Мин прижал пальцы к холодной шее Су Лин, тщетно пытаясь уловить пульс. Еще мгновение назад кровь слабо толкалась под кожей, а теперь сердце остановилось. Медлить значило потерять ее окончательно.

Большим пальцем свободной правой руки Мин надавил между ее ключицами и пустил под кожу тонкую струю ци. Описал пальцем круг по часовой стрелке, замыкая над грудью крохотный временный «Круг Замыкания». Следом вывел четырнадцать штрихов «Знака Якоря», удержавших петлю на коже. Начертатель послал сквозь контур первый толчок, тщательно отмерив силу. Выдержал паузу и послал второй.

«Считай со мной! — в голове зазвучал голос Гу Ланя, отбросившего любые шутки и подначивания. — Раз! Два! Три — нажимай! Не вздумай разгонять напор, разорвешь ей и без того поврежденные каналы!»

Мин следовал счету Гу Ланя, удерживая ритм, а сам направлял духовное чутье вглубь чужого тела. Всю работу приходилось выполнять самому, различать уцелевшие русла в сплетении поврежденных меридианов и выбирать те, что еще выдержат толчок ци. Сила Су Лин сопротивлялась его теплу, на стенках каналов выступала изморозь. Юноша осторожно огибал поврежденные участки, отделяя собственную энергию от ее угасающего потока. За остатками серого порошка в жилах он тоже следил, стоило пропустить к ним хоть каплю своей силы, и яд тут же получил бы новую пищу. Контур над сердцем задрожал от нагрузки, и Мин крепче удержал петлю.

Грудь девушки судорожно дернулась. Су Лин со свистом втянула воздух, закашлялась и снова вдохнула, в этот раз очень жадно, до хрипа. Под пальцами на ее шее наконец забилась жилка, сначала слабо, затем все увереннее отсчитывая удары. Мин выдохнул и смахнул рукавом пот со лба. Сердце снова билось, однако девушка все еще умирала у него на руках.

Созданная петля едва выдерживала напор. Треснувшие каналы возле сердца напоминали пересохшие глиняные трубки, пусти в них ци в полную силу, и стенки осыплются. Шесть серых игл с плоскими шляпками торчали в предплечьях, под ключицами и у основания шеи Су Лин. Они вытягивали силу наружу и пережимали русла возле разрывов.

«Ты выиграл пару сотен ударов, мальчишка, — глухо отозвался Гу Лань. — Но если не проложишь русла заново, она остынет прямо на этих кирпичах. Тебе придется выстроить на ее теле целую обходную реку. Даже в моё время признанные мастера начертания бледнели перед подобным трудом. Ошибешься в нажиме хотя бы на волос, и вместо спасения сожжешь ей душу».

— Значит, нажимать буду без ошибок, — буркнул Мин.

Веки девушки задрожали. Су Лин с трудом различила склонившееся лицо начертателя. Ее сапфировые глаза еще затягивала муть. Губы Су Лин шевельнулись, но вместо слов с них сорвался лишь слабый стон.

— Лежи смирно, — сказал Мин, удерживая ладонь у ее ключицы. — Твои внутренние пути возле сердца разорваны. Иглы в теле одновременно держат стенки и травят тебя. Вытащить их просто так нельзя, дать заживляющее снадобье тоже: лекарственный прилив разнесет треснувшие сосуды в пыль.

Су Лин слабо моргнула, слушая его голос.

— Выход один, — продолжил юноша. — Я нанесу временную внешнюю сеть прямо на твою кожу от шеи до щиколоток. Чернила возьмут на себя работу погибших русел, пустив ток силы в обход разрывов. Только тогда я смогу достать иглы и дать тебе пилюлю, чтобы ты смогла залечить свои каналы. Знаки должны соединиться в непрерывную цепь по всему телу. Понимаешь, что это значит?

Девушка замерла. Теперь она поняла, чтобы соединить знаки, Мину придется коснуться кистью почти каждого участка ее тела. Мысль о том, что чужой мужчина увидит ее обнаженной, заставила Су Лин сжать изодранное платье. Пальцы слабо удерживали ткань. Пауза длилась несколько ударов сердца. Затем Су Лин медленно разжала пальцы, отпуская разорванный ворот, и отвела лицо в сторону.

