Нельзя сказать, что Достоевский был первым, кто осмелился перечить «церкви». Он шёл по уже проторенной дороге другим русским гением – А.С. Пушкиным. Уже у него мы находим удивительно нехристианское высказывание: в 10-ой незавершённой главе «Евгения Онегина», Александр Сергеевич писал:
Гроза двенадцатого года
Настала – кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима иль русский Бог?
…………………………….
Но бог помог – стал ропот ниже,
И скоро силою вещей
Мы очутилися в Париже
А русский царь главой царей
Пушкин специально делает акцент на том, что помог нам именно «Русский Бог». Понятно, что в христианстве никакого «русского Бога» нет и быть не может. Там есть только «бог иудейский», который объявлен самими же иудеями «богом всех людей и народов». Но, «на каком основании?» – спросим мы.
Достоевский, словно продолжая «дело Пушкина» по утверждению «национально-религиозной защищённости», моделирует – иначе это и назвать не могу – возвращение «русского Бога» и вообще «русских Богов», в самом смелом романе о жутких людях, имя которому – «Бесы». Жутких потому, что его главные герои – изверги-революционеры – видят свою задачу в том, чтобы «потрясти основы России». На допросе, после провала революционно-террористического заговора, один из участников революционной организации, – Лямшин – на заданный ему вопрос: «Для чего было сделано столько убийств, скандалов и мерзостей?», отвечает:
«…для систематического потрясения основ, для систематического разложения общества и всех начал: для того, чтобы всех и изо всего сделать кашу, и расшатавшееся таким образом общество, болезненное, раскисшее, циничное и неверующее, но с бесконечной жаждой какой-нибудь руководящей мысли и самосохранения – вдруг взять в свои руки, подняв знамя бунта и опираясь на целую сеть пятёрок, тем временем действовавших, вербовавших и изыскивающих практически все приёмы и все слабые места, за которые можно ухватиться»[365].
Возникает вопрос: как же человеку удержать эти основы? Да и сами основы – в чём они заключены? В одной из предыдущих лекций я показал, что, с точки зрения Достоевского, «простой народ», который по выражению Достоевского «драли» столетиями, своих богов отстоял, а Кармазинов (т.е. вся интеллигенция в его лице) – нет!
В чём же причина, спросим мы. Она в том, что народ, то есть «почва» национальная, в понимании Достоевского, и основу имела отличную – более фундаментальную – чем та, которую имели Кармазиновы.
Итак, мы вынуждены констатировать поразительный вывод – «универсальная» религия (христианство) способствует формированию «универсальных» основ, которые, как красноречиво показала история Европы последних четырёх столетий, с лёгкостью выбивается из народной жизни, если только не поддерживаются и не навязываются насильно и с помощью подавления. Почему, спросим мы. Потому, что «универсальные» основы (ценности) не являются исконно народными. В абсолютном большинстве случаев они навязаны народу «сверху». Именно поэтому народ и отказывается от них с такой лёгкостью. Но, какие же основы тогда невозможно потрясти, или потрясти крайне сложно? Ответ напрашивается сам собой – народные.
Но раз ситуация складывается именно таким образом, то, следовательно, и религия должна быть «народной» и уж, тем более, народным должен быть сам Бог. Поскольку же, в случае Достоевского, народ является русским, то и религия должна быть русской, и, наконец, самое главное – Боги должны быть русскими! Именно только в этом случае и наступает «национально-религиозная защищённость».