Выйдя из подвала я отправился к автомату, только уже другому. Не тому который мы прослушивали.

Дозвониться в Вашингтон заняло минут десять времени. Томпсон снял трубку на четвертом гудке.

— Митчелл, это ты?

— Докладываю по Филадельфии, сэр. Двадцать шестого мы перехватили разговор с вашингтонским таксофоном. Собеседник Такера назначил дату некой операции на двенадцатое число. Требует список исполнителей и письменный отчет по прошлой работе. И сказал, что приедет лично.

В трубке воцарилось молчание.

— Вот значит как, — сказал Томпсон. — Это хорошо. Это очень хорошо, Митчелл. Я даже успел порадоваться, целых полминуты. — Зашуршала бумага. — А теперь послушай меня.

— Я весь внимание, сэр.

— Как у тебя с летающими тарелками?

— Простите, сэр?

— С летающими тарелками. Серебристые такие. С огоньками. — Он не менял интонации. — Послушай, что случилось. Округ Линкольн, штат Невада. Городок Ред-Рок, точнее то, что от него осталось, потому что городок вымер в двадцатых годах. Вторник, ночь. Броневик компании «Невада Минералз» идет по грунтовке с рудника. Рядом машина шерифа. У обеих машин глохнут двигатели, отказывают рации. Над ними в это время висит нечто светящееся и гудит так, что у людей идет кровь из носа. Пока охрана сидит в кабине и молится всем богам, из сейфа броневика исчезают образцы опытного сплава и карты сейсмического зондирования пластов. Через час у подножия холма находят геолога компании. Мертвого. Врач округа пишет, что он упал с высоты в состоянии острого психоза.

— А что там за сплав?

— Титан с бериллием. Опытная плавка по контракту министерства обороны, шесть слитков, каждый размером с кирпич. Оценка ущерба тут написана карандашом и мне ее стыдно читать вслух по телефону.

— Кто ведет дело?

— Пока никто. Шериф округа Линкольн занялся смертью геолога при падении с холма. Военные с полигона Неллис ведут разъяснительную работу с прессой. Хотя их работа заключается в том, что они говорят, будто не комментируют полеты. Руководство компании «Невада Минералз» впало в истерику. — Томпсон перевернул страницу. — А в четверг утром мне позвонили из министерства обороны и объяснили, что опытный сплав по оборонному контракту, пропавший с федерального объекта это уже моя головная боль. Что мне конечно же было очень приятно слышать.

— Сэр, двенадцатое число через шестнадцать дней. Здесь список к седьмому и…

— Митчелл. — Томпсон вздохнул. — Дельгроссо достаточно компетентный чтобы как-то заполучить этот список к седьмому без твоей помощи. Он двадцать с лишним лет гоняется за этими людей и до твоего приезда как-то справлялся. Прослушка установлена, ордер до шестого, они подготовят продление. Что ты будешь делать там целых две недели? Сидеть в подвале и потеть?

Я молчал.

— Ты вернешься к десятому, — сказал Томпсон. — Даю тебе две недели. Езжай в пустыню, объясни им, что тарелок не существует, возврати военным слитки и прилети обратно. Заодно посмотри на что-нибудь, кроме телефонной будки.

— Кто там от нас на месте?

— Резидентура в Лас-Вегасе. Она приписана к отделению в Солт-Лейк-Сити, там четыре человека на весь юг штата. Правда все они в основном сидят на игорном бизнесе. Тебе придадут агента по фамилии Кимбалл. — Он помолчал. — Митчелл.

— Да, сэр.

— Одна просьба. Уже от меня лично.

— Слушаю.

— Что бы ты там ни нашел, не произноси вслух слово «неопознанный». Ни разу. Если я прочитаю это слово в газете, сказанное тобой, директор потом отправит меня куда подальше в неопознанное путешествие.

Билет мне взяли на утро. На следующий день я вылетел из Филадельфии в семь тридцать пять рейсом «Юнайтед» на «Боинге-727» до Чикаго.

Полтора часа, кофе в бумажном стакане, под крылом облачность до самого Огайо. В О'Харе пришлось ждать час двадцать пересадки, в терминале стояла страшная духота и очередь толпилась у стойки с сосисками.

Дальше я полетел на «Боинге-707» компании ТВА, рейсом Чикаго — Лас-Вегас, продолжительностью четыре часа десять минут. Салон почти полный, половина пассажиров летела явно не по служебным делам, в отличие от меня.

