Стоило сделать последний шаг, как плотная завеса перехода лопнула, и ступени из фиолетового света бесследно растворились под подошвами.

Мин ступил на холодный камень.

Во все стороны уходила покрытая коркой окаменевшего мха исполинская площадь, по краям которой терялись в сером тумане циклопические колонны с полустертыми изваяниями драконов. Мин запрокинул голову.

Там в разорванной вышине покинутый им мир застыл вверх ногами. Перевернутые горные гряды Срединных Земель теперь отвесно уходили в бездонную пустоту, пока зацепившиеся за изнаночные долины облака скрывали крохотные мерцающие огни девяти башен Чияня.

Местный воздух ощущался совершенно иным.

Тяжелая древняя ци обрушилась на плечи с такой мощью, что ради самого обычного вдоха любому практику пришлось бы стиснуть зубы и до предела напрячь мускулы. Однако пять нефритовых пропусков под одеждой Мина тотчас же отозвались на чужеродную энергию. Камни загорелись изумрудным свечением и развернули вокруг юноши плотный покров, моментально отсекший давление этого странного места.

Многим повезло куда меньше. Практики малых Домов, владевшие лишь одним жетоном, сразу пошатнулись, с хрипом втягивая воздух сквозь зубы и покрываясь испариной от колоссального внешнего давления.

На дальнем краю площади стоял Се Умин. Посланник Дворца Пепельной Звезды чувствовал себя совершенно нормально, даже не имея жетонов. Широкий рукав юноши едва заметно качнулся.

Из темной ткани бесшумно вылетели несколько крохотных серых теней. Пепельные мотыльки напоминали хлопья сухой золы, кружащейся над костром. Они не несли в себе колебаний ци, не оставляли следов в воздухе и скользили по привязкам крови, украденным в лекарских покоях Чияня.

Шесть теней плавно опустились на камни за спинами избранных. По одному мотыльку досталось Су Лин, Тай Цзину, тяжело сопящему Бао Ту, скрытному Хэ Гую и ещё двоим. Насекомые мгновенно слились с тенями воинов, не издав ни звука. Миг спустя серые метки бесшумно скользнули вверх по ногам избранных и растворились под кожей, затаившись в их плоти. Никто из практиков даже не повернул головы, занятый распределением сил.

Седьмой мотылёк устремился к тени Мина.

Начертатель почувствовал неладное за долю секунды до касания, все тридцать шесть каналов его Малого Небесного Круга разом пронзил колючий зуд, а Духовное Чутьё выхватило почти неразличимую серую нить, тянувшуюся прямиком к бледной кисти Се Умина.

Оставшись на месте, Мин лишь слегка двинул рукой. Сквозь подошву в камень ударил короткий импульс ци, этого оказалось достаточно чтобы раздавить мотылька, но связь все еще тянулась к нему. Пришлось задействовать кое-что посерьезнее.

Почти одновременно с этим указательный палец начертателя коротко резанул воздух под полой широкого халата, и Начертание Пустоты тут же отозвалось резким росчерком «Знака Жатвы». Тонкое лезвие из золотистой энергии рассекло связующую нить.

Вслед за едва слышным щелчком, долетевшим через всю площадь, на ладони Се Умина сама собой прорезалась тонкая кровавая полоса.

Посланник Пепельной Звезды замер. Он медленно поднял руку к глазам, разглядывая проступившую капельку крови, а затем перевёл взгляд через головы десятков практиков точно на фигуру начертателя.

Тонкие губы Се Умина разошлись в холодной, хищной улыбке. Добыча только что показала зубы.

Мин тем временем сжал и разжал кулак.

«Начертание Пустоты теперь переносится куда проще. Я не чувствую проблем используя один символ. Нужно будет найти предел, чтобы в бою не…»

«Три символа, — буркнул Гу Лань. — Зная тебя, будешь харкать кровью, но нарисуешь четвёртый. Вот только даже четырёх мало, чтобы победить этого парня в сером. Мы до сих пор не прощупали его силу».

— Выдвигаемся! — прогремел голос старейшины одной из ведущих сект.

Площадь пришла в движение. Семьи, Дома и секты сбивались в привычные боевые порядки, после чего расходились по собственным маршрутам. Одни отряды уходили по узким горным тропам, другие спускались в затянутые серым туманом низины, но самые многочисленные группы потянулись к главному тракту, широкой дороге, которую многие экспедиции подряд расчищали предыдущие поколения исследователей. Она уходила на перевал между двумя зубчатыми скалами.

