5 декабря 1988 года. г. Лобня. Святослав Степанович Григорьев

Вечер я провел весело и с огоньком. Девчата, пришедшие уже изрядно навеселе, долго не церемонились — через часок просто, без обиняков, потащили меня в спальню. А когда мы вымотались и взмокли от жарких кульбитов, они, двумя рыжими потрепанными кошками, отрубились по бокам от меня, тихо посапывая и прижимаясь теплыми боками.

Самое забавное случилось утром. За завтраком, допивая горячий кофе, я решил поинтересоваться у девчат насчет Риты и Медвежонка. Близняшки, как я и предполагал, понятия не имели о матримониальных планах моего друга. А когда узнали, чуть не покатились со смеху.

— Я представляю рожу Риткиного бати, когда Миша придет к нему свататься! — угарала Даша, сидя за кухонным столом и размахивая вилкой с кусочком сыра. Ее глаза блестели от предвкушения. — Он же метр в прыжке, батя её. В очках и с залысиной. И тут такой медведь, к его дочке в женихи набивается… Я думаю, он просто испугается ему отказать.

Маша, в отличие от сестры, смеялась тихо, но её плечи тоже ходили ходуном, а на глазах выступили слезы. Я невольно усмехнулся, представив эту картину. Сценка была действительно комичной.

В общем, завтрак прошел на ура. Девчата, допив кофе и обмениваясь еще парой сальных шуток, покинули мою квартиру около десяти утра. Я же, после очередной коллективной зарядки на улице, где с ясного утреннего неба сыпался легкий, невесомый снежок, взял Чижа и отправился в Лобню.

Не с пустыми руками, конечно. Прихватил банку черной икры, плотную буханку «Докторской», головку сыра и еще кое-какую снедь. Честно говоря, я не был уверен, что Митяю сейчас можно все это есть, но не мне же для него бульоны варить? Пусть мамки его друзей разбираются. А продукты всегда можно сунуть врачу или медсестре — глядишь, и ухаживать за моим другом будут получше. Ну и книгу захватил, конечно. У бабушки дома была приличная коллекция, а Олегу наверняка будет скучно лежать без дела.

— К Митяеву? — подняла на меня уже знакомая женщина в окошке регистратуры немного раздраженный взгляд.

— Да! К брату, — подтвердил я, доставая из кармана куртки левый паспорт.

— А у вас, я смотрю, плодовитая семья, — неожиданно сказала она ехидным и немного стервозным тоном. — Ты за два дня уже седьмой его брат, который навестить приходит.

Она со смешком приняла документы, быстро что-то записала в толстую амбарную книгу, потом подняла на меня хитрый взгляд.

— Ладно! Шоколадку-то принес, обещанную?

— Забыл! — я чуть не хлопнул себя по лбу. Честно говоря, мысль о том, что надо захватить сладкого и правда вылетела из головы. Да и не думал я, что второй день подряд на проходной будет сидеть все та же женщина.

— Больше не пущу, так и знай, — пообещала дамочка, возвращая документы с видом человека, который сдержит слово.

Виновато улыбнувшись, я прошел в «юдоль скорби и тишины», как мысленно обозвал больничный коридор, и взбежал на второй этаж. Как же я ошибался! Ни скорбью, ни тишиной тут и не пахло. Возле двери в палату Митяя на продавленных креслах сидели пара крепких парней и резались в карты, периодически громко о чем-то споря. А из-за самой двери доносилась приглушенная, но все равно мощная рок-музыка.

— Здорово, пацаны! Как там Олег? — подошел я, здороваясь и пожимая им руки.

— А ты кто? — с подозрением посмотрел на меня один из них, лениво отрываясь от карт.

— Да это ж Студент! В натуре! — узнал меня второй и, аккуратно положив карты на кресло рубашками вверх, поднялся на ноги. — Ща!

Махнув мне рукой, он приоткрыл дверь в палату Митяя и, перекрикивая музыку, громко крикнул:

— Олег! Тут Студент пришел! Пущать?

