— Диктуйте, — сказал Ленц.

В трубке было слышно как стучит пишущая машинка, в казначействе работали до восьми вечера.

— Самое главное. Счет семь семь один четыре два Н. Транзитный. «Карибьен Трейд Бэнк», Брикелл-авеню, Майами.

Машинка в трубке прекратила стучать.

— Митчелл, — заметил Ленц. — Этот счет я уже закрыл в апреле.

— Это был эпизод с Уинстоном и Стивенсом. Сам счет вы не закрыли.

— Счет закрыл банк, — сказал Ленц. — Двадцать второго марта, через шесть дней после ареста Стивенса. Он обнулен и закрыт по заявлению держателя. Я уже запрашивал по нему и получил эту информацию.

— Вот и хорошо, — ответил я. — Закрытый счет для нас лучше открытого. По такому счету банк не будет беспокоиться за клиента.

Ленц помолчал.

— Что у вас еще?

— Номер договора. Семьдесят один К сто четырнадцать. От третьего мая тысяча девятьсот семьдесят первого года.

— Что это за договор?

— Юридическая фирма «Крейн, Дэвис и Холт». Коннектикут-авеню, шестнадцать шестнадцать.

Ленц молчал полминуты. Потом спросил:

— Откуда вы взяли это?

— Из камина в частном доме в Честнат-Хилле. Дом принадлежит Фрэнсису Такеру, полукриминальному дельцу из филадельфийского порта, он занимается рэкетом и оружием. Мы взяли его двенадцатого августа, он всю ночь жег бумаги, но не успел уничтожить все.

— Надо же, — опять промолвил Ленц.

— Обугленный фрагмент, семь на пять дюймов. Читается по инфракрасному снимку. Заключение подпишет Кац из отдела документов.

— Надеюсь он у вас хороший эксперт.

— Кац не просто хороший, а отличный, — согласился я. — Правда он сказал мне, что в суде этот фрагмент сам по себе ничего не стоит.

— Он прав.

— Поэтому я и звоню вам, а не прокурору.

Ленц вздохнул в трубку.

Артуру Ленцу шел пятьдесят второй год, двадцать три из них он проработал в следственном отделе налоговой службы, а последние четыре в казначействе по финансовым преступлениям. Человек он был сухой, педантичный и начисто лишенный азарта. За все время знакомства я ни разу не видел его ни воодушевленным, ни расстроенным.

— Что там еще можно разобрать? — спросил он.

— Подтверждение перечисления за июль семьдесят первого по договору, через транзитный счет в Майами. Копия Дьюитту, консультанту. И оборванная строка: «по поручению У. Крей».

— И вы хотите, чтобы я вам добыл вторую половину этой фамилии.

— Я хочу, чтобы вы добыли все платежи, — сказал я. — Тогда мы узнаем всю фамилию тоже и все остальное.

Он опять помолчал.

— Митчелл, вы понимаете, что вы просите?

— Конечно.

— Я не думаю, что понимаете до конца. — Ленц говорил медленнее, как человек, объясняющий египетские иероглифы пятилетнему ребенку. — Это банк на Багамах. Он не американский. Там чужая юрисдикция, у них строгие законы о банковской тайне с шестьдесят пятого года, работают лучше, чем швейцарские, потому что швейцарцы хоть иногда разговаривают с нами. Вы пошлете им повестку большого жюри, но они не побегут исполнять ее.

— «Карибьен Трейд Бэнк» находится в Майами, — сказал я.

— Может быть и так, — возразил Ленц. — Но счет транзитный, а конечный получатель сидит в Нассау. Так все и устроено. Американская часть цепочки чистая, все нарушения происходят за границей.

— Значит, мы можем поработать с американской частью.

— Ладно, попробуем, — сказал он. — Приезжайте ко мне. И привезите фотографию фрагмента, а не его описание.

Мне пришлось в тот же день выехать в Вашингтон. Я сказал людям в Филадельфии, что скоро вернусь и сразу отправился в аэропорт. По прилету я сразу отправился к Ленцу

Кабинет Ленца находился в здании казначейства на Пятнадцатой улице, на четвертом этаже, окно выходило во внутренний двор. Комната футов двенадцать на четырнадцать, два картотечных шкафа «Шо-Уолкер» у стены, стол, приставной столик и на нем арифмометр «Фриден» размером с чемодан.

