Кровь на наконечнике копья Шао Цзюна застыла тёмной коркой. Четверо бойцов, которых Мин оглушил в схватке, поднялись со снега и опустились перед наследником на колени. К клинкам никто из них не потянулся. Они видели растерзанное тело товарища, что Чи Ган скормил зверям, но вынуждены были подчиняться. Когда же они услышали предсмертный вой старейшины, все встало на свои места и теперь они молча ждали решения Цзюна.

Цзюн опустил глаза на собственные ладони. Мороз разодрал кожу на костяшках, из-под ногтей сочилась кровь, а в груди глухо ныли сломанные ребра. Он сжал пальцы в кулаки. Если повести людей дальше, вглубь Разлома, надежда на сокровища древних руин погубит весь отряд. Раненым бойцам Багряного Неба нужны тепловые талисманы и надежное укрытие. Без них люди замерзнут в Белом Безмолвии еще до наступления ночи.

— Поднимайтесь, — хрипло произнес Цзюн. Его голос прозвучал неожиданно твердо. — Мы разворачиваемся.

Один из раненых поднял бледное лицо и спросил:

— Господин… отступить сейчас? Старейшины в Чияне назовут это трусостью.

— Пусть называют, — отрезал Цзюн. Он перехватил тяжелое копье поудобнее и расправил плечи. — Мой долг — вывести вас к теплу Третьего Маяка живыми. А затем я лично предстану перед патриархом и положу перед ним перстень Чи Гана. Смерть старейшины и отказ от похода я беру на себя.

Один из четверых бойцов поднял голову. Он переводил взгляд с копья наследника на лежащий в снегу меч и наконец решился спросить.

— Господин, а с нами что будет?

Цзюн указал ему на раненого у стены. Тот уже пытался встать, цепляясь пальцами за выступы, но правая нога подламывалась.

— Поможешь ему дойти. Меч отдашь ему, чтобы руки у тебя оставались свободными.

Боец помедлил, затем поднял оружие за ножны и протянул раненому рукоятью вперед. Товарищ принял меч, оперся на него и позволил подхватить себя под мышку. Остальные тоже зашевелились: поправляли повязки, подбирали брошенные вещи. Цзюн проследил, чтобы возле каждого, кто с трудом держался на ногах, встал спутник.

Мин тем временем достал кольцо Чи Гана. Перебросив добычу в собственное хранилище, он кинул опустевший перстень наследнику. Цзюн поймал его у самой груди и вопросительно посмотрел на начертателя.

— Ты же собрался показывать его отцу, — напомнил Мин.

— Это твой трофей.

— Всё ценное я уже забрал. А объяснять патриарху, почему его старейшина лежит с дырой в шее, предстоит тебе.

На губах Цзюна появилась усталая усмешка. Он спрятал кольцо за пазуху, подальше от разодранного края плаща. Рядом боец затянул узел на чужой повязке и неловко поклонился Мину. Начертатель кивнул ему, затем повернулся к наследнику.

Цзюн больше не пытался покрасоваться. Он понимал, за что берется, и нашел в этом собственный путь несокрушимого лидера. Оставаться верным своим воинам, отвечать за них и черпать в этом силу, такая опора надежнее подачек старейшин. Лу Мин подошел ближе.

— Прежде чем уведешь людей к теплу, Цзюн, ответь мне на один вопрос. Лекари твоей секты в Чияне тайком собирали кровь участников турнира. И за всем этим стоял Дворец Пепельной Звезды. Что тебе известно об их планах?

Цзюн нахмурился. Вопрос напомнил ему о недавнем позоре секты.

— До того как наш отряд вошел в снега, Чи Ган тайно отправил группу теневых ловцов вперед, к Четвертому Маяку у Пепельного Перевала. Я видел тайный отчет в его походном шатре. Наемники Дворца перехватили отряд Секты Звонкой Струны еще на дальних подступах.

— Су Лин? — Глаза Мина чуть сузились.

— Ее взяли живой, — кивнул Цзюн. — Ее «Звук Души» слишком ценен: Се Умин велел доставить девушку целой. Туда же, в цепях, волокут схваченного ранее Тай Цзина. Его воля меча тоже понадобилась Дворцу. Обоих переправляют через Пепельный Перевал прямиком к Последнему Маяку.