Пожилые пары в отпускных рубашках, женщины с журналами «Макколс», компания мужчин в пиджаках, уже начавшая пить у прохода. Стюардесса разносила подносы с курицей и рисом.

Я сидел у окна, разложил папку с делом на откидном столике.

В папке всего восемнадцать страниц. Телетайпограмма из Солт-Лейк-Сити на трех листах, с описанием происшествия с показаниями охраны. Рапорт шерифа округа Линкольн о находке тела, страница с четвертью, отпечатанный на машинке с западающей буквой «м».

Заключение окружного врача на полторы страницы, вскрытие проводили в Калиенте, в подсобном помещении при больнице. Список пропавшего от компании: шесть слитков сплава, суммарный вес двадцать один фунт и три рулона калек с сейсмическими разрезами.

Вдобавок семь фотографий восемь на десять — броневик на грунтовке при дневном свете, приборная панель, открытый сейф, общий вид склона и тело под простыней.

К фотографиям кто-то приложил вырезку из «Лас-Вегас Сан» от среды. Заголовок на статью в три колонки: «ОГНИ НАД РЕД-РОКОМ: УЖЕ ДЕВЯТЫЙ РАЗ ЗА ЛЕТО».

Ниже, мелким шрифтом, дописали слова помощника шерифа: «Я двадцать два года служу и ни разу не видел, чтобы двигатель просто взял и сдох на месте».

За Скалистыми горами облачность кончилась. Дальше три часа под крылом виднелась бурая, изрезанная сухими руслами земля, изредка расчерченная прямой линией дороги. Раз в двадцать минут внизу проплывало круглое зеленое пятно поливного поля.

Пилот объявил Лас-Вегас в двенадцать сорок по местному. Самолет пошел на снижение над солончаком. В иллюминаторе поплыли отели вдоль Стрипа, автостоянки, белая полоса сухого озера за городом и дальше горы.

Стюардесса сказала в микрофон, что температура снаружи сто семь градусов.

Трап подали прямо на бетон. Жар шел снизу, от плит, подошвы ботинок нисколько не спасали.

Я увидел их еще на середине трапа.

У ограждения перед зданием аэровокзала стояли человек восемь. Двое с фотоаппаратами, один с «Роллейфлексом» на груди, второй с «Никоном» и вспышкой на кронштейне.

Еще один с портативным магнитофоном на ремне. И оператор с шестнадцатимиллиметровой камерой «Ауррикон» на плече, с прикрученным сбоку микрофоном.

Они направились ко мне, как только я сошел на бетон.

— Агент Митчелл! Джим Феррис, «Ревью-Джорнал». Вы из-за огней над Ред-Роком?

— Мистер Митчелл, вы правда тот самый агент, кто арестовал «Тень» в Чикаго?

— Митчелл! Сюда, пожалуйста!

Вспышка сработала мне в лицо.

Мужчина с магнитофоном протиснулся ближе и поднял микрофон к моему подбородку.

— Пол Дженнингс, «Лас-Вегас Сан». Бюро официально расследует появление неопознанных объектов над округом Линкольн?

Я постарался сохранить нейтральное выражение лица:

— Бюро расследует хищение федерального имущества и гибель человека.

— То есть вы не отрицаете, что объекты появлялись?

— Я приземлился всего четыре минуты назад.

— В Ред-Роке за лето девять случаев появления неопознанных объектов. Девять, агент Митчелл. Военные молчат. Вы намерены разговаривать с ними?

— Я намерен посмотреть на машину и на место, где нашли тело.

Оператор обошел меня сбоку, снимая с бедра. Феррис из «Ревью-Джорнал» шел спиной вперед, держа блокнот на весу.

— Один вопрос. Вы допускаете внеземное происхождение этого явления?

— Я допускаю, что кто-то унес двадцать один фунт металла и оставил следы на песке.

— Значит, вы уже знаете про следы?

Из-за их спин вышел человек лет тридцати пяти, в мятом светлом костюме, с редеющими волосами и потным лбом. Он взял меня под локоть и повел вбок, к служебной двери.

— Агент Кимбалл, сэр. Резидентура Лас-Вегаса. Извините, они узнали номер рейса в аэропорту, а не от нас.

— Митчелл! — закричали репортеры.

— Джентльмены, комментариев не будет, — ответил Кимбалл через плечо.