Он разложил инфракрасный снимок под настольной лампой и просидел над ним минут двадцать, не задавая вопросов.

Потом взял чистый лист и написал сверху: «71-К-114».

— Так, — сказал он. — Давайте я вам объясню, что мы можем и чего не можем, чтобы вы потом не удивлялись срокам.

Он провел горизонтальную черту и разделил лист на три части.

— Сверху платежи. Это то, что вы хотите узнать. Кто, кому, когда и сколько. Их мы получить не можем.

— Почему?

— Я же говорил, это транзитный счет, он закрыт. Записи по нему хранятся в майамском отделении, но показывают только движение через него, а не первоисточник и не конечного получателя. — Ленц постучал карандашом. — Такие счета для того и заводят, чтобы не видеть лишнего.

Он написал в средней части: «американская сторона».

— Вот тут можно работать. Смотрите сюда. На этот счет откуда-то поступали деньги. Они поступали не наличными из Майами, а безналичным переводом от какого-то американского плательщика. Плательщик местная контора. Значит, у них есть банк, чековая книжка, бухгалтерия и налоговые декларации.

— И должны быть корреспондентские записи.

— Да, конечно, — согласился Ленц. — Вот это и есть наша ниточка, за которую мы можем ухватиться. Не багамский конец, а американский. Мы не спрашиваем, кто получатель, а попытаемся узнать отправителя.

Он написал в нижней части: «инструменты».

— Теперь вот как мы будем работать. Повестка большого жюри в «Карибьен Трейд Бэнк», Майами, на все корреспондентские записи по транзитному счету за семьдесят первый и семьдесят второй годы. Не по счету, а по корреспондентским отношениям. Разница юридическая, но существенная, банковскую тайну багамской стороны это не задевает, а майамское отделение обязано дать ответ как американское юридическое лицо.

— Сколько времени это займет?

— Прокурор подпишет повестку за три дня. Банк ответит через двадцать один день, потому что имеет право просить отсрочку, он ее обязательно попросит. Итого это займет месяц.

Он поставил цифру «1» и аккуратно обвел ее.

— Дальше. Отчетность по крупным операциям. С июля семьдесят второго действует закон о банковской тайне, тот самый, что обязывает банки сообщать в казначейство обо всех операциях свыше десяти тысяч долларов наличными и переводах за границу. Отчеты по форме четыре семьсот девяносто, они лежат в казначействе, чтобы проверить их, мне не нужно спрашивать разрешения.

— С июля семьдесят второго, — сказал я. — Но ведь платежи у нас с семьдесят первого?

— Там нет платежей семьдесят первого года. — Ленц пожал плечами. — В любом случае закон обратной силы не имеет. Если контора платила в семьдесят первом и семьдесят втором, то с июля ее переводы попали в отчетность и я обязательно увижу их.

Он поставил цифру «2».

— Так, что там у нас дальше. Юридическая фирма. — Он посмотрел на меня поверх очков. — Тут все плохо, вы это знаете не хуже меня.

— Адвокатская тайна.

— Совершенно верно, — кивнул Ленц. — Я не могу запросить у «Крейн, Дэвис и Холт» ни одного документа, относящегося к их клиенту, любой судья мне это подтвердит. Что я могу сделать, так это запросить их собственную отчетность как предприятия. Декларации фирмы, ведомости на сотрудников, банковские счета самой конторы. Это не тайна клиента, а налоги налогоплательщика.

— И они обязаны это дать?

— Конечно, по повестке, — сказал он. — Будут сопротивляться до последнего, но дадут. Сорок лет назад так взяли Капоне, с тех пор ничего лучше не придумали.

Он поставил цифру «3» и отложил карандаш.

— И есть еще кое-что, — сказал я.

— Что именно?

— Человек с фамилией Д., — сказал я. — Р. Дьюитт, консультант. Он сидит в филадельфийской окружной тюрьме и значится в бумагах Такера. Ему платили по договору, безналичным расчетом, с налоговой отчетностью. Значит, у него тоже есть декларации.

Ленц взял карандаш обратно.

— Вот это, — сказал он, — самое важное, что вы сказали за все утро.

Первые бумаги пришли через пару дней. Я успел получить нагоняй от Томпсона за то что приехал без разрешения и упрек от Николь, за то что не предупредил. К счастью, босс находился по делам в Нью-Йорке, мне не пришлось встречаться с ним лично.