Парень обернулся и приглашающе отошел от раскрытой двери, в которую я немедленно и вошел.

— Здорово, Олежа! — улыбнулся я, осматривая помещение, в котором лежал мой деловой партнер.

Ну что сказать? Устраиваться с комфортом Митяй умел. Сам парень, бледный как бумага, но хоть живой, лежал под капельницей на одноместной кровати. Однако его окружение было не по-больничному богатым. Вся тумбочка лобненского авторитета была забита дефицитом: шоколадки, соки, бутылки с «Пепси-колой», гроздья бананов и даже пара банок иностранного пива и блок красного «Мальборо». Короче, максимально способствующий здоровому восстановлению набор, врачи точно оценят по достоинству.

Возле руки больного на кровати лежали два пульта. Я перевел взгляд — и точно, источником шума оказалась видеодвойка, которую друганы Митяя явно притащили, чтобы их главный не скучал. Кассеты двумя стопками лежали тут же на полу, а на экране телека какая-то иностранная группа, размахивая длинными волосами, отыгрывала концерт.

— … — Олег сказал что-то в ответ на мое приветствие, но из-за громких рок запилов я ничего не расслышал.

Пожевав губами, он догадался взять пульт и нажать на паузу. Картинка на телеке застыла, а сверху появился соответствующий значок. Наступила оглушительная тишина, которую нарушало лишь гудение старого холодильника.

— Привет! — ответил Митяй слабым, но уже хотя бы различимым голосом и слегка улыбнулся. — Ну чё? Нотации пришел читать?

— Не. Я всё в письменном виде, — покачал я головой, садясь на свободный стул у кровати с высокой спинкой, и достал из пакета книгу «Волшебник Изумрудного города». — На! Прочтешь потом — там все изложено.

— На хрена мне детская сказка? — боксер приподнял книгу, с сомнением посмотрел на обложку и положил на кровать рядом с собой.

— Поверь, тебе — в самый раз! — улыбнулся я другу. — Там, в книге, был один персонаж умный, Страшила, помнишь?

— Умный? Он же без мозгов был!

— Ага, прямо как ты! — кивнул я, соглашаясь, а потом чуть нагнулся и, заглянув в глаза Олегу, спросил: — Только знаешь, в чем разница между тобой и Страшилой? Страшила понимал, что у него нет мозгов, и пошел за ними к Волшебнику Гудвину. А к тебе Гудвин пришел сам. С мозгами. Но ты их себе вставлять продолжаешь отказываться.

— Типа эта… как там, аллюзия? — подумав, спросил Олег.

— Метафора, — поправил я друга: — нет Олежа. Это типа реальная жизнь. От метафоры в больнице не лежат с дыркой в спине, — подмигнул я слегка насупившемуся товарищу. — Я тебя предупреждал: теперь даже срать надо в компании охраны?

— Да-да! Вешай две мишени — на спину и на грудь… Помню. Я думал об этом вчера, — ответил Олег, но к концу фразы его голос сел, он слегка задохнулся. Поморщился, перевел дыхание.

— Ты говорить-то можешь? Или потом зайти?

Митяй кивнул, мол, могу.

— Ну тогда рассказывай, что у вас случилось? — я откинулся на спинку стула, готовясь слушать.

Какое-то время я внимал сбивчивому, прерывающемуся рассказу приятеля. Слушал про Жука, про ссору, про пьянку, про разговор и нож в спину.

— Короче, поправлюсь — пристрелю Тяпу, — прервал тишину Олег, когда я замолчал.

— Ну, это без вариантов, — покачал я головой. — Это ты теперь знаешь, что Жука натравил на тебя Тяпа. А Жарков как отреагирует, если ты его вальнешь? — я посмотрел на друга. Тот не нашелся с ответом. — Вот то-то и оно. Скрутит тебя — и поедешь ты в дорогу дальнюю, в дом казенный.

Я замолчал, прокручивая в голове услышанное. Что-то в рассказе меня зацепило, но никак не мог сообразить — что именно.

