслуживает этого; он заслуживает всего.

Мое сердце теплеет, когда я вижу его заплаканные глаза, когда он выхватывает у меня скомканную бумагу.

Возможно, это стоило всех тех ночей редактирования и перередактирования этих дурацких строк. Алессио предлагал помощь, но я хотела сделать это сама.

Я выпрямляю осанку, напоминая себе отвести плечи назад, пока фотограф щелкает, запечатлевая прекрасные моменты, которые я хочу хранить всю жизнь.

Теперь, когда клятвы закончены, по крайней мере моя часть, я облегченно выдыхаю.

Это дерьмо заставило меня так нервничать. Быть сентиментальной не в моем стиле, но Данте был достоин искренних клятв.

И я говорила серьезно. Все это. Он мой.

Я нервничаю за него, когда наступает очередь Данте.

Мое сердце сжимается, когда мой темный Рыцарь возится с телефоном, увеличивая и уменьшая размер шрифта дрожащими пальцами. Грозный Дон Фера, приведенный к неуверенности словами любви.

Рука Алессио находит спину Данте, шепча что-то, что слегка расслабляет плечи моего жениха. Этот мужчина всегда знает, что сказать.

Данте вытирает глаза хрустящим белым носовым платком, который незаметно достает из кармана — так идеально по-дантевски, так старомодно. Мой отец — единственный человек, которого я знаю, кто все еще носит с собой носовой платок. Он настаивает, что это его любимый рождественский подарок (ну, и носки). Хотя он больше не получит от меня подарков, никогда.

Сосредоточься, Даника.

Я готовлюсь к этому моменту, зная, как мой дорогой Дон борется с эмоциональным выражением. Традиционных клятв было бы достаточно — любых слов, на самом деле, — исходящих от него.

Данте прочищает горло, на мгновение встретившись со мной взглядом, прежде чем вернуть все внимание к тому, что напечатано на его телефоне.

Я внимательно слежу за каждым его движением, каждым подергиванием глаз, каждой морщинкой на лбу, блестящей от маленьких капелек пота.

Никто никогда не признавался мне в любви публично...

— Дражайшая Даника, — начинает мой элегантный Рыцарь, его голос хриплый от эмоций, — моя любовь, моя Королева, мой мир...

Слова омывают меня, как теплый дождь, пока я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ты сделала меня тем человеком, которым я являюсь сегодня, и я не могу дождаться, чтобы назвать тебя своей женой, — голос Данте набирает силу с каждым словом.

— Перед этими свидетелями я клянусь защищать тебя своей жизнью — сейчас и навсегда. Я обещаю оберегать тебя от вреда и уничтожить любого, кто посмеет причинить вред хотя бы одному волоску на твоей голове. — Дрожь пробегает по моему позвоночнику, зная правду, стоящую за этой клятвой, кровь, которую она обещает.

— Я буду ценить и обожать тебя до скончания времен; поклоняться тебе так, как ты заслуживаешь. — Его глаза встречаются с моими на слове «поклоняться», и жар заливает мои щеки от нашего общего понимания. Мы оба знаем, что он не использует это слово легкомысленно; это было намеренно.

— В горе и в радости. В любое время я твой. — Властная нотка в его голосе заставляет мои колени слабеть. Я знаю, что он действительно так думает.

— Любовь моя, ты делаешь меня счастливее, чем я когда-либо мог себе представить. — Голос Данте слегка срывается, и я вижу, как Алессио тайком вытирает свои глаза.

Но мой жених продолжает, сжимая телефон с такой силой, что я боюсь, что он раздавит его в своей большой руке. Рядом с ним даже обычно непроницаемое лицо Эмилио показывает признаки того, что он что-то чувствует.

— Спасибо, что приняла меня и любишь меня. — Уязвимость в этих словах почти ломает меня, когда я смотрю на своего почти-мужа, как фанат K-pop на своего кумира.

— Твоя сила — вдохновение, и я горжусь тем, что ты рядом, — продолжает он, наполняя мое сердце до краев. — Слова не могут выразить, как сильно я люблю тебя, моя Tesoro. — Знакомое ласковое обращение срывается с его языка, как мед. Я никогда не видела его таким сентиментальным.

— Я проведу остаток своих дней, доказывая это тебе. — Его голос крепнет от решимости, когда он завершает: — Я навсегда твой, Королева Даника.

Когда последнее обещание Данте наполняет момент, я тянусь к носовому платку, выглядывающему из его кармана, вытирая глаза, пока молюсь, чтобы не испортила макияж. Большой палец Алессио, поднятый вверх, заверяет меня, что все в порядке.

Мне не нужно было занижать ожидания — это было так идеально. Я хочу однажды вставить эти слова в рамку, возможно, даже заплатить кому-то, чтобы они вышили их для меня, может, на подушке, или где-то еще, что-то, что напомнило бы мне об этом моменте.