Ленц позвонил мне в четверг, в четыре часа дня и сказал: «Приезжайте, я все разложил по порядку».

Он так и сделал в буквальном смысле. На приставном столике, на полу вдоль стены и на подоконнике лежали пачки распечатанных бумаг, скрепленные металлическими зажимами, с приколотыми бумажками-закладками.

— Начну с хорошей новости, — сказал он. — Плательщик найден.

— Кто это?

— «Аллеганская консультационная группа», зарегистрирована в штате Делавэр в апреле семьдесят первого года, юридический адрес Уилмингтон, почтовый ящик, деятельность по уставу «консультационные услуги в области промышленной безопасности».

Он подал мне лист бумаги.

— Через нее с мая семьдесят первого по февраль семьдесят третьего на транзитный счет в Майами ушло сто восемьдесят четыре тысячи шестьсот долларов. Двадцать два платежа, все безналичными, с интервалом в месяц, округленными суммами, от шести до одиннадцати тысяч.

— И кому это принадлежит?

— А вот тут начинается кое-что неприятное.

Ленц взял вторую пачку.

— У «Аллеганской консультационной группы» трое директоров. Первый Роджер Мэллори, семьдесят один год, Уилмингтон. Отставной бухгалтер, живет в доме престарелых на Мэрилендской авеню, с шестьдесят девятого года числится директором в девятнадцати компаниях штата Делавэр.

— В девятнадцати?

— Ни больше и не меньше. — Ленц перевернул страницу. — Я его уже нашел вчера и поговорил с ним, минут двадцать. Он не знает названия ни одной из этих фирм. Ему платят восемьдесят долларов в месяц за то, что он раз в год подписывает бумаги, которые ему привозят. Он их не читает, потому что у него катаракта.

— Хорошо, кто второй?

— Это контора «Делавэр Корпорейт Сервисиз», Уилмингтон. Агентская фирма, которая профессионально предоставляет номинальных директоров и юридический адрес. Их таких в Уилмингтоне четырнадцать штук, они абсолютно легальны.

— И третий?

— О, — протянул Ленц, — вот это уже интересно.

Он подал третий лист.

— Третий директор из «Пеннс-Лэндинг Холдинг Компани», Филадельфия. Вот у нее, в отличие от первых двух, есть живой владелец, офис и телефон.

Я посмотрел на выписку. Единственный акционер «Пеннс-Лэндинг Холдинг Компани» Фрэнсис Дж. Такер.

Я поднял голову.

— То есть Такер был директором конторы, которая ему же и платила?

— Не ему, — сказал Ленц. — Смотрите внимательно, тут вся хитрость. «Аллеганская консультационная группа» платила не Такеру. Она платила на транзитный счет в Майами. А Такер один из ее трех директоров, то есть формально один из тех, кто эти платежи санкционировал.

Он снял очки.

— Митчелл, вы понимаете, как это устроено? Такер вовсе не получатель денег. Он ставит подпись под расходуемыми средствами. Его посадили в правление именно для этого. Если когда-нибудь распутают все узелки, на конце поводка оказался всего-навсего портовый рэкетир из Филадельфии, у которого и без того рыльце в пуху.

— То есть его подставили заранее.

— Его вставили в эту схему за два года до того, как она понадобилась, — сказал Ленц. — Это не импровизация, а очень дальновидное проектирование.

Он взял четвертую пачку и положил передо мной.

— А теперь смотрите сюда. Вы лучше бы присели.

— Ничего я лучше постою.

— Тогда покрепче держитесь за стул.

Он раскрыл пачку на закладке.

— Я запросил в казначействе отчетность по форме четыре семьсот девяносто за вторую половину семьдесят второго года по всем переводам за границу от компаний, зарегистрированных в Делавэре по этому же адресу, почтовый ящик триста двадцать один, Уилмингтон. По одному адресу зарегистрировано сорок шесть компаний, это норма для Делавэра.

— И что же дальше?

— Одиннадцать из них переводили деньги за границу во второй половине семьдесят второго. Девять совершенно легально. А две фирмы делали это на тот же транзитный счет в Майами.

Он подчеркнул ногтем строку.

