Приведя то ли быль, то ли легенду о «затравленном мальчике», Достоевский хочет довести до нас простую и ясную мысль: если ложь содержится в самой идее о «Всемирной гармонии»[195], или, по-другому, если «идея о всемирной гармонии» – ложна, то уж, тем более, ничего нельзя ожидать от её реализации в реальной человеческой жизни. Ложная идея обязательно спровоцирует в реальности появление «лживых» технологий, её обслуживающих. Так оно и получилось в истории.

Согласно христианскому преданию, человек, последовав за Христом, спасается в будущей жизни, т.е. он, говоря уже принятым в наших лекциях языком, становится сверхчеловеком, т.е. тоже совершает прыжок с верхней ступени «человеческого». Этот путь тоже является перфекционизмом и он тоже продумывается Достоевским в Легенде о «Великом Инквизиторе». И точно так же, как и во всех предыдущих сценариях подобного прыжка, Достоевский показывает его несостоятельность. Достоевский демонстрирует: как и во что превратилась красивая идея о «свободе» следования за Христом. Оставив заповедь о «свободной любви», Христос обещал вернуться и избавить своих последователей от страданий. А что получилось вместо обещанного?

Мною уже рассматривался эсхатологический надрыв европейского человека в работе «Возможность техники»[196], поэтому на нём подробно останавливаться здесь не буду, однако основной ход рассуждения «рядового прихожанина» приведу:

– Если христианское учение истинно, то придёт Спаситель и избавит нас от страданий.

– Спаситель не пришёл и от страданий не избавил.

Следовательно, христианское учение не истинно (ложно)[197]

Этот же аргумент, правда, в иной форме, приводит и Достоевский:

«Пятнадцать веков уже минуло тому, как Он дал обетование придти во царствии своём, пятнадцать веков, как пророк его написал: «се гряду скоро»…, но человечество ждёт его с прежнею верой и с прежним умилением. Правда, было тогда и много чудес. Были святые, производившие чудесные исцеления…Но диавол не дремлет, и в человечестве началось уже сомнение в правдивости этих чудес»[198].

И что же? Достоевский оказывается честнее Иоахима Флорского и не придумывает «трёх эонов», которые должны спасти церковь от «убийственного силлогизма». Он – Достоевский, а поэтому, не лукавит и доводит идею до конца. Достоевский сделал то, что побоялся сделать Иоахим Флорский. Он описывает второе пришествие. Да, да, легенда о «Великом Инквизиторе» – это история о втором пришествии Христа (если бы оно даже гипотетически когда-либо произошло). И что же видит Достоевский в этом втором пришествии?

Прежде всего, он видит модель. Достоевский моделирует второе Пришествие Христа, спустя 15 столетий. В этом моделируемом событии есть Церковь, Её глава, Идеи учения Христа и сам Христос. Рассмотрим, что изменилось за 15 столетий от первого до второго пришествия.

А) Понятно, что Главы церкви – Кардинала (Великого Инквизитора) не было в начале, поэтому он величина непостоянная.

Б) Христос остался прежним.

В) Идеи Христа остались прежними.

Г) Церковь – (по словам апостола Павла «тело Христово») – вот, что изменилось. Именно «тело Христово», (т.е. реальные люди, его последователи), оказывается главным персонажем этой Легенды.

Церковь (её члены) – это и есть то (те), что призвано совершить прыжок из мира человеческого в мир сверхчеловеческий – обрести Царство Небесное, то есть человек должен стать сверхчеловеком, пусть и по-христиански понятым. Итак, церковь, понятая уже как социальный институт, призвана выполнять функцию медиатора или трамплина, т.е. помочь верующему оказаться в «царстве небесном». Именно здесь – в области перехода из одного мира в другой – и проявляются главные трудности в реализации этого проекта. В чём же дело ?