Скрежет рассекаемого воздуха резким эхом прокатился между стволами черного железа. Лу Мин бесшумно перетек за широкий металлический корень, сливаясь с густой тенью дерева, и устремил взгляд вперед. В тридцати шагах впереди разворачивалась отчаянная схватка на полное истощение.

Тай Цзин тяжело прижимался спиной к массивному кованому стволу. Гордость северных земель, Первый Меч континента, выглядел пугающе: левый рукав халата пропитался свежей кровью и свисал лохмотьями, перебитая рука мелко подрагивала, а ткань на груди покрывали десятки рваных разрезов. Ножны с оружием мечник примотал к собственному бедру куском оторванного кушака. Он прижимал руку поверх них, блокируя любые попытки пустить сталь в ход.

Мечник в полной мере усвоил смертоносный закон этой аномалии. Взмах лезвия пробуждал местный лес, заставляя шквал кованых листьев мгновенно резать нарушителя на куски. Тай Цзин выживал исключительно за счет поразительной работы ног. Парень смещался на полстопы, резкими нырками уходил от ударов, и выставлял перед собой щиты из плотной ци, которые тут же с треском лопались под градом летящих из ниоткуда невидимых ударов.

Самого противника видно не было. Нападение велось со слепых зон. Лу Мин опустился на корточки, распахнув Духовное чутье на полную мощность. Воля начертателя начала быстро распутывать клубок боя.

Источником атак служили длинные стальные иглы. Они летели из-за плотной кроны на противоположной стороне просеки. Игла врезалась в ствол над головой мечника, металл тонко звенел, и этот звук запускал природный резонанс Железной Чаши. Ближайшие к точке удара листья-лезвия срывались с ветвей, подхватывались течением энергии и обрушивались на Тай Цзина смертоносным дождем.

Взгляд Духовного чутья прошел по линии полета игл и уперся в затаившуюся фигуру.

Хэ Гуй из Дома Тысячи Игл комфортно устроился на широкой железной ветви, надежно укрывшись за толстым переплетением сучьев.

Чуть в стороне, под корнями соседнего дерева, восприятие начертателя зацепило две угасающие ауры. Тела практиков лежали в лужах собственной крови. На их изодранных шеях зияли пустые места, нефритовые пропуски исчезли.

Смысл происходящего был прост. Хэ Гуй устроил здесь охотничьи угодья. Владея дистанционным стилем, он использовал законы леса как собственную силу. Метатель загонял сюда случайных жертв, заставлял их обнажать оружие для защиты или бил иглами, за которыми следом летели листья, усиливая атаку в разы. Затем он просто собирал артефакты защиты с трупов. Этот человек явно планировал пройти как можно глубже в Небесный Разлом или выгодно перепродать пропуски выжившим. На поясе убийцы уже позвякивала связка трофейных жетонов.

Тай Цзин с шумом выдохнул. Синий щит ци мигнул и опал. Серебряное Ядро мечника истощило свои резервы, удерживая глухую оборону. И, судя по усталости метателя, держался он долго.

Охотник злобно оскалился, вытянул из наручей сразу десяток длинных игл и сжал их между пальцами обеих рук. Энергия хлынула в металл. Метатель готовил широкий веерный бросок, надеясь окончательно похоронить упрямого мечника под сплошным потоком из железной листвы, которая уже задрожала, готовая сорваться к обнаженному оружию.

Пальцы Лу Мина скользнули за пазуху, и кусок бумаги лёг в ладонь. Хэ Гуй резко выбросил руки вперёд. Иглы сорвались с его пальцев, но в ту же долю удара сердца начертатель влил в бумагу импульс ци и коротким щелчком послал талисман под ноги убийце, сидевшему на ветви.

«Знак Давления» вспыхнул тусклым бурым светом, когда сталь покинула пальцы Хэ Гуя. Усиленный контур накрыл ветвь и пространство вокруг неё столбом невидимой тяжести. Едва сорвавшись с пальцев, иглы угодили в зону сдвига, и их полёт оборвался. Стальные шипы рухнули вниз и со скрежетом вонзились в толстую ветвь у самых сапог Хэ Гуя. От удара по стволу прокатился металлический звон.