— Вторая фирма называется «Меридиан Ассошиэйтс, Инк.». Ее платежи идут с того же банковского счета в вашингтонском отделении «Риггс Нэшнл Бэнк», с которого в сентябре и октябре семьдесят второго прошло четыре перевода общей суммой в сорок одну тысячу двести долларов.

— Куда?

Ленц посмотрел на меня.

— Не куда, — сказал он. — А откуда. Смотрите на плательщиков, отправлявших деньги на этот же счет.

Он перевернул страницу.

— Двадцать девятого сентября семьдесят второго года на счет «Меридиан Ассошиэйтс» поступило восемь тысяч двести долларов. Плательщик указан как консультационная фирма из Калифорнии. Название «Голден Стейт Сервисиз», Нассау, Багамы.

Я почувствовал, как у меня похолодели руки.

«Голден Стейт Сервисиз», платеж на восемь тысяч двести долларов.

Точно такая же сумма и компания, которые в первых числах января семьдесят третьего года выписал в свой рабочий журнал старший бухгалтер Комитета по переизбранию президента Генри Уинстон, потому что цифры у него не сходились. Он написал в той же строке: «Нет в реестре контрагентов. Запрос Стивенсу, вн. почта».

Через пять дней после этого его нашли у подножия собственной лестницы со сломанной шеей.

— Ленц, — сказал я.

— Я знаю, — кивнул он. — Я запомнил эту сумму в феврале и с тех пор не забывал.

Он положил обе страницы рядом.

— Смотрите, что получается. С одной стороны деньги Комитета по переизбранию президента, ушедшие через багамскую фирму и вернувшиеся в Вашингтон. С другой деньги, идущие на оплату деятельности человека, который в августе семьдесят третьего командовал разгрузкой тысячи стволов на филадельфийском причале.

— И между ними одна контора.

— Только один счет, — сказал Ленц. — «Меридиан Ассошиэйтс», «Риггс Нэшнл Бэнк», вашингтонское отделение на Пенсильвания-авеню.

Он откинулся на спинку стула.

— Теперь послушайте что я скажу вам.

— Я весь внимание.

— «Меридиан Ассошиэйтс» зарегистрирована в Делавэре в феврале семьдесят первого года. Как и все прочие, с номинальными директорами. — Ленц взял последний лист. — Но у нее, в отличие от «Аллеганской группы», есть зарегистрированный агент для получения корреспонденции. Он указан в учредительных документах, потому что этого требует закон штата.

Он подал мне лист. Я прочитал.

Зарегистрированный агент: «Крейн, Дэвис и Холт», 1616 Коннектикут-авеню, С.-З., Вашингтон, округ Колумбия.

— Вот, — сказал Ленц. — Единственное место во всей схеме, где эта фамилия стоит на бумаге, в открытом реестре штата, без адвокатской тайны и всяких оговорок.

Я держал лист и молчал.

— Не радуйтесь раньше времени, — сказал Ленц. — Быть зарегистрированным агентом это не преступление, это даже не подозрительно. Юридические фирмы выступают агентами у сотен компаний, это обычная услуга за двести долларов в год. Любой защитник скажет, что контора просто получала почту.

— Ну да он так и сделает.

— И будет прав, пока мы не докажем, что эта фирма делала что-то еще. — Ленц собрал бумаги. — Но у нас теперь есть три компании, счет в «Риггсе» и фирма, которая маячит рядом со всеми этими потоками. Дальше я буду отправлять повестки и разбираться со всем этим.

— Сколько это займет времени?

— До зимы, — ответил Ленц. — Как минимум.

В тот же день я отправился обратно в Филадельфию. Томпсон так и остался в Нью-Йорке, едва вернувшись в отделение я отправился к Такеру.

Я допрашивал его в филадельфийской окружной тюрьме на Стейт-роуд. К тому времени он просидел там довольно долго и успел похудеть фунтов на пятнадцать.

Тюремная роба висела на плечах. Он побрился, но неровно, на скуле остался порез.

Адвокат его сидел справа, не филадельфийский, а вашингтонский, из конторы «Ноубл энд Гилкрист». Тот же самый, что представлял Дьюитта.

Это я отдельно отметил про себя. Я разложил на столе четыре документа.

Фотокопию инфракрасного снимка обугленного фрагмента из его собственного камина. Затем выписку из реестра штата Делавэр по «Аллеганской консультационной группе», с его фамилией в списке директоров и заключение баллистической лаборатории по стрелявшим на причале.