Наследник замолчал, шагнул к начертателю и завел копье за спину. Затем сложил ладони и низко поклонился, соблюдая каждую тонкость воинского приветствия. За все время их знакомства он впервые обращался с Мином как с признанным Старшим.

— На помосте в Чияне я вел себя как напыщенный слепец. Я больше не ищу с тобой поединка, Лу Мин. Но когда ты вернешься из этого места живым… я сочту за великую честь сойтись с тобой в тренировочном бою и получить настоящий урок.

Мин коротко усмехнулся и закинул белый костяной посох на плечо. Уже отворачиваясь, он бросил:

— Побереги силы для отца, Цзюн. Тебе придется многое объяснить.

Начертатель широко шагнул в снежную круговерть. Через мгновение ревущий буран скрыл его из виду.

* * *

За Четвертым Маяком буран начал стихать. По мере того как Мин уходил от маяка, снежная пелена редела и открывала чужую, совсем непохожую на Белое Безмолвие землю. Воздух стал теплее, но дышать легче не стало, гарь забивала горло, сухая пыль оседала во рту. Вместо белых хлопьев с темного неба лениво падал мелкий серый пепел и укрывал тропу мягким слоем.

Над дорогой нависали черные скалы, острые карнизы торчали из них, как клыки. Тысячелетия назад кто-то высек в толще утесов громадные жаровни, и теперь их оплавленные чаши выступали над обрывами. Огонь давно погас, а застарелая копоть по-прежнему покрывала камень. Внизу, по сухому каменистому руслу, тянулась вереница разбитых, обугленных повозок. Здесь сгинул целый обоз древней экспедиции, задолго до того, как нынешние секты пришли в Разлом.

Мин шел дальше, и серые хлопья оседали на плечах его халата. Из-за поворота тропы донесся надсадный стон. В нескольких десятках шагов от каменного уступа шатался рослый практик в порванных кожаных доспехах. Глубокий косой порез пересекал его щеку. То ли мужчина пропустил шальной удар, то ли напоролся на острый скол скалы, и теперь пепел попадал прямо в рану.

Мин остановился. Кожа вокруг пореза серела у него на глазах, края раны западали, обнажая все более глубокую яму в щеке. Практик судорожно прижимал к лицу льняную повязку и вливал в поврежденную плоть целебную ци. Пыль тут же въедалась в свежую ткань, повязка темнела и рассыпалась в труху под его пальцами. Он продолжал попытки залечить рану, а пепел жадно вытягивал из тела жизненную силу.

Мужчина захрипел, колени у него подогнулись. Глубокие старческие морщины прорезали шею и щеки, за несколько вдохов волосы поседели. Теперь каждый выдох вырывался из горла с сухим свистом. До спасительного уступа оставалось каких-то тридцать шагов, когда практик рухнул лицом в серую пыль. Его тело рассыпалось прахом, и на земле остался пустой кожаный доспех.

Спутник погибшего стоял на краю уступа и даже не попытался протянуть руку. Он тяжело привалился к скале, часто и с трудом дышал. От кончиков пальцев до самых локтей мужчина обмотал обе руки толстыми полосами просмоленной ткани. Слои плотно заходили один на другой, нигде не открывая голой кожи. Заметив подошедшего Мина, уцелевший практик хрипло выдохнул:

— Не подходи к нему.

Мужчина поднял забинтованные руки. Мин посмотрел на плотную просмоленную обмотку, а практик продолжил:

— Здесь действует иной закон. Пепел ищет открытую кровь. Попадет в крохотную ссадину, и всё… Зараза выпьет человека до костей быстрее, чем успеешь достать целебную пилюлю. Нефритовые пропуска отводят тяжесть Разлома от сердца, но против этой серой дряни в ране они бессильны. Защищай кожу, парень, если хочешь сохранить жизнь.

Мин еще раз взглянул на горстку праха возле пустого доспеха, затем осмотрел собственные рукава. Его закаленное тело и каналы, могли ли они выдержать ядовитый пепел в открытой ране? Проверять на себе начертатель не собирался. Он поправил плотную ткань халата, наглухо запахнул ворот и зашагал дальше по ущелью.

За очередным изгибом зашуршали осыпающиеся камни, и Мин сбавил шаг. У подножия полуразрушенной дозорной вышки двое людей в белых лекарских масках расправлялись с практиками, отставшими от отряда. Одна жертва лежала у их сапог со свернутой шеей. Второй, с рассеченной ногой, еще судорожно хватал воздух и смотрел на склонившихся над ним людей.

