Особенностью аналитического ума является не категорическая форма рассуждения, а интеррогативная. «Категорическая» – означает статическое фиксирование характеристик мира. Отсюда же и сама характеристика суждения – «категорическое». Показательным примером статической формы может служить христианская религиозная «догматика».

«Интеррогативная» – означает «вопросно-ответная». Можно сказать, что это форма динамическая, в соответствии с которой ум сам задаёт себе вопросы и сам же на них отвечает[226]. Это и есть аналитизм в собственном значении. Ведь, задавая вопросы, мы уточняем понятие, свойство или отношение, т.е. пытаемся вычленить существенное и отделить его от несущественного.

Здесь уместно вспомнить Платона. Он намеренно написал все свои сочинения в форме динамических рассуждений – «диалогов». Написал именно потому, что диалог был для него естественной формой изложения мыслей. И, хотя диалоги писал не один Платон, категорическая форма изложения мыслей, в любом случае, была в его эпоху и, даже, до него, весьма распространённой и популярной. Достаточно вспомнить традицию написания работ на тему «О природе» (περὶ ϕύσιν) или «О началах» (περὶ ἀρχῶν).

Наиболее явственно Платон о преимуществах именно такой – вопросно-ответной – формы обоснования знания говорит именно в «Теэтете» (где душа сама задаёт вопросы и сама на них отвечает). Удивительно, но диалоговая манера рассуждения не пропадает и с закрытием Академии в 529 г.. Даже в средневековье она принимает форму беседы «учителя» с «учеником». Достаточно вспомнить “Proslogion” Ансельма Кентерберийского. Эта же форма воспроизводится и в эпоху Возрождения античности, и в самой Флорентийской академии, и в трудах философов и учёных Возрождения, наиболее репрезентативным примером чего может служить «Диалог о двух главнейших системах мира», написанный Галилео Галилеем. В нём сведущий человек, который изображается «простаком» (Simplichio) ведёт беседу с неосведомлённым или мало осведомлённым собеседником. Основным оппонентом Симпличио, как мы помним, был аристотелианец, излагавший объяснение природы движения тел и вообще устройства Космоса (Вселенной) с опорой на аристотелизированную схоластику и метафизику Аристотеля. Самое для нас существенное состоит в том, что в основе работы Галилея лежит беседа, то есть интеррогативный способ изложения мыслей.

Поразительно, но читатель Достоевского обнаруживает этот же способ аргументации во всех его работах[227] и, прежде всего, в «Братьях Карамазовых», где Достоевский, как минимум, три раза, прибегает к этому способу аргументации. Первый раз, который мы уже рассмотрели в прошлой лекции, в Большой легенде о «Затравленном мальчике». Второй раз в Малой легенде о «Великом Инквизиторе». Наконец, третий раз – в легенде о «Грешнике». Но почему-то именно эта «легенда» оказалась вне внимания и вне рассмотрения у исследователей творчества Достоевского.