— Закрой… каменную заслонку, — едва слышно попросила она.

Мин поднялся, подошел к входу в печную камеру и опустил тяжелую заслонку. Камень со скрежетом прошел по желобам, закрыв вход, за которым кружился серый пепел. В сухом полумраке едва светился камень на поясе начертателя, освещая лицо девушки и разложенные возле нее инструменты.

Вернувшись, юноша взял с настила приготовленный флакон с очищенной тушью, вылил часть в свинцовую плошку и смочил тонкий ворс кисти. Он осторожно отвел грязные лохмотья шелка, освобождая кожу там, где предстояло провести чернильные линии. Открыл плечи и ключицы, затем отодвинул ткань на ребрах и вдоль ног, до самых щиколоток. Даже сейчас, израненная и перепачканная сажей, Су Лин сохраняла свою строгую красоту. Плен и побег оставили на ней страшные следы, и все же Мин залюбовался ею. В тусклом свете ее бледная кожа казалась полупрозрачной. На запястьях темнели следы от кандалов, выглядывая из-под просмоленных повязок; рядом с грубой тканью руки казались совсем тонкими.

Мин отвел белые волосы с ее левого плеча, открывая место возле ключицы, и коснулся кожи кончиком кисти. Су Лин мелко вздрогнула от влажного холодного ворса.

— Дыши глубже, — предупредил Мин.

Следом за прохладой чернил под ее кожу хлынуло тепло. Юноша провел первый штрих «Знака Сцепления» от ключицы к левому плечу, твердой рукой подводя чернильный след к уцелевшему участку внутреннего русла. В месте соединения тушь засветилась, принимая силу девушки. В тесной печной камере они слышали дыхание друг друга. Су Лин разглядывала закопченный свод, чувствуя, где проходит кисть. Ладонь Мина согревала плечо. Девушка повернулась к нему, ей хотелось увидеть, как он справляется. Парень так спокойно выводил штрихи, что Су Лин понемногу успокаивалась. Редко кто из старейшин ее клана внушал ей такую уверенность.

Когда Су Лин повернулась, Мин задержал взгляд на изгибе ее шеи. На скулах девушки проступал румянец, дрожали ресницы. Она нравилась ему, особенно вот такая, смущенная, но сейчас приходилось следить за кистью. Один слишком толстый штрих мог стоить ей жизни. Мин осторожно провел линию по груди, потом к животу.

— Ты… слишком старательно выводишь завитки, начертатель, — прошептала Су Лин, от смущения пытаясь поддеть его. — Решил поупражняться в изяществе за мой счет?

— За спасение жизни платят звонкой монетой, а за тонкую работу — терпением, — ответил Мин, глядя на кончик кисти. — Если хочешь сохранить свои русла целыми, лучше не шевелись.

Су Лин выдохнула сквозь стиснутые зубы и отвернулась, прижавшись щекой к шершавому кирпичу. В этой печной камере она впервые за долгие месяцы могла позволить себе слабость. Перед старейшинами и отцом ей приходилось держаться недосягаемой наследницей великого рода, перед врагами тем более. Здесь рядом сидел юноша, который спасал ей жизнь и еще находил время отвечать на колкости. При нем можно было сердиться и краснеть от неловкости. Можно было просто дышать, пока он выводил на коже очередной узор, и хотя бы на эти минуты забыть об ударе в спину, которого она ждала отовсюду.

Закончив линию вдоль ребер, Мин вернулся к плечу и протянул след от ключицы к левому предплечью. Здесь предстояло извлечь первую иглу. Он нанес «Знак Якоря», закрепляя тушь на коже, чтобы пот или случайное прикосновение не смазали спасительный узор. Затем вплел «Знак Сцепления», соединяя внешний след с уцелевшим участком меридиана в глубине руки.

В левом предплечье девушки тускло мерцала серая игла. Ее плоская шляпка пульсировала, вытягивая из меридиана крохотные искры силы. Мин отложил кисть на свинцовую плошку, двумя пальцами ухватил металл и потянул наружу.