Закон леса тут же сработал, брошенные иглы разбудили дерево под ногами самого охотника. С окружающих ветвей с шуршанием сорвались сотни тонких кованых листьев и сомкнулись в чёрный рой. Развернувшись в воздухе, этот рой понёсся на опешившего метателя. С перекошенным лицом Хэ Гуй вскинул руки и выжал из каналов все что было, пытаясь создать защитный купол.

Но Дом Тысячи Игл учил своих адептов пробивать чужие щиты с расстояния, в ближнем бою их оборона всегда проседала. Тонкая пелена энергии смягчила первый десяток попаданий и лопнула.

Стальные листья прошлись по человеку. Истерзанное тело кулем свалилось с ветви на землю, оставляя на железе густые красные потеки. Хэ Гуй еще хрипел, пуская кровавые пузыри, когда Лу Мин неспешным шагом вышел из укрытия.

Начертатель приблизился к поверженному врагу, присел рядом и одним движением сорвал с пояса связку нефритовых жетонов. Собственный пропуск метателя отправился туда же.

Лишенный защиты, Хэ Гуй широко распахнул глаза. Окружающее пространство Небесного Разлома мгновенно обрушило на раненого свою первобытную тяжесть. Огромное давление вжало его в землю, грудная клетка убийцы хрустнула, и он окончательно испустил дух. Жадность погубила его, тогда как судьба подкинула добычу, которую он не способен загнать.

Мин убрал трофеи во внутренний карман, поднялся и зашагал к Тай Цзину.

Мечник осел по гладкому стволу, здоровой рукой он крепко зажимал разорванное предплечье, стараясь остановить кровь. Его лицо приобрело бледный цвет.

Подойдя ближе, Мин бегло оценил состояние парня.

Духовное Чутьё скользнуло по телу мечника в поисках серой нити, которую Се Умин пытался оставить на нем и Бао Ту.

— Ты избавился от пепельного мотылька?

— От какого ещё мотылька? — Тай Цзин нахмурился.

Юноша на миг задержал на нём взгляд, но ничего не сказал. Если он проник настолько глубоко, что даже Мин не смог его обнаружить, то и вытащить его не выйдет.

Из пространственного кольца начертатель вытащил красную пилюлю восстановления, пахнущую травами — одно из сокровищ патриарха Син Юаня. Юноша бросил лекарство.

Красный шарик ударился о грудь мечника и упал ему на колени.

— Запишу на счет Дома Лазурного Клинка, — произнес Лу Мин будничным тоном. — С процентами.

Тай Цзин поднял взгляд, его сухие губы растянулись в слабой кривой усмешке. Он подцепил пилюлю окровавленными пальцами и проглотил. Чистая целебная ци моментально ударила по руслам, заставляя рану стягиваться и выгоняя слабость из истощенных мышц.

— Эта пилюля… отменного качества. Благодарю, Лу Мин, — выдохнул мечник, опираясь затылком о металл. — Без возможности обнажить сталь я превратился в тренировочный манекен. В этой чаще меч приносит лишь верную гибель. Второе поражение от тебя за последние дни, это становится неприятной тенденцией.

— Мертвецы редко переживают из-за долгов и унижений. Почему ты не вернулся и не выбрал другой путь, когда узнал законы этого места?

Дыхание Тай Цзина начало выравниваться. Лекарство патриарха Обители быстро возвращало краски на его лицо.

— Первый Маяк выполняет роль распределительного узла, — ответил мечник, указывая подбородком в сторону начала леса. — Внутри скрыта сплошная пелена тумана. В ней спрятаны разные портальные тропы, уводящие в случайные зоны Разлома. Подавляющее большинство вошло туда вслепую, полагаясь на удачу.

Мечник осторожно размял здоровое плечо.

— Древние секты берегут свои записи. Обрывки карт, дневники предков. Мой Дом передает из поколения в поколение записи единственного выжившего в экспедиции двухвековой давности. В его свитках описывалось это место — «Железная Чаша». Я намеренно искал проход сюда. Я уверен, что если пойду путем своих предков, то найду клинок. И наконец верну «Лазурный Рассвет» в свой клан. Ради него я приму любые законы этой проклятой территории.

