Клятвы

(Данте)

Двенадцать лет спустя после того, как я впервые произнес «согласен», я готов к тому, чтобы это стало последним разом, когда я произношу эти слова.

На этот раз я более беспокоен, правда.

Мои пальцы дергаются, тоскуя по знакомому весу пистолета. Заверения Алессио эхом звучат в моей голове — Мы полностью защищены, amore mio. Мои люди не пропустят никого. Но воспоминание о первой провалившейся свадьбе отказывается исчезать. Звук выстрелов все еще звенит в моих ушах, заглушая тихую музыку, играющую в уютной часовне отеля с золотыми скамьями и драпированными стенами, которая выглядела скорее как съемочная площадка, чем место для поклонения.

Сегодня утром я надеялся, что быстрая тренировка прояснит мою голову и успокоит нервное напряжение, скрутившее мой желудок в узлы. Но теперь, когда я стою перед комнатой, полной в основном незнакомцев, ожидая приближения моей невесты (снова), я чувствую себя далеко не спокойным. Возможно, мне стоило присоединиться к спа-процедурам.

Дверь со скрипом открывается, и мое сердце подпрыгивает к горлу. Но это просто очередной друг Алессио — высокая женщина с каскадом пурпурных волос и костюмом, мерцающим, как звездный свет. Она встречает мой взгляд и подмигивает, ее легкая улыбка — резкий контраст напряжению, пульсирующему в моем теле.

— Странная и чудесная компания квиров. — так Даника с любовью называет компанию Алессио, и это точное описание. Такие красивые люди.

Здесь нет никого из криминальных семей, никаких деловых контактов, никаких родственников. Не сегодня. Единственные знакомые лица за пределами свадебной компании — Адира и ее партнер Рани.

Адира и Даника остались друзьями после того, как первая помогла нам установить нашу динамику. Они часто ходят вместе на шоу и разные мероприятия. Было приятно видеть, что Даника наконец завела друзей.

Дверь снова открывается, и я хватаю Алессио за руку для поддержки, уверенный, что мне не нужно беспокоиться о том, кто заметит нашу привычную близость сегодня.

И затем я вижу ее.

Как по команде, Даника появляется в дверях, видение, которое крадет дыхание из моих легких.

Я смотрю от моей невесты к моему парню, и оба улыбаются так широко, как только позволяют их лица. Я тоже.

Dio mio, она выглядит не из этого мира!

Даника одета с ног до головы в черное. Кожа и кружево переплетаются в замысловатом танце, струясь до пола в коллаже текстур. Платье облегает ее изгибы, прежде чем стекать в реку полуночи, струящуюся за ней. Прозрачное кружево обнимает ее руки до локтя, нежный контраст кожаным ремням сбруи, обнимающим ее лиф, как объятия любовника.

Эмилио ведет ее по короткому ковровому проходу, на этот раз путь вымощен всего пятью рядами сидений.

Темно-красные розы и белые тюльпаны оживляют пространство, их аромат смешивается с пьянящим запахом предвкушения, висящим в воздухе.

Мой свадебный наряд бледнеет по сравнению с платьем моей невесты — простой черный костюм, ничем не примечательный, за исключением темно-красной розы в нагрудном кармане.

Алессио все спланировал, приколов розу к моему пиджаку перед тем, как мы вошли в часовню.

Моя рубашка застегнута до самого верха, ошейник плотно обхватывает мою шею, заставляя чувствовать себя в безопасности.

Сегодня все по-другому.

Никаких детей на этот раз, никакого насилия. Только моя потрясающая будущая жена с темным макияжем и уложенными в прическу локонами, идущая ко мне, выглядящая как готическая невеста года.

Когда Даника приближается, мир вокруг меня расплывается и исчезает. Музыка становится далеким гулом, заглушенным громом моего собственного сердца.

Ее глаза, окаймленные дымчатыми тенями, встречаются с моими. Улыбка играет на ее накрашенных губах, и внезапно мои колени готовы подкоситься. Рука Алессио в моей становится моим якорем, его прикосновение — безмолвной уверенностью в том, что это реально, что мы наконец-то делаем это, несмотря ни на что.

Песня — что бы это ни было — заканчивается, и рука Эмилио сжимает мою, твердая и теплая, когда он вкладывает руку Даники в мою. Вес ее знакомого прикосновения посылает разряд по моему позвоночнику, перехватывая дыхание в горле.

Алессио наклоняется, его губы касаются щеки Даники в воздушном поцелуе, осторожном, чтобы не нарушить искусно нанесенный макияж. Когда он занимает свое место рядом с ней, я не могу не взглянуть обратно на двери часовни, наполовину ожидая, что они вот-вот распахнутся.

Даника посылает мне воздушный поцелуй, и я сжимаю кулаки, чтобы они не дрожали. Часть меня хочет схватить ее и поцеловать немедленно, но я знаю, что должен дождаться, пока формальности позволят такие действия.

Когда мы поворачиваемся к ментору, я украдкой бросаю еще один взгляд на свою невесту. В ее черном платье она воплощает все, чем является, — сильная, нетрадиционная, захватывающе красивая. Далекая от традиционного белого платья, это чистая Даника. Моя темная Королева, моя соучастница в преступлениях (буквально), мое все.

Наш ментор — стройная фигура с сияющей улыбкой и длинными черными волосами, стриженными в стиле «маллет». Ей, должно быть, около возраста Даники, одета в свободный пурпурный костюм и блестящие лоферы.