Игла выходила тяжело, зазубрины цеплялись за плоть. Су Лин стиснула зубы до хруста и вцепилась пальцами в кирпичный край настила. Когда острие наконец вышло, сдерживаемая ци рванулась по освобожденному меридиану. Возле разрыва стенка натянулась, готовая лопнуть. Мин ждал этого. Его сила тут же наполнила свежий чернильный след, узор вспыхнул и подхватил вырвавшийся поток. Ци Су Лин пошла по внешней линии, огибая поврежденный участок, а натянутая стенка русла опала.

Су Лин прерывисто вздохнула, давящая тяжесть в левой руке заметно ослабла.

— Первый узел держит, — негромко произнес начертатель, вновь берясь за кисть, — но работы еще много.

Мин коснулся кистью ее правого плеча. Спустился к ключице, затем повел линию вдоль ребер, подбирая уцелевшие ветви и соединяя их с внешним руслом. В местах надрывов он ослаблял нажим, чтобы ворс едва касался кожи. Свободной рукой приходилось придерживать девушку, и под пальцами юноша ощущал частое биение крови. Он видел изящный изгиб ее талии, чувствовал, как она вздрагивает от прикосновений, и отгонял посторонние мысли. Все внимание он сосредоточил на том, как ложатся чернила и как принимает силу поврежденный меридиан.

Вторую иглу он достал из правого предплечья, когда чернильный путь на руке наполнился ци. Третью вынул из-под левой ключицы. Обе тут же легли в свинцовую коробку. Четвертая вышла из-под правой ключицы, и Су Лин вздохнула легче.

От линий на животе Мин протянул чернильные пути вдоль бедер и до щиколоток, соединив их с боковыми ветвями. Теперь предстояло перейти к спине и связать боковые ветви с главным руслом вдоль позвоночника. Через эти участки сила должна была вернуться к началу круга.

— Приподнимись, — велел Мин, откладывая инструмент. — Нужно замкнуть сеть со спины, иначе круг останется разомкнутым.

Су Лин попыталась опереться на ладони, но руки подломились. Мин подался вперед и подхватил ее. Помог ей приподняться и усадил девушку. Она бессильно прижалась к его груди, вцепившись в темный шелк его халата. Ее теплое дыхание коснулось шеи начертателя, а тонкие пальцы судорожно сжались на его лопатках, удерживая слабеющее тело в сидячем положении.

Мин взял кисть левой рукой, а правой продолжал уверенно держать девушку, не давая ей соскользнуть на холодный кирпич. Чернильная линия потянулась вдоль позвоночника Су Лин. Мин соединял боковые ветви с главным руслом, после каждого узла направляя в него немного силы. Под его ладонью дрожало ее тело. С каждым новым участком мучительная боль в груди слабела.

Последние две иглы сидели у основания шеи. Мин соединил удерживаемые ими русла с чернильной сетью, отложил кисть и по очереди извлек обе. Серый металл звякнул, и юноша захлопнул свинцовую крышку шкатулки, куда сложил все иглы.

Вновь взяв кисть, он провел линию от крестца вверх, соединяя спинные пути с шейным узлом, и замкнул на лопатках «Круг Замыкания». Поверх него лег «Знак Затухания», который приглушил разрушительные колебания ее поврежденного родового искусства. Бирюзовый свет прошел по всей сети, и символы охватили тело девушки от затылка до щиколоток. «Якорь» удерживал тушь на коже, «Сцепление» соединяло отдельные участки с живыми руслами, а «Замыкание» возвращало поток к истоку. Временная внешняя сеть проводила ци в обход разорванных меридианов. Пока ее питала и удерживала сила Мина, начертатель чувствовал каждое слабое соединение и поддерживал его, пропуская поток дальше.

Боль, терзавшая Су Лин с самого побега из железной клетки, наконец отступила. Облегчение накатило с такой силой, что у воительницы перехватило дыхание. Ее напряженные плечи обмякли. Не в силах больше бороться с навалившейся тяжестью, Су Лин наконец повернулась и уронила лоб на плечо юноши, закрыв глаза.