Мин задержался у края площади, наблюдая за уходящими. Уже на первых сотнях шагов зелёные пропуска на шеях идущих впереди начали мутнеть, местная первобытная ци медленно въедалась в нефрит, истощая защитный ресурс каждого артефакта. Дорога требовала постоянной платы за каждый метр пути.

Юноша извлек из кармана отцовскую карту. Она ожила в ту же секунду, как духовная сила Мина коснулась кожи. Золотая роза ветров вспыхнула, и вместо проторенного перевала карта озарила ярким пульсирующим светом глухую скальную стену в трёхстах шагах западнее общего пути. Там высилась каменная кладка древнего водосброса, наполовину заваленная циклопическими балками.

Мин скользнул вниманием внутрь за пазуху, к старинному артефакту.

— Дед, узнаёшь место?

Гу Лань молчал. В этом неподвижном молчании древнего старца чувствовалось такое тяжёлое напряжение, какого Мин не слышал от него даже в моменты смертельной опасности. Старик смотрел на эти развалины через чувства носителя и явно боролся с призраками собственного прошлого.

Вопросов Мин решил больше не задавать, как очнётся, сам вернётся к нему с ворчанием.

Пока отряды сект втягивались в горное ущелье под прикрытием щитов, одинокий юноша в тёмном халате свернул в сторону.

Мин легко перемахнул через обрушенные балки и протиснулся в узкий пролом высохшего водосброса. За его спиной сомкнулись вековые плиты. Шум сотен голосов, лязг доспехов и грохот шагов экспедиции исчезли в то же мгновение, отсечённые толщей горы.

Туннель уходил глубоко вниз. Мин спускался по гигантским ступеням, когда-то предназначенным для бурных потоков, пока впереди не забрезжил чистый дневной свет.

Выход из водосброса вывел его на пологий склон, откуда открывался вид на древний лесной массив. Деревья здесь вздымались в небо на десятки метров, их стволы отливали серебром, а под ногами раскинулся ковёр из крупных белых цветов, источавших терпкий травяной аромат.

Вдоль опушки несла свои воды Великая Янь. Вопреки всем законам географии Срединных Земель, кристально чистый, прозрачный до самого дна поток тёк строго на запад, лениво омывая гладкие валуны.

Пару часов Мин шел спокойно, и едва стоило ему подумать, что эта прогулка может быть безопасной, как шелест травы тут же сменился треском ломаемых деревьев.

Из чащи леса с оглушительным рёвом вывалился окровавленный исполинский медведь. Бронированные пластины на боках были вмяты и покрыты ядовитой слизью. На загривке зверя едва держался Бао Ту. Варвар потерял половину своих ритуальных костяных украшений, его широкая грудь была иссечена глубокими рваными ранами, а из пробитого бедра хлестала кровь.

Следом за ними из чащи хлынула стая тварей.

Мин мгновенно подобрался, оценивая преследователей. Чудовища — ожившие кошмары: серые, сгорбленные тела на четырёх суставчатых лапах двигались с пугающей скоростью. На их вытянутых мордах полностью отсутствовали глаза и ноздри. Вместо пасти вдоль всей головы тянулась вертикальная щель, утыканная тонкими иглами зубов, непрерывно щёлкающих и издающих свистящий стрёкот.

Твари летели наперерез, явно намереваясь зажать обессиленного зверя на берегу.

Мин сделал шаг вперёд. Пальцы сжали две готовые пластины с древней вязью «Знака Взрыва» и «Знака Пронзания», вогнав их прямо в пазы «Драконьего Хребта».

Оружие описало короткую дугу.

Торец белого посоха ударил в землю. Вспыхнувший багровый луч прошил пространство над травой, врезался в самую гущу нападающей стаи и взорвался с раскатистым грохотом.

Ударная волна разметала чудовищ во все стороны. Троих разорвало на куски прямо в воздухе, залив траву чёрной маслянистой жижей, а остальных просто размазало по стволам серебряных деревьев.

Бао Ту рухнул с загривка медведя на камни у воды, с трудом удерживая равновесие. Медведь тяжело завалился рядом, прикрывая хозяина массивной лапой и шумно втягивая ноздрями влажный воздух.

Варвар сплюнул кровь в чистую речную воду, с яростью уставившись на своего спасителя:

— Эй, начертатель! — прохрипел Бао Ту, скалясь сквозь разбитые губы. — Какого демона ты лезешь⁈ Кто тебя просил мне помогать⁈ Я бы сам… кха-кха… сам бы переломал этим тварям хребты!