Мне трудно сосредоточиться на словах, потому что мои глаза продолжают блуждать по Данике — которая еще более великолепна вблизи.

Она еще так молода, всего 27, но, боже мой, она сильно повзрослела за последние несколько лет. Чем старше она становится, тем больше она осваивается в своих чертах, становясь все более захватывающей с каждым днем.

Эмилио похлопывает меня по руке, и я улыбаюсь, как дурак.

Сегодня я хочу запомнить каждую деталь нашего особенного дня. Больше всего я просто хочу быть уже женатым. Я хочу принадлежать Данике. Навсегда. Официально. Стать её собственностью.

В отличие от моей первой свадьбы, церемония короткая, лаконичная. Она также не на итальянском, как когда я женился на Элене.

Двенадцать лет назад скамьи в соборе были забиты нашими друзьями и семьей, Лука рядом со мной в качестве шафера.

Мысль о моем проблемном брате заставляет меня поморщиться на секунду, но я отгоняю эту мысль. С тех пор так много изменилось; я так изменился.

Двенадцать лет — долгий срок, когда ты в бизнесе смерти и долгов. Я чувствую, что постарел на три десятилетия со времен моей первой свадьбы.

После смерти Элены я поклялся, что никогда больше не полюблю, никогда не женюсь на ком-то другом. Но ради Даники я отдам все, что она захочет. Моя Королева заслужила исполнения всех своих желаний.

И ее желанием было написать наши собственные клятвы...

Это лишало меня сна месяцами, пока я пытался отточить свои неуклюжие фразы, мусорная корзина в моем кабинете была усеяна скомканными бумагами предыдущих попыток.

Даже с помощью Алессио я все еще не уверен, что это достаточно хорошо. Но сейчас я ничего не могу добавить.

Осознание не замедляет ритм моего бешено бьющегося сердца, однако.

Я рад, что не выступаю первым.

— Даника, ты готова? — спрашивает ментор.

Она кивает, засовывая руку в декольте с игривой улыбкой, от которой мое сердце пропускает удар. Сложенный лист бумаги, который она достает, покрыт заломами от многократного прочтения и перечитывания.

Держа ее за руку, Даника читает свои клятвы, как письмо, обещая мне больше, чем я стою...

Ее голос дрожит, но она продолжает, ловя мой взгляд между предложениями, чтобы подарить мне мягкую улыбку, от которой я таю в лужице чувств.

Мой любимый Данте,

Я переполнена любовью и благодарностью, стоя перед тобой сегодня.

Ты, мой дорогой Рыцарь, дал мне силу, о которой я не знала.

В твоих объятиях я нашла убежище от хаоса жизни.

Я никогда не смогу достаточно отблагодарить тебя за то, что ты поверил в меня, даже когда я не верила в себя.

С тобой рядом я чувствую себя непобедимой, потому что знаю, что вместе мы можем преодолеть все.

Я клянусь ценить и почитать тебя во все дни моей жизни.

Быть рядом с тобой несмотря на все испытания и триумфы, которые могут прийти на наш путь.

Я буду защищать тебя всем, что у меня есть, оберегая от вреда и сохраняя в безопасности.

С тобой я нашла свою настоящую вторую половинку, родственную душу, свое все.

Я не могу дождаться, чтобы провести остаток своих дней как твоя жена.

Мой дорогой мальчик, я люблю тебя.

Все больше с каждым днем.

Ты мой.

В горе и в радости.

До конца моих дней.

Всегда и навечно.

Когда последние слова Даники повисают в воздухе, по часовне разливается глубокая тишина. Мое зрение затуманивается, мир вокруг меня смягчается по краям, когда слезы наворачиваются.

Я быстро моргаю, пытаясь прояснить взгляд, не желая пропустить ни мгновения. Слеза вырывается, стекая по моей щеке, но я не делаю попытки стереть ее.

Глаза Даники встречаются с моими, вселенная понимания проходит между нами в этом единственном взгляде. Ее улыбка, мягкая и знающая, прорывается сквозь мою пелену эмоций, как луч солнечного света.

Без сознательной мысли обе мои руки тянутся к ее. Наши пальцы переплетаются, тепло ее кожи приземляет меня в этом моменте красивой, пугающей открытости.

Слова толпятся в моем горле, путаница благодарности, любви и неверия, но они путаются на языке.

Как я могу выразить величину того, что значат для меня ее клятвы? Идея о том, что кто-то — что Даника — выберет объявить о такой преданности не только мне, но и перед всеми этими свидетелями? Это почти слишком много, чтобы осознать.

Она собирается снова скомкать бумагу, когда я забираю ее у нее и засовываю в свой карман. Я хочу сохранить ее, навсегда.

Тихий смех срывается с губ Даники. — Глупый мальчик, — шепчет она, ее голос несет такую нежность, что она омывает меня, как теплый ветер. Знакомое ласковое обращение, такое противоречащее торжественности момента, пробивает последний остаток моей эмоциональной парализованности.

Улыбка касается моих губ, отражая ее, когда чувство легкости распространяется по моей груди.

И затем наступает моя очередь.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя вес рук Даники в моих, устойчивое присутствие Алессио и Эмилио рядом со мной.

Слова, которые я подготовил, внезапно кажутся незначительными перед лицом искреннего признания Даники.

Но когда я смотрю в ее глаза, терпеливые и любящие, я знаю, что все, что я скажу, будет достаточно.

С последним сжатием рук Даники я собираюсь с духом.

Пришло время открыть душу.

Пожалуйста, не заикайся!