В тесной печной камере ей стало спокойно. Снаружи еще рыскали наемники, зато здесь Мин держал ее на руках, а боль уходила с каждым вдохом. Секта Багряного Неба со своими рабскими клятвами осталась позади. Люди, которые желали забрать ее родовое искусство и обратить его в чужую силу, тоже остались за каменной заслонкой. Су Лин отчаянно хотелось задержаться здесь, рядом с начертателем. Хотелось, чтобы он продолжал обнимать ее и потом, когда они выберутся из Разлома и эта страшная дорога закончится.

Поддавшись этому внезапному, горячему порыву, Су Лин чуть повернула голову. Ее губы коснулись его щеки, а затем нашли губы Мина. Она целовала его робко, неловко прерываясь, чтобы вдохнуть. В этом поцелуе были и страх, который она пережила, и благодарность. На несколько долгих ударов сердца девушка забыла о приличиях, о турнире и о том, кем они приходятся друг другу. Сейчас ей хотелось только прижаться к нему крепче.

Девушка вздрогнула, резко отстранилась и отвернула пылающее лицо в сторону, спешно натягивая остатки разорванного шелка на открытые плечи.

— Это… всего лишь благодарность за спасение, — выдавила она ломким голосом, уставившись в стену. — Не вздумай возомнить себе лишнего, начертатель.

Мин опустил кисть в плошку и вытер испачканные пальцы ветошью. Он понимал, как ей сейчас неловко, и усмехнулся, оставляя гордой наследнице возможность сохранить достоинство.

— Оставлю этот долг на твоей совести, — ответил юноша.

Он открыл пространственное кольцо и достал фарфоровый флакон с Пилюлей Ста Ран. Все шесть игл лежали в свинцовой шкатулке, а внешняя сеть принимала ци Су Лин и возвращала ее к истоку. Теперь можно было дать лекарство, чернильные пути выдержат прилив целительной силы и распределят его по поврежденным руслам. Слабые соединения он продолжит удерживать сам. Мин поднес белую пилюлю к ее губам:

— Глотай. И медленно гони силу по линиям, которые я начертил.

Су Лин послушно проглотила снадобье. Целебная ци разлилась от желудка по телу, и лазурные символы засветились ярче, принимая лекарственный поток. Мин направил его по чернильным линиям к трещинам возле сердца. Плоть медленно стягивалась, края разорванных русел сближались. Он помог девушке лечь на настил и сел рядом, удерживая ладонь в трех вершках над ее грудью. Его ци непрерывно питала сеть. Через нее Мин направлял течение лекарства и следил за тем, как зарастают повреждения. Лечение только началось, убрать руку он пока не мог.

Су Лин задышала глубже и подняла на него взгляд. Пережитый страх уступал тяжелой решимости. Девушка вспомнила человека, которому была обязана пленом.

— Нашу группу на перевале разбили не случайно, Лу Мин, — заговорила она, когда ее голос окреп. — Засадой командовал лекарь Дэн Жэнь. Личный целитель нашей семьи, сбежавший из Чияня.

Она сжала кулаки, вспоминая позор пленения.

— Он продался Дворцу Пепельной Звезды задолго до начала турнира. Дэн передал ищейкам Се Умина карты закрытых стоянок нашего клана и полные схемы уязвимостей моих меридианов. Он знал каждый мой шаг наперед.

Мин слегка сощурился, продолжая направлять ци в чернильный узор.

— А Тай Цзин?

— Мечника уволокли дальше, — выдохнула девушка. — Дэн шел вместе с конвоем.

Удар снаружи сотряс каменную заслонку. С потолка посыпалась сухая сажа, следом заскрежетал металл, ловцы вгоняли кирки в кладку, выламывая камни вокруг закрытого входа. Ищейки добрались до убежища. Заметив свет печатей в щелях, они принялись крушить кладку вокруг них.

Прерви Мин лечение сейчас, девушка погибла бы. Ее ци лишь начала проходить по внешним путям вместе с лекарственной силой. Возле сердца оставались разрывы, и начертатель удерживал обходные соединения собственной духовной энергией. Оборвись связующая нить, лекарство хлынет в эти раны. Чтобы освободить руку, требовалось укрепить сеть.