Дверь захлопнулась.

В машине Кимбалл включил кондиционер на полную и вытер лоб платком. Машина стояла на солнце два часа, внутри раскаленное пекло. Руль он держал двумя пальцами.

— Простите за это, — снова сказал он. — Вас тут знают. Про Озарк писали в прошлом году во всех газетах, потом эта чикагская история с детским питанием. Дженнингс мне звонил вчера три раза.

— Что они напишут?

Кимбалл пожал плечами и вырулил со стоянки.

— То же самое, что напечатают завтра. Я вам уже сейчас могу сказать, какой будет заголовок.

Кстати, заголовки я прочитал на следующее утро, в закусочной в Калиенте.

Субботний «Лас-Вегас Ревью-Джорнал», первая полоса, под сгибом, с фотографией, я на трапе, щурюсь от вспышки, пиджак через руку.

«ФБР ПРИСЛАЛО ЗВЕЗДНОГО АГЕНТА ЛОВИТЬ ЛЕТАЮЩИЕ ТАРЕЛКИ».

В «Сан» статья получилась короче и хуже:

«ОХОТНИК НА ЛЮДЕЙ ПРОТИВ ГОСТЕЙ ИЗ КОСМОСА».

Ну а пока что мы ехали к месту происшествия. До Ред-Рока от Лас-Вегаса сто семьдесят миль по девяносто третьему шоссе.

Кимбалл вел «Плимут Фьюри» шестьдесят девятого года со снятыми колпаками, я сидел справа, держа папку на коленях.

Дорога шла на север, между двумя грядами, по дну длинной долины. Полынь, юкка, столбы линии электропередачи, каждые двадцать миль заправка с двумя колонками и вывеской «холодное пиво».

Ртутный термометр на приборной панели показывал сто одиннадцать градусов. Асфальт впереди размяк и разливался в лужи, отступающие по мере нашего приближения.

— Расскажите про огни, — попросил я.

— Они появились с весны, — ответил Кимбалл. — Первый раз двенадцатого мая, их видели двое рабочих с рудника. Потом возникали почти каждую неделю. Всегда после полуночи, над западным гребнем, минут десять-пятнадцать. Белый свет, иногда красный, бывало по несколько огней в ряд. Пару раз их описывали как диск.

— Полигон находится совсем рядом?

— Северный угол испытательного полигона начинается в сорока милях к западу. Плюс воздушное пространство Неллис. Военные на все запросы отвечают одинаково, полетов в указанном районе не подтверждаем, комментариев не даем. — Кимбалл посмотрел на меня. — И это, честно говоря, единственное, что они могут ответить, даже когда там действительно не летали их аппараты.

— А местные?

— Они уже привыкли и знают, что это не НЛО. У них тут за двадцать лет и атомные испытания были и все прочее. Им не нужно появление пришельцев, чтобы не верить правительству.

Мы свернули с шоссе за двенадцать миль до Пайоче, на грунтовую дорогу. Затем пошли восемь миль щебенки и глины, с гребенкой, от которой в машине дребезжали стекла.

Ред-Рок открылся за поворотом, сразу и весь.

Городок стоял в неглубокой седловине между двумя красными осыпями. Улица шириной ярдов в тридцать.

По обе стороны деревянные фасады с провалившимися крышами, кирпичная коробка бывшего банка без дверей, стальной каркас подъемника над стволом шахты на дальнем краю. На склоне выше серые и рыжие отвалы и черные квадраты штолен. Ни одного целого стекла на всю улицу.

Ветра не было. Стояла полная тишина, только где-то на крыше хлопал оторванный лист кровельного железа.

У бывшего банка стояли три машины, пикап шерифа округа, зеленый «Форд» компании и грузовик-эвакуатор.

Броневик стоял на грунтовке в четверти мили за городком, на том же месте, где остановился во вторник ночью. Его не трогали.

Шериф Уэйд Гарни, лет шестидесяти, в соломенной шляпе и с револьвером на бедре, встретил нас у машины и без предисловий пошел вперед.

— Мы ничего не трогали. Как вы просили по телефону. Я только повесил брезент от солнца, затем снял, а больше ничего не делал.

Мы поехали дальше к месту преступления. Серый броневик «Форд Ф-600» шестьдесят восьмого года с бронированным кузовом, с эмблемой «Невада Минералз» на дверце.