— Заметно, — спокойно отозвался Мин, подходя ближе и опираясь на посох. — Твои ребра держатся исключительно на упрямстве, а твой медведь едва дышит. Еще пара минут такой погони, и вы оба пошли бы им на ужин.

Бао Ту злобно зыркнул на него, но промолчал, тяжело завалившись спиной на бок своего зверя.

Мин опустился на корточки возле одной из разорванных туш. Начертатель перевернул обугленную голову носком сапога. Слепое, гладкое рыло без единого намёка на органы чувств вызывало вопросы.

— Как они брали след? — спросил Мин, глядя на дикаря. — У них нет ни глаз, ни носа. В густом лесу такая стая должна была потерять тебя на первом же ручье.

Бао Ту нахмурился, его рука легла на загривок тяжело дышащего зверя и потрепала его. Мин почувствовал, как они в этот момент активно вытягивали Ци из окружения и направляли между собой, излечивая друг друга.

— Они не теряли, — проворчал варвар. — Они сели на хвост в ту же секунду, как мы с Тянь Ба покинули каменную площадь.

Дикарь поморщился, потирая окровавленный лоб:

— Самое странное… пару раз в ущелье они догоняли нас. Могли навалиться всей стаей и порвать в клочья. Но они просто кружили по бокам, клацали зубами и гнали нас дальше. Словно пастушьи собаки, загоняющие овцу в нужный овраг.

— Тогда может они и правда не охотились?, — произнёс Мин, поднимаясь на ноги. — Может тебя вели по заранее намеченному маршруту.

Начертатель приблизился к раненому варвару. Его Духовное Чутьё скользнуло по окровавленному телу дикаря и мгновенно зацепилось за глубокую рваную рану на левом плече. В глубине разорванных мышц пульсировала крохотная серая искра.

Мин указал концом посоха точно на рану.

— Вот твой поводок.

Бао Ту скосил глаза на плечо, внимательно вглядываясь в него и напрягая все органы чувств. Под кожей что-то шевельнулось, и это что-то, непрерывно выпускало в плоть тонкий, едва заметный след чужой ци.

— Ах ты ж тварь ползучая! — взревел варвар.

Мин протянул руку, собираясь выжечь паразита, но дикарь грубо отпихнул его ладонь:

— Не трогай! Я не просил твоих подачек!

Схватив с пояса широкий охотничий нож, Бао Ту без единого стона вонзил кривое лезвие прямо в собственное плечо. С хрустом провернув металл, он одним безжалостным движением вырезал кусок поражённой плоти вместе с шевелящимся мотыльком, швырнул его на землю и с размаху раздавил сапогом, выпуская свою Ци и уничтожая чужую технику. Здесь, вдали от хозяина хватило и этого.

Глубоко дыша сквозь сжатые зубы, дикарь наскоро залепил рану горстью лечебного порошка.

— Ну и куда ты теперь попрешься, начертатель? — проворчал Бао Ту, поднимаясь на ноги и похлопывая тяжело поднявшегося медведя по шее. — Только не говори, что собираешься идти вдоль реки.

— Именно туда, — кивнул Мин. — Дорога на запад ведёт вдоль русла.

— Плевать я хотел на твои дороги, — фыркнул варвар, упрямо хромая вперёд по берегу. — Мне просто нужно напоить Тянь Ба. Будешь путаться под ногами — скину в воду. И вообще, мы идём порознь! Просто река здесь одна!

Мин усмехнулся и молча зашагал следом.

Следующие пару часов пути превратились в театр одного актёра. Бао Ту непрерывно и громко рассуждал вслух о величии своего клана, сыпал проклятиями в адрес городских сект, громко объяснял медведю, почему начертатели — самый бесполезный народ на земле, и поминутно повторял, что общество Мина ему совершенно не интересно. Начертатель же просто шёл рядом, наслаждаясь звуками реки и лишь изредка вставляя короткие, колкие реплики, от которых варвар начинал забавно раздувать ноздри.

Вскоре берег сузился. Река вошла в скалистый каньон, где русло оказалось наглухо перекрыто завалом из затопленных древних построек. Вековые мореные бревна и каменные крыши образовали сплошную непроходимую плотину.

Мин уже потянулся к талисманам, но Бао Ту лишь презрительно сплюнул:

— Отойди, рисовальщик! Смотри, как работают настоящие мужчины! Тянь Ба, вперед!

Огромный медведь взревел. Земляная ци окутала его лапы, превращая в подобие стальных таранов. Зверь с разбегу врезался в завал, разнося бревна в щепу и выламывая каменные балки единым сокрушительным напором. Через пять вдохов в завале зиял широкий, чистый проход.