Мин оставил левую ладонь над ключицей Су Лин, продолжая подпитывать узор. Правой вновь взял кисть и повел ее вдоль ребер к солнечному сплетению. Он укреплял существующий узел, чтобы тот выдержал течение ци без постоянной подпитки начертателя.

Над порогом затрещали камни. Талисманы со «Знаком Уплотнения» и «Кругом Замыкания» вспыхнули коричневым светом, принимая удары. Бумага нагревалась от вложенной силы, печати сдерживали удары, а вокруг креплений уже сыпалась кладка. Ловцы всадили в образовавшийся зазор тяжелый лом, и снаружи раздался скрежет.

Су Лин лежала неподвижно и изо всех сил направляла ци по чернильным линиям. От ударов в заслонку она вздрагивала, сжимала челюсти и снова сосредоточивалась на течении ци. Враги приближались, а девушка даже сесть сейчас не могла. Она безоговорочно доверила Мину свою жизнь и помогала ему единственным доступным способом. Пилюля уже затянула крохотные ранки от игл, закрыв пеплу путь под кожу.

Снаружи треснул камень. Верхний край заслонки просел, и вместе со сквозняком в камеру ворвался пепел. В пролом протиснулся ловец в белой лекарской маске. Он увидел склонившегося юношу и занес клинок; по лезвию стекала зеленоватая отрава. Удар пришелся бы Мину в спину. Кисть продолжала двигаться по коже Су Лин. Мин послал мысленный приказ посоху, лежавшему на полу, и «Драконий Хребет» взлетел с настила. Ловец успел лишь дернуть рукой, когда нижний торец белой кости врезался ему в кадык. Начертатель все так же смотрел на лазурную линию под ребрами девушки.

В шее врага хрустнуло. Он захрипел, выронил клинок и рухнул назад, завалив пролом собственным телом. Этих мгновений Мину хватило. Кончик кисти соединил укрепляющие штрихи с центральным узлом под ребрами Су Лин. Начертатель ослабил собственную подпитку, и поток удержался в чернильных руслах.

По внешнему контуру пробежал золотисто-лазурный свет. Сеть приняла на себя весь напор, и Мин убрал ладонь. Су Лин глубоко вдохнула, свободно расправив грудь. Боль и свист исчезли, на губах больше не выступали капельки крови. Мин выпрямился, стянул с плеч свой просторный халат из плотного черного шелка и накрыл обнаженное тело девушки, укутав ее до самого подбородка.

— Лежи здесь, — бросил он, подхватывая посох. — Я закончу с остальными.

Юноша вышиб ногой перекошенную заслонку и шагнул в серую пепельную круговерть заброшенного двора. Трое оставшихся ловцов оттаскивали мертвого товарища от пролома, переругиваясь сквозь белые маски. Увидев начертателя, они бросили тело и вскинули серповидные клинки. Мин сократил расстояние до них раньше, чем пепел от рухнувшей заслонки успел опуститься на землю.

Удар раздробил колени ловцу справа. Тот упал, а Мин развернул посох и вогнал костяное навершие второму в висок. Хрустнул череп, белая маска намокла кровью. Последний успел занести руку с веером отравленных игл, но начертатель шагнул вплотную и перехватил его запястье. Рывком выломал локоть, затем ткнул в основание горла, оборвав крик. Ловец с разбитыми коленями еще пытался ползти к своему клинку. Мин достал его ударом по затылку.

Все закончилось меньше чем за десять вдохов. Мин убедился, что ловцы мертвы, снял с их поясов дорожные кошели с жетонами и вернулся в печную камеру. За собой привалил вход тяжелым обломком заслонки, оставив под сводом узкий проем.

Су Лин уже сидела, прислонившись спиной к кладке. Черный халат висел на ее плечах и собирался складками на коленях. Девушка обеими руками прижимала широкий ворот к шее, прикрывая ключицы. Из-под подвернутых рукавов выглядывали бледные запястья; чуть выше, на предплечьях, мерцали тонкие линии свежих знаков. При виде Мина она покраснела. Совсем недавно этот парень касался кистью всего ее тела, поддерживал под спину, а затем она сама потянулась его поцеловать. От одной мысли об этом сердце билось чаще. Но смущение смешивалось с огромным, почти детским облегчением. Су Лин подобрала колени, освобождая ему сухое место на кирпичном настиле.