Один из нападавших опустился перед раненым на колено. Он протянул тонкий моток бинтов и сочувственно заговорил:

— Потерпи, брат. Рану нужно немедленно перевязать, пока пепел не проник в сосуды. Мы из целительского обоза, поможем…

Под прикрытием белой повязки в его пальцах сверкнула тонкая граненая игла. Ловец говорил мягко и участливо, а сам без колебаний вогнал острие под край разорванной плоти и пустил по каналу парализующий состав. Раненый дернулся, захлебнулся собственным криком и обмяк. Серый пепел с его штанины тут же пополз внутрь открытой раны.

Второй убийца орудовал кривым ножом у шеи уже мертвого практика. Он перерезал шнурок и снял потускневший нефритовый жетон.

— Шестой за день, — бросил он напарнику, пряча добычу в сумку. — У этой мелюзги едва хватает сил на один пропуск, но если собрать десяток, цена поднимется втрое.

Услышав шаги в сухом русле, оба вскинули головы. Мин открыто вышел из-за каменного выступа с белым костяным посохом на плече. Он сразу узнал рисунок серых рун на широких поясах нападавших и задержал на нем взгляд.

— Еще один одиночка, — поднялся убийца с ножом, хищно прищурившись. — И при оружии. Бери его с фланга, я вскрою ему горло.

Они бросились на него одновременно. Убийца с ножом пошел вперед низким скользящим шагом и направил клинок в незащищенное колено Мина. Его напарник выбросил из широкого рукава веер тонких стальных игл, целясь начертателю в лицо.

Мин правой рукой сорвал посох с плеча и повел его по короткой дуге. Ядро в драконьей кости мгновенно отозвалось на движение выбросом спрессованной силы, которая отбила летящие иглы. Следом белый торец ударил первого нападавшего в висок, когда тот еще заносил нож. Лекарская маска раскололась вместе с костями черепа, удар швырнул убийцу на скалу. Мертвое тело сползло вниз по камню.

Второй ловец замер на полушаге с новой горстью игл в руке. Сквозь прорези маски Мин видел его расширившиеся от ужаса глаза. Мужчина дернулся назад и выбросил перед собой защитный талисман, но «Драконий Хребет» уже распался в воздухе на три секции.

Верхнее костяное звено вылетело вперед, словно снаряд. Оно пробило тонкий бумажный щит, вонзилось ловцу в правое плечо и пригвоздило его к каменной кладке вышки. Мужчина взвыл от боли, иглы посыпались из разжавшихся пальцев. Мин подошел к нему без спешки. Две оставшиеся части посоха соединились в его ладони, и он упер тяжелый конец прямо в сломанную ключицу пленника. Стоило чуть усилить нажим, как тот завизжал еще громче.

— У тебя ровно один выдох, чтобы назвать мне место, — спокойно произнес Мин. Он говорил деловито и без злобы, что звучало страшнее чем любой крик. — Куда везут пленников?

— С-стой! Не дави! — засипел ловец и вжался затылком в камень. Он лихорадочно оглядывал пустое ущелье. — Я всё скажу! На Пепельном Перевале идет охота! Десятки наших групп прочесывают тракты, собирают нефритовые пропуска у малых кланов! У них мало жетонов, но родов много, запасы нужны для глубоких зон!

— Пленники, — Мин надавил на кость сильнее и услышал сухой треск. — Где Тай Цзин? Где Су Лин?

— Мечника держат в старой перевалочной лечебнице у подножия перевала! — закричал ловец, тяжело сглатывая. — Он ранен, его заперли в отдельной клетке под охраной трех мастеров! А девка… Су Лин вырвалась!

Ловец закашлялся. Он с ужасом смотрел в темные глаза начертателя и торопился выговорить остальное:

— Она сбежала во время переправы! Убила двоих конвоиров и ушла в заброшенные плавильные печи на восточном склоне! Сейчас туда стянули лучших ищеек, ее окружают! Скоро ее загонят обратно! Пощади… я просто исполнял приказ!

Мин выслушал его до конца и только тогда шевельнул пальцами, дернув связующую нить ци. Костяное звено вырвалось из плеча ловца и вернулось в рукоять. В следующее мгновение начертатель ударил тяжелым торцом «Драконьего Хребта» по шее пленника. Сухой щелчок оборвал его дыхание.