Остановившись отдохнуть за разрушенной деревней, Мин достал отцовскую карту, чтобы сверить направление.

Бао Ту, присевший рядом у костра, вытянул шею и вперился глазами в мерцающие золотые линии пергамента. Зрачки варвара округлились, на грубой коже карты были нанесены даже подводные течения и безопасные броды.

— Эй… начертатель, — Бао Ту шумно сглотнул, забыв про свою показную неприязнь. — Отдай карту. Я насыплю тебе полный мешок духовных камней! Заберёшь все ядра, что я добуду в Разломе!

— Нет, — спокойно ответил Мин, сворачивая свиток.

— Слушай сюда! — варвар подался вперёд, хлопнув себя кулаком в грудь с видом человека, предлагающего сделку тысячелетия. — Отдай карту — и я клянусь духами предков, я назову в твою честь своего следующего сына! Будет бегать по степи маленький Бао Мин, орать дурным голосом и бить морды соседским мальчишкам! Такую честь ты ни за какое золото не купишь!

Мин посмотрел на дикаря с нескрываемым сарказмом.

— Избавь этот мир от второго Мина, Бао Ту. Одного более чем достаточно.

Срединные Земли такого точно не переживут.

Варвар обиженно запыхтел, подавив готовые сорваться возражения.

* * *

За разрушенной деревней русло реки совершало крутой изгиб, и как раз на этой широкой каменистой развилке Бао Ту остановился. Взгляд дикаря устремился далеко на юг, где над самым горизонтом возвышались сложенные из костей древних чудовищ исполинские курганы.

— Мой путь лежит туда, — произнёс Бао Ту. Впервые за весь день его тон сделался по-настоящему серьёзным. — Там Звериный Курган. Наследие моих предков.

Мин посмотрел на запад, скользя взглядом вдоль уходящего дальше течения Великой Янь.

— А моя дорога уходит дальше по реке.

Дикарь коротким жестом подозвал медведя. Едва успев сделать первый шаг по уводящей к югу тропе, он внезапно замер и обернулся, бросив на Мина тяжелый взгляд через плечо:

— Эй, начертатель. Тот ублюдок, который подсадил мне мотылька. Он ведь и тебя пометил?

Мин кивнул.

— Если ты встретишь его раньше меня… — Он звонко сплюнул на камни и хищно оскалился. — Я разрешаю тебе его убить. Самым жестоким и болезненным способом. Сделай так, чтобы эта тварь пожалела о том, что напала на нас.

В суровых традициях Долины Тысячи Зверей эти слова считались истинным признанием равного. Мин усмехнулся, вскинув руку в ответном салюте:

— Договорились, Бао Ту. Заставлю его по-настоящему страдать.

Верзила довольно усмехнулся, и пошел дальше. Как только варвар со своим медведем исчезли за южными холмами, Мин развернулся и один зашагал на запад. Он упорно следовал за золотой нитью на отцовской карте, прекрасно понимая, что впереди его ждут темные глубины Небесного Разлома.

Воды Великой Янь постепенно теряли прозрачность. Каменистый брод под ногами перешел в вязкую топь, речные заводи покрылись толстым слоем маслянистого ила, а дышать среди мертвых тростников стало гораздо тяжелее.

У полузатопленного причала старой переправы из черной жижи торчала плита. Мин остановился. Проведя ладонью по щербатому камню, он попытался прочесть высеченные клинописью эпохи Тан строки, которые едва проступали сквозь окаменевшую тину:

«Сей омут стережет Царь Под Илом. Шесть зевов не ведают меры, пожранный камень крепит его латы, а колокола погибших звонят в его утробе. Путник, ступай посуху, не буди спящее…»

Дочитать предостережение не вышло, край плиты был откусан исполинскими челюстями.

Стоило Мину полюбопытствовать, как же выглядит подобное чудовище, как тут же осекся.

Словно в ответ на его мысли в двадцати шагах от берега речная гладь содрогнулась. Вода яростно закипела, исторгая из черной пучины тушу размером с крепостную башню, и на землю тут же обрушилась волна зловонной жижи. Вырвавшийся наружу монстр походил на древнего бронированного ящера. Его укрывал мощный панцирь из речной гальки и затвердевшего тысячелетнего ила, а вдоль всей складчатой шеи прямо в плоть глубоко вросли позеленевшие бронзовые колокола, сорванные когда-то с затопленных монастырей. При каждом шевелении махины этот металл издавал глухой заупокойный звон, тяжело сотрясавший речной воздух.

— Зарекался я не подавать Небу идеи, как меня прикончить… — буркнул Мин. — Не сработало.

