Теперь уж ясно для чего: для того, чтобы на примере Шатова, в образе Шатова, представить всю ту «часть» революционного крыла, которая попала в «организацию» по всегдашней русской привычке – критиковать всё родное и национальное, отказывать ему в самодостаточности. Она, эта часть, была уловлена революционерами типа Петра Верховенского, благодаря стремлению русского человека улучшить свою жизнь, сделать общественное устройство России более совершенным. Но именно на это стремление и был наброшен «революционный ошейник»: «Хотите, чтобы Россия стала лучше? Отлично! Сломайте существующую Россию, а на возникшем пустыре и на её развалинах создайте «новое» и «совершенное общество»!» Так или приблизительно так, призывали «руководители революции» Шатовых к погрому России, держа «в уме» совершенно другие планы: благоустройства на этих развалинах 1 / 10 человечества, как это представлено в проекте Щигалёва.

В конце концов, Шатов осознаёт чудовищность планов «организации» и как честный и порядочный русский человек – порывает с нею. Он, по своей наивности, всё ещё убеждён в том, что и организация тоже «порвёт» с ним. За эту наивность, как мы увидим ниже, ему придётся заплатить очень высокую цену – лишиться собственной жизни.

Так, кто же такой Иван Шатов? Думаю, что Достоевский намеренно вводит в роман образ Шатова. С моей точки зрения, Шатов олицетворяет собою русский народ – от начала его и до его конца – который вначале увлёкся западным учением о «революционном переустройстве мира», словно заболев этим[367], а затем опомнился и попытался высвободиться из-под его ярма, однако не смог этого сделать и был раздавлен этим «учением», мучительно страдая от осознания того, что когда-то совершил непростительную, а главное – непоправимую ошибку. То, что произошло в романе с Шатовым, почти в точности повторила в своей судьбе Россия. Она увлеклась западным либеральным переустройством общества, совершив за 15 лет в начале ХХ-го века аж три революции, затем опомнилась – породив «Белое движение» – но была окончательно убита уже к 1924 году, вообще перестав существовать на политической карте мира.

Однако схожесть судьбы литературного героя и судьбы самой России отнюдь не исчерпывает всей важности фигуры Шатова.

Дело в том, что введя в свой роман фигуру Шатова, персонифицирующую собою весь русский народ, Достоевский хотел связать с ней и свои чаяния в отношении понимания и назначения русского народа в истории, и своё понимание подлинной теологии этого народа, отличной от универсалистских миражей и ловушек, так блестяще описанных в «Легенде о Великом Инквизиторе» и в «Бесах»:

«…; что Рим провозгласил Христа, поддавшегося на третье дьявольское искушение, и что, возвестив всему свету, что Христос без царства земного на земле устоять не может, католичество тем самым провозгласило антихриста и тем погубило весь западный мир»[368].

Другими словами, фигура Шатова в романе – ключевая. Рискну высказать предположение: Шатов – вообще один из немногих положительных героев романа, за фигурой которого стоит сам Фёдор Михайлович.

Итак, что это за новая «теология Достоевского» и что она из себя представляет?