— Приказ… когда приказано кого-то загрызть и выхода нет, грызи хотя бы без аппетита.

Мин опустил оружие и наклонился к мертвецу. Он сорвал с пояса тяжелую сумку, нашел в ней шесть отобранных у чужаков нефритовых пропусков и отправил трофеи в кольцо. Затем выпрямился и посмотрел на восток. Над зубчатыми черными утесами Пепельного Перевала торчали массивные кирпичные трубы заброшенных плавилен. На фоне мутного серого неба Мин различил тени охотников, которые уже кружили над развалинами. Он перехватил посох поудобнее и сорвался с места. Сапоги взметнули с земли серую золу.

* * *

Из закопченной кирпичной кладки торчал обрывок тонкой стальной струны. Он еще дрожал, и Мин уловил едва слышный звон. Начертатель перешагнул через груду битого кирпича, держа ладонь на рукояти собранного посоха, и осмотрел обугленные стены печного перегона. Следы боя тянулись по всему проходу. Звуковые лезвия прорезали кладку на уровне пояса, снесли углы на поворотах и обрушили ветхие своды за спиной Су Лин. По этим глубоким прямым бороздам Мин мог проследить ее отступление. Девушка отбивалась на ходу и экономила каждое движение.

Через сотню шагов он вышел из коридора в полуразрушенный погрузочный двор. Среди наносов серого пепла лежала искореженная железная клетка. Мощный удар выгнул наружу прутья толщиной в два пальца и сорвал запирающий замок. В центре решетчатого пола темнела глубокая трещина с мелкими белыми сколами по краям. Мин осмотрел клетку, следов отмычек или ударов снаружи он не нашел. На обрывках удерживающих кандалов запеклась кровь, и падавший с неба пепел уже придавал ей серый цвет.

Су Лин ударила родовым искусством прямо сквозь собственную плоть. Она заперла звуковой импульс у себя в груди, а потом выплеснула силу наружу взрывом. Так девушка разломала сдерживающий узел клетки, но вместе с ним разрушила и внутренние пути. Свободу она купила ценой своих меридианов. Теперь следы на земле показывали, с каким трудом она уходила от погони: ноги волочились по каменной крошке, рядом темнели капли крови. Ядовитый пепел разъедал их, превращая в труху. Мин ускорил шаг и двинулся по следу к боковому ответвлению старых плавильных печей, огибая растрескавшиеся горны.

У входа в боковую печную камеру перетаптывались двое ловцов в белых лекарских масках. Один с натужным сопением вбивал железный лом в узкую щель под толстой каменной заслонкой. Плита наглухо закрывала зев печи. Второй возился с глиняным горшком, в котором тлела едкая трава. Видимо он собирался пустить удушливый дым через вентиляционные отверстия в кладке.

— Заперлась, сука, — сипел тот, что держал лом. — Сама себе могилу запечатала. Ну ничего! Принесем ее отравленной, главное чтоб хоть немного Ци теплилось.

В этот момент «Драконий Хребет» рассек тяжелый воздух без свиста, на конце костяного древка вспыхнуло багровое пламя. Коротким тычком начертатель вогнал торец посоха врагу в основание шеи, взрыв швырнул практика в сторону и убил на месте.

Второй ловец успел повернуть голову, и пальцы его разжались. Глиняный горшок с тлеющей отравой полетел вниз. Мин скользнул вбок, к убийце, и накрыл его лицо левой ладонью. Сжал пальцы и направил в кости черепа плотный толчок ци. Нос глухо хрустнул под ладонью, голова ловца дернулась и Мин впечатал ее в землю с такой силой, что убийца дернулся в предсмертной агонии.

Мин тут же опустился на колено. Двумя быстрыми движениями срезал с поясов убитых кожаные сумки; внутри звякнули нефритовые пропуска, которые ловцы отобрали у других практиков. Он перебросил добычу в свое кольцо и подошел к заслонке. Каменная плита плотно сидела в пазах, и ядовитый пепел с перевала до сих пор не проникал в печную камеру.

Начертатель уперся пальцами в нижний край плиты, пустил ци в плечи и с резким выдохом рванул ее вверх по направляющим желобам. Камень со скрежетом поднялся на три локтя. Из темного зева печи ему навстречу тут же вывалилась Су Лин. Девушка падала вперед головой, с закрытыми глазами и безвольно повисшими руками. Мин подставил колено и подхватил ее за плечи за миг до того, как она ударилась бы лицом о каменный пол.

