Развод проходит тихо и культурно, отчасти потому, что делить нам нечего. Еще до свадьбы мы по моей инициативе заключили брачный контракт. Мне не хотелось, чтобы материальные вопросы хоть как-то влияли на отношения и стали средством шантажа, поэтому имущество – движимое и недвижимое – остается у того, на кого оно изначально было записано. Сын остается со мной. А я искренне желаю бывшему мужу счастья найти того самого человека. Мы еще слишком молоды, чтобы хоронить себя в «соседских» отношениях.

Ничего ужасного. Все решает категория времени. Нет нужды усложнять и копаться в причинно-следственных связях. Все же на самом деле просто: у меня нет времени на человека, который меня не любит. А у него нет времени на меня.

Возможно, ваш поклонник не плохой, просто у вас нет времени на неоднозначные сигналы и чувака, живущего в тридцать лет с мамой.

Возможно, ваш бывший тоже не плох, просто у вас нет времени на человека, который вас не ценит. Ни у кого из нас.

И ваш партнер, возможно, просто инфантилен и может думать лишь о своем образе на вашем фоне, а не о настоящих вас. Но вы не драматическое обрамление чьей-то жизни, у вас есть собственный сценарий. И времени, увы, хватает только на него.

После переезда прошлое сгорает совсем.

Я переезжаю и собираю коробки снова, я стала профессионалом в сборе вещей. Когда сын остается на выходные с отцом и я оказываюсь в пустой квартире, я вновь погружаюсь в печаль. Из брака я вышла, как из глубокой заморозки – в точку, где находилась двенадцать лет назад. И теперь я хожу из угла в угол и пытаюсь понять: есть ли в этом мире что-то постоянное? Насколько постоянна любовь? А страсть? Может, правы современные антропологи и настало время серийной моногамии? Просто институт брака эволюционировал, и я буду каждые семь или десять лет искать себе партнера? Мне не нравится эта идея. Я не думаю, что у меня хватит на это сил – снова и снова привыкать к кому-то. И да, я – одна из тех женщин, у кого из-за аллергии даже нет кота.

Но я жива, поэтому не страшно.

Я поднимаю руки – раз-два-три-четыре, делаю вдох, затем выдох.

* * *

«Я был с тобой слишком добрым», – говорит бывший муж на прощание. Я не отвечаю, мне нечего сказать.

Потом он, конечно, будет жалеть об этих словах. Возможно, даже не один раз, особенно на свиданиях, оплачивая подарки и счета в ресторанах. Как он признается после, другие женщины оказались требовательными. Он скажет, что знакомиться – это очень затратно.

Я кивну: жизнь одинокой мамочки с ребенком тоже временами не сахар. Но она нравится мне гораздо больше той жизни, до операции. Даже когда не хватает на аренду квартиры, даже когда я неделю готовлю одно и то же и берусь за любые самые малооплачиваемые проекты, лишь бы закрыть месяц и уйти в ноль. Даже тогда мне лучше.

А спустя полтора года я влюблюсь и выйду замуж снова.

* * *

Делить нам нечего – кроме картины.

Что ты подаришь мне на Новый год, спрашивает меня муж через неделю после выписки.

Я теряюсь и не знаю, что ответить. У меня для него подарка нет, все деньги ушли на оплату операции и реабилитацию. Честно говоря, о подарках я даже не думала.

2026 год

Подумав, я говорю: хочешь, подарю тебе эту картину?

Хотя именно ее я дарить не хочу.

Давай, отвечает муж.

Картина еще не закрашена до конца, я в процессе. Последние детали я дорисовываю лишь спустя полгода.

Смотри, готово, говорю я. Красиво?

Муж отрывается от телефона. Да, говорит он и погружается обратно в телефон.

Я ставлю картину на шкаф. Краска на ней высыхает, покрывается пылью. А потом, в апреле 2021-го, уже после развода и переезда, я зайду забрать оставшиеся вещи и, заметив картину, сниму ее со шкафа и унесу к себе.

Вечером меня будет ждать скандал.

Ты зачем ее забрала, закричит бывший муж. Это мой подарок!

Не знаю, зачем она ему понадобилась, эта картина, нарисованная в одиночестве в больнице. Он ее даже не замечал. Возможно, его разозлило мое решение, принятое в одиночестве, без согласования с кем-либо. Он просто не знал, что оно далеко не первое.

Картина осталась у меня. Она висит на стене дачного дома, в гостиной. Ее видно сразу, как только переступишь порог: за темным безоконным пространством кухни и дверным межкомнатным проемом начинается пространство светлое и легкое, и в его глубине висит картина – следующий проем в белой раме. За ним разворачивается залитая светом улица в португальском городе, дорога вниз, к морю, – или вверх, к летнему звенящему небу. Анфилада нашей жизни: мы все выныриваем из глухоты и тьмы, проходим через свет и в свет уходим.