Судьба Достоевского являет нам образец человеческой жизни, когда сам человек, по первости, по молодости, заболевает тяжёлой болезнью, а вся последующая его жизнь – есть лишь история выздоровления.

Пройдя в молодые годы искус идеями и проектами социального переустройства общества в духе Р. Оуэна, Ш. Фурье и П. Прудона, восстав – принимая участие в кружке социалистов – против государственных устоев, Достоевский попадает под карающую длань этого государства – он оказывается на каторге. И именно здесь, на каторге, Достоевский делает одно из своих первых экзистенциальных открытий, прямо разящих идеологию Просвещения: каторжане, в своём абсолютном большинстве, были люди грамотные (умеющие читать и писать), то есть по меркам 19-го века – люди просвещённые.

В голове писателя рождается осознание нелепости: «свет разума» не привёл людей к «светлому состоянию»[165], но, главное, не сделал их лучше. Ведь на воле (за забором каторжного острога) оставались миллионы и даже десятки миллионов неграмотных («непросвещённых») людей, которые, тем не менее, не совершали преступлений и жили как законопослушные граждане государства, руководствуясь в своих поступках нравственными регулятивами. Но главное даже не в этом, а в том, что эти «непросвещённые люди» были совершеннее просвещённых и прежде всего – нравственно.

Теперь вспомним выявленную нами зависимость:

– чем разумнее человек, чем он просвещённее, тем он более совершенен.

– чем он менее разумен, чем он менее просвещён, тем он менее совершенен.

Что же получается ? А получается абсурд. Увеличение «количества» разума, т. е. увеличение «просвещённости», не изменяет человеческую природу к лучшему. Или совсем кратко: Просвещение не делает человека нравственно лучше!

«Господа, меня мучат вопросы; разрешите их мне. Вот вы, например, человека от старых привычек хотите отучить и волю его исправить, сообразно с требованиями науки и здравого смысла. Но почему вы знаете, что человека не только можно, но и нужно так переделывать? Из чего вы заключаете, что хотенью человеческому так необходимо надо исправиться? Одним словом, почему вы знаете, что такое исправление действительно принесёт человеку выгоду? И, если уж всё говорить, почему вы так наверно убеждены, что не идти против настоящих, нормальных выгод, гарантированных доводами разума и арифметикой, действительно для человека всегда выгодно и есть закон для всего человечества? Ведь это покаместь ещё только одно ваше предположение»[166].

Более того, Просвещение увеличивает количество соблазнов, чем побуждает человека к нарушению законов, т. е. к совершению преступления. Получается картина прямо обратная той, которая изображалась пропагаторами Просвещения: чем образованнее (грамотнее) человек, тем он более склонен к нарушению устоев общества, и тем менее он нравственно и политически совершенен;

В «Записках из подполья» Достоевский говорит буквально следующее:

«И что такое смягчает в нас цивилизация? Цивилизация вырабатывает в человеке только многосторонность ощущений и …решительно ничего больше. А через развитие этой многосторонности человек ещё, пожалуй, дойдёт до того, что отыщет в крови наслаждение. Ведь это уже и случалось с ним. Замечали ли вы, что самые утончённые кровопийцы почти сплошь были самые цивилизованные господа, которым все эти разные Аттилы да Стеньки Разины иной раз в подмётки не годились»[167].

Именно каторга открывает Достоевскому глаза на реальную жизнь. Именно на каторге он освобождается от тех розовых очков – мечтаниях о переустройстве общества на основе «справедливости» – которые он невольно примерил на себя в кружке Петрашевского.

Каторга буквально обрушивает на Достоевского тот экзистенциальный опыт, который он пронесёт с собой через всю жизнь. Достоевский сделает на каторге несколько своих важнейших экзистенциальных открытий:

Открытие первое: Абсолютное большинство каторжан люди грамотные, то есть – просвещённые.

Открытие второе: Нет более тяжкого испытания и мучения для человека, чем принудительное и вынужденное общение.

Открытие третье: Даже в каторжанах можно найти человеческие черты.

Открытие четвёртое: Человек может попасть на каторгу (быть осужденным), будучи совершенно невиновным.

Эти открытия позднее лягут в основу многих произведений Достоевского. Казалось бы, как они связаны с анализом Просвещения? Оказывается – напрямую.