И последний я положил лицевой стороной вниз.

— Мистер Такер, — сказал я. — Начнем с простого. Вы знали, что числитесь директором делавэрской компании?

Гилкрист поднял руку.

— Мой клиент не будет отвечать на этот вопрос.

Такер посмотрел на выписку.

— Я отвечу, — сказал он. — Нет я не знал об этом.

— Мистер Такер…

— Помолчите, — сказал Такер адвокату, не поворачивая головы. — Он мне не поверит, но пусть запишет. Я не знал этого.

— Вы подписывали документы?

— Мне возили бумаги три раза в год. Я подписывал, где показывали.

— Кто возил?

— Мальчик из конторы Мёрфи. — Такер помолчал. — Курьер. Он даже не знал, что возит.

Я подвинул к нему инфракрасный снимок.

— Это из вашего камина. Вы пытались сжечь их в ночь вашего ареста.

Такер долго смотрел на снимок долго. Я видел, как он ищет глазами строчки и находит их.

Лицо у него не изменилось.

— Ну и что, — спросил он.

— Здесь читается номер договора и номер счета в Майами. И еще две строки. Копия Дьюитту. И еще написано «по поручению У. Крей».

— И что я вам говорю?

— Кто это?

Такер положил ладони на стол.

— Агент, — сказал он. — Как там ваша фамилия?

— Митчелл.

— Так вот вам ответ, Митчелл. — Он говорил спокойно. — Я тридцать один год работал в порту. За это время у меня было четыре судимости по мелочам, я не провел ни одного дня в тюрьме больше шестидесяти суток. Знаете почему?

— Нет.

— Потому что я никогда никого не называл. — Такер посмотрел мне в глаза. — И тут дело не в кодексе или чести преступника. Никакой чести в этом деле нет и никогда не было, кто вам рассказывает про это тот врет. Дело в другом.

— В чем же?

— Если назвать имя, я выживу максимум пару дней — объяснил Такер. — А если буду молчать, то скоро выйду.

— Вам будет семьдесят лет когда вы выйдете в следующий раз.

— Может быть. — Он пожал плечами. — Зато я буду жив.

Я подождал.

Потом перевернул четвертый документ.

Это не улика, а фотокопия листа из блокнота, найденного в портфеле на заднем сиденье «Крайслера». Страница с датой двенадцатого августа, с заранее расчерченными графами и с заголовком, вписанным сверху карандашом.

— Узнаете почерк? — спросил я.

Такер посмотрел.

— Нет.

— Вы видели, как чертит этот человек.

— Не понимаю о чем вы.

Я убрал фотокопию и достал последний лист, тот, который вообще не собирался показывать, а взял с собой на всякий случай. Выписку из реестра штата Делавэр по компании «Меридиан Ассошиэйтс, Инк.». С одной подчеркнутой строкой: зарегистрированный агент «Крейн, Дэвис и Холт».

Я положил ее перед ним не говоря ни слова.

Такер опустил глаза. Быстро прочитал.

Потом медленно поднял голову, и в первый раз за весь допрос, вообще в первый раз с той минуты, как я вошел в его кабинет в Честнат-Хилле, на его лице я увидел настоящий ужас.

Он посмотрел в сторону, на своего адвоката. Один взгляд, короткий и вбок, не поворачивая головы. И тут же посмотрел обратно на меня.

Гилкрист в этот момент писал что-то в блокноте и головы не поднял.

— Мне нечего сказать, — произнес Такер.

— Мистер Такер…

— Мне нечего сказать, — повторил он. — И, агент, шли бы отсюда куда подальше.

Он положил обе ладони на стол и посмотрел на них.

— Вопросов больше нет? — спросил Гилкрист, закрывая блокнот.

— На сегодня нет, — сказал я.

Я собрал бумаги, встал и пошел к двери.

У двери я обернулся.

Такер сидел, глядя на свои руки, с того места, где я стоял, было видно только его затылок и поникшие плечи.

Он не боялся тюрьмы, суда, срока и того, что не выйдет из тюрьмы. Он не дрогнул при виде снимка из собственного камина или от собственной фамилии в списке директоров.

Он испугался только один раз, увидев на бумаге название конторы, из которой к нему приехал адвокат. Вот это вот самое интересное.