Тема, затронутая Достоевским, настолько непростая, что и не знаешь – как к ней подступиться. Здесь всё может быть ясно только для философствующих публицистов и литературных критиков.

Мне же, наоборот, здесь многое неясно. Именно поэтому, если я и буду давать какие-либо ответы на сформулированные ниже вопросы, то это будут не окончательные ответы, но ответы в форме «скорее, да» или в форме «скорее, нет». Мы уже обращали внимание на то, что типажи произведений Достоевского, – это всегда результат художественного отвлечения (абстрагирования) от реальных людей, с которыми Достоевский сталкивался сам, о которых слышал или о которых читал. Всё это так. Однако, приступая к анализу легенд Достоевского, мы не можем не сделать ещё одного важного пояснения. Все «легенды» Достоевского – сколько их ни есть – суть ничто иное, как идеализированные модели. Непонимание этого положения грозит читателю тягчайшим и грубым натурализмом, вроде того, что расстроенная психика писателя рисовала перед ним «фантастически-болезненные картины», которые не имеют никакого отношения к «здоровой реальности». Попробуйте полистать статьи философствующих публицистов за последние 15–20 лет и вы найдёте мириады примеров подобных нелепостей.

Итак, что же это за вопросы, на которые я буду пытаться найти ответы? Начнём, пожалуй, с главного.