Разглядывая людей, и прежде всего там, где ничем другим и заниматься-то невозможно – на каторге – Достоевский делает для себя несколько поразительных открытий:

– нет для человека более тяжкого наказания, чем каждодневное принудительное общение.

– даже на самом дне – на каторге – человек всё-таки сохраняет в себе человеческое.

– на каторге Достоевский впервые лицом к лицу встречается со своим народом, с «почвой», на которой и из которой произрастает государство.

– каторга оказалась местом, где все люди – арестанты, и, следовательно, как именно провинившиеся – равны в своём арестантском положении. Крестьяне и дворяне сидят на одной скамье, куются в одни кандалы, едят одну пищу, спят на одних нарах. В этом смысле каторга – модель бесклассового общества, и хотя дворяне пытались держаться «отдельно» от остальных, однако сути положения дел это не меняло. Каторжный порядок был один для всех.

Что же следовало из этих открытий? Встретившись на каторге со своим народом, внимательно разглядев его, Достоевский, вслед за Пушкиным, делает для себя неожиданный вывод, который никогда бы не смог прийти ему в голову в таком умышленном городе как С. Петербург: простой русский народ прекрасен! Сделав это открытие, Достоевский больше не смотрел не него глазами «барича» и «дворянина». Он смело шагнул в допетровскую эпоху, туда, где царь и простолюдин ещё были одним народом: одинаково одевались, говорили и ели, с той лишь разницей, что царь – по-царски, а простой человек – по-простому. Но главное, в другом: в том, что они говорили на одном языке – русском, а не французском, думали об одном – о русском, а не чужеземном, одевались в одну одежду – русскую, а не немецкую и ели одну еду – русскую, а не «заморскую». Достоевский осознаёт, что петровской реформой был совершён чудовищный раскол между почвой (народом) и образованным слоем (господами). Поэтому он отчётливо понимает: путь избавления России от недугов один – «назад к почве»! Если не произойдёт возвращение к почве, то неминуемо произойдёт катастрофа, что мы и видели на всём протяжении ХХ века и что провидчески было зафиксировано Иваном Ильиным – если русский народ не выдвинет из своей среды и не взрастит национально-мыслящую элиту, то избавление от катастрофы будет долгим и болезненным.