Вдоль огромного черепа один за другим раскрылись шесть ярусов челюстей, густо усаженных рядами желых зубов. Царь Под Илом с силой втянул воздух. Следом пасти распахнулись, и чудовище одним выпадом вобрало в себя изрядный кусок каменного берега, отчего прочный грунт вместе с тростником и валунами немедленно сгинул в этом бездонном зеве, с утробным грохотом перемалываясь скрытыми глубоко внутри жерновами.

Мин резко оттолкнулся от топкой земли за мгновение до того, как опора рухнула вниз.

Взмыв в воздух, юноша перехватил «Драконий Хребет». Тридцать шесть меридианов в груди полыхнули, и начертатель с размаху обрушил белый костяной посох на верхнюю пластину панциря твари.

Удар расколол наружный слой камня, во все стороны брызнули осколки. Следом левая рука начертателя впечатала в образовавшуюся трещину талисман, расписанный земляной тушью.

«Знак Разрыва» взорвался прямо в глубине панциря. Мощная вибрация разнесла каменную броню на площади в два человеческих роста, обнажая сочащуюся слизью бугристую шкуру монстра.

Но Царь Под Илом даже не покачнулся.

На брюхе чудовища с хлюпаньем раскрылись три толстых мышечных жгута. Тварь с жадностью качнула черную жижу со дна реки, мутные струи под давлением ударили прямо в развороченную рану. Ил лег в пробоину, за долю вдоха затвердел под действием духовной силы чудовища и образовал новый слой брони, даже толще и прочнее прежнего.

Мин приземлился на торчащий из воды валун и мгновенно вскинул правую руку.

— Хочешь по-плохому — будем по-плохому.

Пальцы сложились в жест меча.

Со свистом разорвав пространство, золотой росчерк Начертания Пустоты обрушился на чудовище. Древняя вязь Знака Пронзания вспыхнула лучом. Он играючи прошил панцирь и толщу плоти, пробив тушу насквозь и оставив в ней дымящуюся прореху.

Колокола на шее монстра зашлись беспорядочным звоном. В тот же миг щели на его брюхе судорожно втянули речную воду, и поток грязи хлынул по каналам тела прямо к пробитой ране. Дыра заполнилась и мгновенно затвердела внутри глухой каменной пробкой.

Зверь бросился вперед.

Его челюсти сокрушительно сомкнулись на валуне, где только что стоял юноша, и за треть удара сердца крепкий камень разлетелся крошевом. Мин уже разорвал дистанцию длинными прыжками по мелководью. Его Духовное Чутьё всё это время прощупывало бушующую громаду, отслеживая малейший переток энергии под броней.

Внешние атаки были бессмысленны. Пока на дне Великой Янь хватало ила, монстр мог бесконечно восстанавливаться, превращая любой нанесенный урон в новый, еще более прочный слой защиты.

Но на четвертом размашистом выпаде твари начертатель уловил в этих ритмичных потоках едва заметный изъян.

Перед тем как втянуть в себя очередную порцию берега, чудовище широко распахнуло все шесть челюстей одновременно. В этот краткий миг хоботки на брюхе прекратили подачу жижи, а внутренние энергетические русла твари резко развернулись в обратную сторону, создавая глубокую всасывающую тягу внутри всех шести глоток.

На какую-то долю вздоха броня зверя осталась без подпитки изнутри.

— Прожорливый, — прошептал Мин.

Большой палец нажал на потайной выступ рукояти.

«Драконий Хребет» с щелчком распался на три части. Начертатель влил заряд ци в обе крайние костяные секции и мощным хлестким броском швырнул их вперед.

Два белых обломка драконьей кости вошли глубоко в верхние раскрытые пасти чудовища, исчезая в темных недрах глоток.

Сам Мин остался стоять на крохотном островке прямо перед центральным, самым широким зевом. Он сжал в руке последнюю часть оружия и не сделал ни шага в сторону.

Царь Под Илом обрушился на островок всей своей сокрушительной массой.

Для любого случайного наблюдателя на берегу исход битвы выглядел бы окончательным поражением человека. Шесть челюстей сомкнулись с громоподобным треском. Островок исчез под напором бронированной туши, поднятая волна смыла остатки берега, а вспенившаяся река через несколько мгновений вновь разгладилась, скрывая следы схватки под черной мутной гладью.

Казалось, юноша сгинул, проиграв этому исполинскому и ужасному существу.

Внутри же зловонной, сжимающейся утробы чудовища Лу Мин уверенно распахнул глаза, и его Духовное Чутьё озарило тьму ярким золотым светом.