Мин сел рядом и потер испачканные тушью пальцы. Посмотрел, как свободно сидит на девушке его халат, и усмехнулся.

— Смотри не прожги шелк своим смущением, госпожа Су, — сказал он. — Му Кай едва не поседел, пока торговался за эту ткань с лучшими ткачами Чияня. Если вернешь в дырах — купец выставит тебе счет в половину торговой хартии.

Су Лин улыбнулась ему. Прежняя надменность куда-то делась, и Мин с удивлением понял, что впервые видит ее такой открытой. Сейчас она могла просто шутить с ним, забыв о клановых счетах и упреках. Даже поддразнивая начертателя, девушка смотрела на него с теплом.

— Если твой купец посмеет заикнуться о плате, я велю управляющим Звонкой Струны переписать на него половину шелковых складов северного квартала, — ответила она. — Думаю, этого хватит, чтобы покрыть ущерб за твой драгоценный балахон.

Под ребрами болело уже слабее, лекарственная ци проходила по внешним каналам к поврежденной плоти и стягивала надрывы. Мин тоже мог наконец передохнуть. Некоторое время они сидели молча, прислушиваясь к ветру за заслонкой.

Су Лин заметила чернильный след у него на щеке и протянула руку. Мин приподнял бровь, но позволил ей стереть пятно чистым краем рукава. Девушка проверила, что убрала всю тушь, и только тогда поняла, чем воспользовалась. На черном шелке остался развод.

— Вот теперь твой халат испорчен окончательно.

— До тебя его носил начертатель. Он видел и похуже.

Су Лин рассмеялась, тут же прижала ладонь к ребрам и посмотрела на Мина. Тот достал бурдюк, протянул ей и устроился удобнее, вытянув ноги между кирпичами.

— Пей понемногу.

Она сделала несколько глотков и вернула воду. Пока Мин пил, Су Лин подобрала лежавшую рядом пипу, бережно убрала оборванные струны под ремень и прижала инструмент к коленям. Теперь можно было разглядеть трещины в лаке и подумать о починке. Еще недавно ей казалось, что она уже никогда к нему не прикоснется. Она поставила пипу у стены и подвинулась ближе к Мину.

Лекарству понадобилось больше двух часов, чтобы впитаться в израненную плоть. Мин разжег угли возле Су Лин; девушка протянула к теплу озябшие руки. Теперь, когда боль отступала, ей особенно горько было вспоминать предательство лекаря.

— Дэн Жэнь служил нашему дому очень долго. Мой отец доверял ему безоговорочно. Он заваривал лечебные травы для патриарха теми самыми руками, которыми вчера загонял стальные иглы мне под ключицы.

Вспоминая плен, она отняла руки от огня и стиснула ворот халата.

— Когда меня связали подавляющими цепями, Дэн Жэнь лично проверял узлы. Он наклонился ко мне и велел конвоирам беречь мое горло и связки. Сказал, что Се Умин желает получить «Звук Души» неповрежденным, иначе за каждый хрип с них снимут по лоскуту кожи. А Тай Цзина они избили до полусмерти, но лекарь влил в него эликсир крови с одним лишь приказом: «Не дать умереть до отправки. Мечник должен стоять на ногах у алтаря».

— Куда они его уволокли? — спросил Мин, проверяя натяжение ремней на своем посохе.

— В старую перевалочную лечебницу, — ответила девушка. — Она вырублена в скале под самым Пепельным Перевалом, на стыке древних трактов. Дэн Жэнь ждет подкрепления: со стороны Четвертого Маяка уже идет свежая смена конвоя Дворца Пепельной Звезды. Как только они прибудут, пленников погрузят в железные повозки и увезут через перевал прямиком к Последнему Маяку. Если мы опоздаем к смене стражи, Тай Цзина больше никто не увидит живым.

Су Лин шевельнула плечами и медленно встала на ноги. Линии на ее коже мерцали мягким светом, поддерживая ток ци; движения оставались осторожными, но тело уже слушалось без прежней смертельной слабости. Мин оценил ее шаг и покачал головой:

— Драться в полную силу ты не сможешь. При первом же серьезном выбросе звуковой техники внешняя сеть лопнет, и твои меридианы снова разойдутся.