* * *

Некоторое время ушло на восстановление. Тай Цзин туго перетягивал разодранное предплечье широкой полосой плотной ткани. Кровь перестала течь, а дыхание мечника постепенно возвращалось к привычному размеренному ритму.

Их короткая передышка среди опасных металлических зарослей близилась к концу, и в тот момент воздух тяжело дрогнул.

ТУ-У-У-УМ.

Густой, всепоглощающий раскат от столкновения двух чудовищных масс прокатился по ущелью, проникая прямо к костям. От этого звука перехватило горло. Земля под ногами качнулась. Мин инстинктивно перехватил древко обеими руками, ожидая нападения, однако ничего не произошло.

Прошла долгая пауза, заставившая напрячься до предела.

Спустя дюжину вдохов гул повторился. ТУ-У-У-УМ.

Каждый ствол чёрного железа в радиусе видимости мелко завибрировал в ответ на эту звуковую волну. Кованые ветви заскрипели с мерзким дребезгом. Над головами зашелестела листва, готовая в любой миг сорваться смертоносным дождём, однако осталась на ветвях.

— Источник находится где-то впереди, — тихо сказал Мин, поворачиваясь к центру чащи. — Звук расходится равномерными волнами. Эта пульсация не похожа на эхо боя или шаги зверя. Больше напоминает удары молотом о наковальню.

Тай Цзин молча кивнул и, поправив примотанные к бедру ножны, двинулся вслед за начертателем.

По мере продвижения лес становился моложе. Толстые многовековые стволы из почерневшей духовной стали остались позади, уступив место молодняку. Здешние деревья были тоньше, а их рыхлую кору покрывали мягкая окалина и странные наросты.

Мин остановился перед одним из тонких стволов и приподнял брови.

В сером податливом металле проступал человеческий силуэт. Местная порода поглотила практика и застыла поверх его плоти уродливым стальным коконом. Вытянутые в стороны руки обросли зачатками железных ветвей. Шлак забил раскрытый в беззвучном крике рот, а пустые глазницы затянула тонкая свинцовая плёнка. Человек стал семенем для нового дерева.

Тай Цзин подошёл к соседнему наросту и замер с окаменевшим лицом.

Здоровой рукой он скребанул по мягкой коре, сдирая свежую окалину с груди замурованного тела. Там тускло блеснул искорёженный металл старинного доспеха. Вторым движением мечник полностью расчистил небольшую нагрудную пластину, и на потемневшей стали проступил выгравированный символ парящего лазурного клинка.

За всё время знакомства Тай Цзин впервые потерял самообладание.

Пальцы мечника дрогнули. Он спешно отступил назад, а дыхание сорвалось на рваный сип.

Знаменитый Первый Меч континента отвернулся от мертвеца, тяжело опираясь здоровым плечом о соседний ствол и до хруста стискивая зубы. То, что он нашел человека в доспехе своей секты стало железным подтверждением того, что он выбрал верный путь.

Но цена этого знания оказалась слишком тяжелой. Забытая экспедиция предков, ушедшая в Небесный Разлом во время его прошлого открытия, не просто сгинула в сражениях. Эти люди послужили удобрением для проклятого леса.

Мин провёл Духовным чутьём по доспеху, отмечая, как остаточная ци давно мертвого мастера Лазурного Клинка всё ещё слабо циркулирует внутри железного ствола, питая прорастающие на нём ветви.

— Лес вытягивает их основу, чтобы расти, — произнес начертатель. — Если не хочешь стать соседним саженцем, соберись. Удары становятся громче.

Они продолжили путь. Каждая следующая сотня шагов давалась труднее предыдущей. Рокот набирал чудовищную плотность, и теперь от этих раскатов закладывало уши, а земля под сапогами мелко и непрерывно тряслась. Вскоре деревья расступились.

Практики выскользнули из тени молодняка и рухнули на колени у самого края гигантской проплешины.