Темная кровь пропитала грязные лохмотья, в которые превратилось ее серебристое платье. Следы от кандалов на запястьях закрывали тугие полосы просмоленной ткани. Су Лин успела перевязать раны, прежде чем выйти под пепел. За спиной на потертых кожаных ремнях по-прежнему висела родовая пипа из белого дерева. Лак на деке пошел трещинами, две оборванные струны свисали вдоль корпуса. Мин перехватил ее поудобнее и внес в печную камеру.

Первым делом он достал из рукава два подготовленных бумажных талисмана и шлепнул их на косяки входа. «Знак Уплотнения» в связке с «Кругом Замыкания» вспыхнул ровным коричневым светом. Символы растянули поперек зева плотную прозрачную пленку, и серый пепел снаружи начал биться о преграду. Хлопья осыпались у порога; теперь защита не давала им попасть в убежище.

Мин опустил Су Лин на сухой настил из старого огнеупорного кирпича и коснулся ее запястья тремя пальцами. Направил духовное чутье под кожу и скрипнул зубами. Тело девушки разрушалось изнутри. Вдоль главных меридианов на предплечьях, под ключицами и у основания шеи торчали шесть тонких серых игл с плоскими шляпками. Лекари Багряного Неба загнали их в тело девушки, и теперь артефакты непрерывно пульсировали. С каждым толчком они вытягивали крупицы очищенной ци из ее истока и сбрасывали в пустоту.

Еще хуже обстояло дело возле сердца. Когда Су Лин взорвала сдерживающий узел клетки собственной силой, удар разорвал надвое три ветви меридианов. Теперь их русла напоминали треснувшие глиняные трубки. Мин потянулся к пространственному кольцу за Пилюлей Ста Ран и тут же отдернул руку. Обычное лекарство в таком состоянии убьет девушку быстрее любого яда.

Пилюля вызвала бы мощный приток восстановительной ци. Такой напор разнес бы поврежденные меридианы и ткани груди, иглы сбрасывали энергию понемногу и отвести столько силы не успели бы. Просто выдернуть их тоже нельзя. Они пережимали русла, сдерживая поток возле разрывов. Без них остатки ци разом хлынули бы в поврежденную плоть. Привычные способы лечения только ускорили бы ее гибель. Чтобы исправить настолько тупиковую ситуацию, нужно придумать нечто неординарное.

У девушки дрогнули веки. Су Лин с трудом приоткрыла затуманенные глаза, лопнувшие капилляры залили их кровью, за темными пятнами едва угадывалась синева радужек. Она все же сумела разглядеть лицо склонившегося над ней начертателя и узнала его. Тонкие потрескавшиеся губы шевельнулись:

— Лу… Мин…

Ее пальцы слабо дернулись. Девушка попыталась ухватиться за ткань его рукава и заговорила едва слышным шепотом:

— Лекарь… не просто бежал… Он… он передал чертежи… Дворцу… Они знают… каждую слабость…

На полуслове силы оставили ее. Пальцы соскользнули с халата Мина, голова бессильно запрокинулась назад. Су Лин дышала редко, с прерывистым сипом. Начертатель замер над ней, продолжая держать ее за запястье.

Мин видел только один выход и понимал, насколько это опасно. Ему придется работать с предельной точностью, малейшая ошибка может погубить девушку. Внутренние пути уже разорваны, а при извлечении игл он рискует разрушить ей основу. Значит, надо временно перенести циркуляцию наружу. Вывести поток энергии на поверхность кожи и начертать поверх разорванных участков обходные пути. Внешние символы свяжут их между собой и замкнут течение ци.

Он распахнул ворот ее платья. На бледной ключице запеклась кровь. Мысленным приказом Мин открыл пространственное кольцо и выложил на каменный настил флаконы с очищенной тушью, две тонкие кисти из барсучьего ворса и чистую свинцовую плошку. Потянувшись за первой кистью, он прижал пальцы левой руки к шее девушки, над сонной артерией. Так он мог следить за ее слабеющим пульсом, пока готовился чертить. Под подушечками пальцев толкнулась кровь. Второй удар он едва ощутил.

А затем пульс под кожей Су Лин пропал окончательно.