Еще не время для нашего поцелуя, но я все равно целую своего жениха, сжимая руки вокруг его широкой груди, купаясь в знакомом мускусном запахе мужчины, который не утруждает себя модными ароматами.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, — шепчу я на ухо Данте. Его губы прижимаются к моему лбу в ответ, жест такой нежный, что слезы снова угрожают пролиться.

Возглас эхом разносится по часовне, разрывая чары, и я смеюсь сквозь слезы.

Теплая улыбка ментора возвращает нас к церемонии, к кольцам, о которых я почти забыла в эмоциональном моменте.

Эмилио достает кольца из кармана и протягивает нам по одному — сплошное черное титановое кольцо для Данте (простое, гладкое, прочное); и тонкое платиновое кольцо, инкрустированное бриллиантами, для меня (красивое, элегантное, крепкое).

Кольца легко скользят на пальцы — они были идеально подогнаны, в конце концов, — и с простым «Согласна» я обещаю быть лучшей женой, какой могу, самому достойному Рыцарю во всей стране.

Данте не колеблется, его Согласен мгновенно, ясно.

— Я объявляю вас мужем и женой, — говорит нам ментор, и на этот раз возгласы раздаются не от одного человека.

Наша нанятая публика вскакивает, бурно аплодируя, когда мы выполняем команду «Вы можете поцеловать невесту» с рвением, Данте низко наклоняет меня в своих руках, будто мы танцуем танго, прежде чем поцеловать меня впервые как миссис Данте Фера.

О боже, я миссис Фера.

Наконец!

Ну, технически еще нет, не до тех пор, пока ментор не засвидетельствует наше подписание свидетельства о браке и других необходимых юридических документов мгновение спустя.

Но затем это сделано — окончательно, — без перерывов или выстрелов.

В тот момент, когда Данте позволяет мне вдохнуть воздух, Алессио врывается, как сила природы. Его руки находят мою талию, легко поднимая меня, пока его губы завладевают моими в поцелуе, который пахнет мятной жевательной резинкой и победой.

Когда он опускает меня, он поворачивается к Данте, беря его лицо в свои элегантные руки и целуя его с равной страстью.

— Поздравляю, дорогие. — Глаза Алессио танцуют озорством, когда он отстраняется. — Ты на шаг ближе к тому, чтобы быть содержанцем. — Его палец игриво проводит по линии челюсти Данте, и хотя мой муж — боже, мой муж — качает головой, его улыбка полна удовлетворения.

— Спасибо, — говорю я, эмоции делают мой голос густым. — За все.

Они окружают меня между собой, моя безопасная гавань из широких груд и знакомых запахов.

— Только удовольствие. — Голос Алессио рокочет сквозь его грудь у моей спины. — Вы двое заслуживаете хорошей свадьбы. Та последняя была бардаком, мягко говоря.

— Я ценю это, — мягко добавляет Данте, протягивая руку мимо меня, чтобы коснуться щеки Алессио с нежностью.

Алессио ловит руку Данте, целуя его ладонь, прежде чем объявить: — Ладно, теперь самое веселое. Банкет.

Блеск в его глазах напоминает мне о наших телефонных разговорах о планировании, о его все более нелепых предложениях, которые заставляли меня плакать от смеха. Данте просто улыбался и говорил: «Все, что тебе угодно», довольный тем, что мы планируем наше идеальное празднование.

— Ты уверена, что не хочешь азартных игр и кокаинового фуршета, миссис Фера? — Новое имя посылает дрожь по моему позвоночнику, даже когда я смеюсь над шуткой Алессио.

— На сто процентов уверена!

— Даника, дорогая, ты загадка. — Пальцы Алессио играют с выбившейся прядью моих волос, задумчиво накручивая ее. — Я не знаю никого, кто бы так любил Вегас, но ему было бы абсолютно плевать на азартные игры.

Я пожимаю плечами, все еще зажатая между ними. — Зачем мне тратить время и деньги на это, когда есть целая игровая площадка для исследования? Я предпочитаю мой Город Грехов с дополнительным грехом, спасибо.

— Такая странная, но невероятная женщина. — Его голос опускается до бархатного тона, от которого у меня подкашиваются колени.

— Тогда поцелуй меня уже! — требую я, вытягиваясь на цыпочках, черное кружево моего платья шелестит между нами.

Рука Алессио обхватывает мою шею сзади, когда он наклоняется, целуя меня, пока звезды не танцуют за закрытыми веками. Когда он наконец отпускает меня, я тяжело дышу, благодарная за устойчивое присутствие Данте рядом со мной.

— Идемте, — мурлычет Алессио, беря правую руку Данте и мою левую в свои. — Ваши гости ждут. — Его глаза обещают неприятности впереди, когда он ведет нас наружу, к людям, которые скоро станут гораздо больше, чем просто незнакомцами.

Глядя на моих Донов — моего мужа и нашего любовника, обоих таких красивых по-своему, — я знаю, что нашла свою идеальную версию «долго и счастливо».