— И чё делать? — спросил Олег.

— Лечиться, — машинально ответил я и вдруг сообразил, что меня царапнуло. — Так получается, что это Жук день в день сдал информацию о грузе Тяпе?

— Ага, крыса, — подтвердил Олег.

— А Тяпа курсанул Журика. А тот, в свою очередь, поделился информацией с Хромым, — я аж заулыбался от складывающегося в голове пазла.

— Чо лыбу-то давишь? — не понял Олег, приподняв голову с подушки. Его голос звучал хрипло, и каждое слово давалось ему с трудом.

— Да я о своем… Менты были? — переменил я тему. Пришедшая на ум идея напрямую Митяя не касалась, а потому делиться ею с ним сейчас не имело никакого смысла.

— Были, час назад. Послал их, — Олег подышал немного, собираясь с силами, и добавил, часто моргая: — Сказал: ничо не видел, ничо не знаю. — Он замолчал, переводя дыхание, и через пару секунд продолжил: — Ну и доктор потом их прогнал — типа мне хреново.

— Ну, это они ушли до поры до времени, — покачал я головой. — Они так просто не отстанут. Им надо версию скормить, чтоб билась с тем, что рассказал Сокол. Придумай что-нибудь: вроде девчонку незнакомую встретил и проводить решил. А потом в потемках выбежал её хахаль и пырнул. Описания от балды дай, в общих чертах, темно же. Но вообще лучше с адвокатом посоветоваться. Где, кстати, Сокол?

— Должен ща быть, — слегка пожал плечами Митяй, и от этого неловкого движения на его лице немедленно появилась гримаса боли. Он зажмурился, переждал неприятные ощущения и, открыв глаза, снова посмотрел на меня: — Но на счет Тяпы мы еще поговорим, Слава.

— Поговорим. Главное, пока не поговорим, не дергайся, — я поднялся на ноги и, нагнувшись над тумбочкой, заваленной продуктами, вытащил оттуда плитку «Аленки». — Стрельну у тебя для тетки на проходной, обещал. Я тебе там банку икры притащил и так, продуктов по мелочи. Если надо будет врача отблагодарить — в самый раз. Что-то надо еще?

— Не, — подумав, ответил боксер. Он перевел взгляд на потолок и мрачно пошутил: — Легкие если тока новые.

— Кури пока в старые! — я поднял блок сигарет и с укоризной покачал им перед своим лицом.

В этот момент дверь в коридор открылась, и в проем заглянул Сокол.

— Во! Ты-то мне и нужен, — я бросил сигареты обратно на тумбочку и махнул рукой Митяю на прощание. — Давай, пациент! Лечись и набирайся ума. Второй раз можешь мимо больницы проскочить — прямо на кладбище.

— Я фартовый, — прохрипел Митяй и немедленно закашлялся, сотрясаясь всем телом.

— Оно и видно, — со скепсисом покачал я головой и вышел в коридор, где меня уже ждал Сокол.

Подойдя к парню, я пожал ему руку и без предисловий перешел к делу:

— Что по адвокату? Ездил к Кулагину?

— Да чо, нна? — Сокол почесал затылок, глядя куда-то в сторону. — Он за помощь полтора косаря зарядил. Я прикинул — и без него отобьемся вроде?

— Не на том вы, Саша, экономить решили, — вздохнув, покачал я головой. — Кулагин — это про работу в долгую. Дорого? А то, что пацаны ваши на свободе ходят, разве того не стоит?

Я положил руку на рукав его куртки и заглянул парню в глаза, приблизив лицо:

— Саша, чем дальше, тем больше вам нужен будет качественный адвокат. Причем на постоянную основу. Потому лучше вон, — я кивнул в сторону палаты Митяя, откуда снова послышалась громкая музыка, — на сигаретах экономьте и на пиве. А адвокат у вашей бригады должен быть лучший. Так что бери бабки и нанимай его. Пусть поможет вам грамотно от ментов отбиться. И вам проверка его работы, и ему прикормка. Врубаешься?