В центре Железной Чаши раскинулась круглая площадка, вытоптанная до голого камня. Столетиями удары сглаживали породу, стирая с неё каждую неровность. Посреди пустого круга возвышалась исполинская наковальня, превосходившая размерами любой двухэтажный постоялый двор Чияня.

А возле неё трудился сам хозяин проклятой чащи.

Это был колоссальный монстр из плотного, текучего железа. Головы у существа не было: на месте шеи бугрился спил с рваными краями, из которого непрерывно сочился едкий дым. Могучие плечи плавно перетекали в массивные руки. По телу пульсировали жилы жидкого металла, перегоняя раскалённую докрасна внутреннюю силу. Привычных органов чувств у монстра не было. Существо действовало вслепую, полагаясь лишь на первобытную мощь.

Обеими руками чудовище сжимало исполинский кузнечный молот. На наковальне лежала заготовка из чистейшей духовной стали, раскалённая до багрового свечения.

Безголовый кузнец занёс свое орудие высоко над раскаленной заготовкой. Пространство вокруг рукояти молота исказилось от концентрированной энергии.

— Ложись! — рявкнул Мин, силой дергая Тай Цзина за край халата.

Они вжались в жесткий мох ровно в то мгновение, когда молот обрушился на наковальню.

ТУ-У-У-УМ.

Чудовищная звуковая волна ударила во все стороны сплошным невидимым лезвием. Ударная мощь прошлась по всей Железной Чаше, и деревья по периметру площади немедленно отозвались на это колебание первобытным рефлексом. Кованые ветви дернулись. Сплошное облако бритвенно-острых железных листьев сорвалось с крон, выплевывая тысячи клинков в образовавшуюся пустоту над площадью.

Смертоносный дождь пронесся прямо над головами распластавшихся практиков. Сталь с визгом резала камни, вонзаясь в мох и отсекая мелкие наросты с соседних деревьев. Это совершенно не походило на целенаправленную атаку разумного стража, монстр просто бил по металлу, а окружение отвечало на это своим возмущением.

Пересечь площадь во время такой ковки было попросту невозможно. Центр Железной Чаши превращался в перемалывающую всё живое мясорубку при каждом ударе. Подойти вплотную к наковальне означало превратиться в кровавое решето за одну долю секунды.

Летящие лезвия наконец-то осели. Безголовый кузнец медленно поднял тяжёлое орудие, готовясь к следующему удару. Стальная пыль над площадкой успела осесть.

Мин чуть приподнял голову над мхом, не отрывая глаз от движений гиганта. Он принялся искать ритм в работе кузнеца. Любой механизм подчинялся определённому такту. То же правило действовало для формаций и природных аномалий.

Юноша следил за каждым опусканием молота и перед очередным взрывом железной листвы плотнее прижимался к земле. Его губы едва заметно шевелились.

— Семь… Восемь…

Девятый удар содрогнул площадь.

Оглушительный скрежет рвущегося металла слился со звоном разлетающихся лезвий. Дождь стальных клинков обрушился на площадь, а монстр застыл. Текучее железо внутри его тела замедлило ход и отхлынуло от могучих плеч прямо к массивному ядру в грудной клетке. Чудовище словно сделало долгий вдох, собирая энергию для нового цикла ударов.

Три долгих вдоха молот лежал на раскалённой заготовке. Застывшие железные деревья успокоились.

— Девять ударов, — тихо буркнул Мин.

Он повернул голову к тяжело дышащему мечнику, чьи глаза до сих пор пылали мрачной решимостью отомстить за своих погребенных в коре предков.

— Окно открывается после девятого удара, Тай. Этот слепой кузнец делает длинный вдох перед новой серией, и пока он тянет энергию обратно в грудь, деревья остаются неподвижными.

Пальцы начертателя с силой вдавили край плашки в паз посоха. Белая драконья кость отозвалась готовой к выбросу мощью.

— Готовь свои ноги, мечник. Как только этот утюг ударит в девятый раз, у нас будет ровно три вдоха, чтобы добраться до наковальни и не умереть.