— Я не останусь сидеть в печи, Лу Мин, — отрезала она, и в ее синих глазах вновь блеснула сталь. — Дэн Жэнь должен ответить за предательство моего отца.

— Ты пойдешь со мной, но в пекло не полезешь, — сказал начертатель. — Поднимешься по склону и займешь позицию у наружного уступа, откуда просматривается восточная дорога. Если свежий конвой покажется раньше времени, подашь знак струной. Твоя задача — не дать им ударить мне в спину.

Су Лин встретила его взгляд, помедлила мгновение и коротко кивнула, признавая его правоту.

Девушка подобрала пипу, и они покинули заброшенную плавильню через узкий верхний проем. Серый пепел по-прежнему укрывал камни. Двигаясь вдоль скалистых выступов, они за полчаса добрались до отрогов перевала.

Впереди, над пропастью, темнели каменные своды старой лечебницы. Входные ворота из кованого железа охраняли четверо рослых бойцов в глухих серых одеждах. Чуть ниже по склону, у основания стены, Мин приметил колодец, поросший сухим лишайником. Отцовская карта подсказывала обходной путь через этот заброшенный водосток.

Оставив Су Лин в расщелине над дорогой, Мин бесшумно соскользнул вниз по осыпи. Он ухватился за ржавые железные скобы и спустился в сырой подземный ход. Мин придержал посох, чтобы кость не задела тесные стены, и двинулся вперед.

Он прошел по темному коридору несколько десятков шагов и остановился у полусгнившей деревянной решетки. Сквозь щели падал свет масляных ламп. За преградой находилась подвальная палата: вдоль стены тянулись клетки, а посредине стоял широкий каменный стол с желобом по краю.

На столе лежал Тай Цзин. Цепи проходили поперек его груди и бедер, удерживая тело на камне. Левый глаз заплыл, на губах засохла кровь. Мечник повернул голову на звук шагов и попробовал приподняться. Цепь натянулась, звякнув о железное кольцо в столешнице. Ритуальный колокольчик ударил один раз.

Тай Цзин выгнулся, пальцы на скованных руках разжались. Он рухнул обратно на камень и закашлялся. Практик дождался, пока мечник затихнет, и поставил колокольчик на край стола. Мин задержал взгляд на его руке. Вот как они удерживали Первого Меча. Бао Ту упоминал об этом, одного звона хватало, чтобы мечник лишился сил.

В палате находились трое мастеров. Двое стояли возле стола, третий дежурил у двери, перегородив выход. Мин выбрал того, кто звонил. Этого следовало убрать прежде, чем начнется бой: в суматохе он вполне мог снова схватиться за колокольчик.

Из-за двери вышел лекарь с раскрытой шкатулкой. Мин увидел серые иглы с плоскими шляпками, такие же совсем недавно торчали в теле Су Лин. Дэн Жэнь положил шкатулку возле головы пленника и отогнул пропитанный кровью ворот его одежды.

— Не трать силы, — сказал лекарь. — Я поддерживал тебе жизнь всю дорогу. Было бы досадно потерять тебя сейчас.

Тай Цзин плюнул ему в лицо. Слюна с кровью попала на щеку, и Дэн Жэнь отступил на шаг. Вытерся рукавом, осмотрел пятно и повернулся к стоящему у двери мастеру.

— Где конвой Дворца?

— Всё еще в снегах, господин.

Мин опустил ладонь на нижнюю перекладину решетки. Сухое дерево крошилось под пальцами; толчка хватит, чтобы освободить проход. Он поднес посох к самой преграде и большим пальцем нащупал замок. Отсюда до человека с колокольчиком оставалось несколько шагов.

Лекарь тем временем взял из шкатулки первую иглу. Тай Цзин смотрел на нее, тяжело дыша сквозь разбитые губы. Дэн Жэнь наклонился к пленнику и прижал пальцы к его ключице, выбирая место.

— Готовьте чаши для очищения. Свежий конвой задерживается в метели, но господин Се не станет ждать. Я запечатаю мечника и мы двинемся дальше.