Капот поднят. Задняя дверь открыта настежь, внутренний сейф распахнут, ключ торчит в скважине.

Я обошел машину кругом дважды, ничего не касаясь. Потом снял пиджак и повесил на зеркало.

— Расскажите, как все это случилось.

Гарни сдвинул шляпу.

— Броневик шел с рудника в Калиенте, груз в сейфе, двое внутри, водитель Пирс и охранник Даути. Мой помощник Роулз ехал следом на патрульной, в ста ярдах. Сопровождение по договору с компанией, у нас так возят с шестьдесят девятого. В ноль сорок восемь над гребнем появился свет. Роулз говорит, что свет был белый, очень яркий. Вниз шел луч, как от прожектора, только шире. Через полминуты у Пирса заглох мотор. Еще через несколько секунд заглох и у Роулза. По обеим рациям только сплошной вой, ничего нельзя разобрать.

— Что произошло дальше?

— Затем раздался гул. Роулз говорит, что звук был низкий, шел сквозь стены и стекла, от него даже кости дрожали. У Даути пошла кровь носом. Оба сидели в машинах, никто не выходил. Так продолжалось минут двенадцать-пятнадцать. Потом свет ушел за гребень, гул стих. Роулз вышел и первым делом отправился к броневику. Задняя дверь открыта, сейф пустой. Пирс и Даути клянутся, что двери не открывали.

— Машины потом завелись?

— Патрульная у Роулза завелась минут через двадцать сама. Броневик не завелся. Его так и не трогали, как я сообщил.

Я обошел к переднему бамперу и заглянул под поднятый капот.

Аккумулятор «Делко» на месте, клеммы затянуты, окислов почти нет. Провод от катушки к распределителю сидит в гнезде.

Изоляция на жгуте целая, нет оплавления, копоти или характерного запаха горелой резины. Я потрогал корпус генератора тыльной стороной ладони. Металл раскалился под солнцем, но следов перегрева на краске нет.

— Механик компании уже смотрел машину?

— Да, приехал сразу же. Сказал, что полетели диоды в генераторе. — Гарни вынул из нагрудного кармана сложенный листок. — Вот его записка.

Я прочитал заключение и вернул.

— Диоды в генераторе двигатель не глушат, — сказал я. — Машина заводится не из-за них, а за счет аккумулятора, пока он не сядет. А он судя по всему, сядет часа через два, если уже не разрядился.

Кимбалл поглядел на Гарни, а тот пристально смотрел на капот.

Я достал из портфеля фотоаппарат «Никон Ф2» и отснял моторный отсек общим планом, потом узлами, с линейкой в кадре. Затем обошел кузов и осмотрел крышу.

Крыша броневика плоская, стальная, крашенная серой эмалью, покрытая ровным слоем дорожной пыли. Я подтянулся на заднем бампере, встал на порог и посмотрел вдоль поверхности, против света.

На пыли лежала полоса белесого налета примерно в ярд шириной. Мелкий и кристаллический налет, чуть блестящий на солнце. На пыли он лежал сверху, отдельным слоем.

Я собрал его пинцетом на предметное стекло, потом набрал побольше в бумажный конверт и подписал: «крыша броневика, полоса вдоль левого края». Указал дату и время.

Такой же налет лежал на капоте патрульной машины Роулза, стоявшей в городке у банка. И еще одно пятно налета я обнаружил на камне у обочины, в сорока ярдах впереди по дороге.

— Что это? — спросил Гарни.

— Пока не знаю. — Я закрыл конверт. — Шериф, ваш помощник ничего не говорил про запах?

Гарни подумал.

— Говорил. Я в рапорт не вносил, посчитал ерундой. Он сказал, пахло как в грозу. Как от трансформатора на подстанции.

Я кивнул, отошел от машин на середину дороги и поднял голову к западному гребню. До него отсюда около полутора миль, подъем заканчивался ровной каменной площадкой с осыпью под ней.

Наверху, у самого края, на фоне неба над отвалом торчала ржавая рама подъемного копра.

— Шериф, — сказал я. — Сколько штолен на этом склоне?

— Заброшенных? — Гарни прищурился. — Одиннадцать. Может, двенадцать. Их с двадцать шестого года никто не считал.

Я огляделся и поправил воротник. Солнце пекло беспощадно.

— Ну, что скажете? — спросил Гарни. — Это и вправду проделки зеленых человечков?