— С Олегом только сперва перетру, — подумав, кивнул Сокол, — у меня то самого таких бабок нет.

Я отпустил рукав его куртки и хлопнул парня по плечу.

— Перетри. И не забудь добавить, что если не прислушается к моему совету — сопли я вам подтирать снова не буду. На моего адвоката больше не рассчитывайте. — Я выдержал паузу, давая ему осознать сказанное, и добавил: — И да. Организуй Олегу уже нормальную охрану. А не вот этот шаляй-валяй, — кивнул я себе за спину на двух увлеченно режущихся в карты спортиков, — Назначь толкового пацана под эту задачу. Не найдешь — обращайся, попрошу брата из афганцев вам кого выделить.

— Не! — покачал головой Сокол, и в его голосе послышалась твердая уверенность. — Мы сами.

— Ну смотри, — я пожал руку парню и двинул на выход.

Надо было не забыть передать женщине шоколадку. А то ведь и правда больше не пустит.

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡

Через сорок минут я уже подъезжал к дому Паши Черного. Надо было узнать новости с его посиделок с прокурором и главментом, а заодно проверить мысль, пришедшую мне в голову во время разговора с Митяем. Снежок идти перестал, и на небе, пробиваясь сквозь рваные облака, проклюнулось бледное декабрьское солнце. Его лучи, хоть и слабые, заставляли снег искриться, делая серый пейзаж чуть менее унылым.

— О! А вон Рома стоит, — кивнул я в боковое окно, когда мы припарковались мордой к забору.

У калитки и правда стояли двое. Рома в легкой болотного цвета куртке и в свободных армейских штанах внимательно слушал собеседника. Парень примерно одного с ним возраста, со средней длины темно-русыми волосами и с красивым лицом типа «бабья погибель». С такой внешностью ему бы в кино сниматься — правильный овал, волевой подбородок, прямой нос. Одет он был в простенькую легкую куртку и спортивный костюм, и что-то увлеченно рассказывал Роману, на что тот периодически коротко кивал.

Я уже было хотел вылезти из машины, когда парень повернулся боком, и я на долю секунды замер.

— Мда… На счет кино я погорячился, — прошептал я себе под нос, разглядывая уродливый рваный шрам, который пересекал левую щеку парня, стягивая кожу и придавая его лицу хищное, почти звериное выражение. Шрам тянулся от уголка губ почти до уха, белея на морозе.

— Чо? — спросил сбоку Чиж, вырывая меня из моих мыслей.

— Да ничо. Пошли, в дом тебя заведу, чаю попьешь, — ответил я, не оборачиваясь, захлопнул дверцу машины и подошел к ребятам.

— Здоров, Слав! — Рома первым протянул руку, и я крепко пожал его ладонь. — Знакомьтесь. Брат мой троюродный, Гена. Теперь с нами.

— Слава. Младший брат Вовы Григорьева, — представился я, пожимая руку парню. Его хватка была крепкой, взгляд цепкий, оценивающий.

— Да! Шлышал много хорошего про тебя, — ответил парень с легкой шепелявостью, покосившись на Рому. От этого взгляда сразу стало понятно, от кого именно он так много хорошего обо мне слышал. Рома смотрел на нас с каменным лицом, но в глубине его пустых глаз мелькнула тень одобрения.

— Ген, это Серега, — я положил ладонь на плечо стоявшего сбоку Чижа. — Не в службу, а в дружбу, проводи его в дом, на кухню. А то парни хрен пустят его. А мы с Ромой поговорим и тоже в дом подтянемся. Лады?

— Ага! — кивнул Гена, но предварительно вопросительно глянул на Рому. Тот на взгляд не прореагировал никак — ни кивка, ни жеста. Просто стоял и смотрел. Однако Гена все понял без слов, развернулся и жестом пригласил Чижа следовать за собой. Поступок Романа я тоже оценил — не отреагировав на молчаливый вопрос брата, он показал Гене кто тут главный, и что мои решения в Ромином подтверждении не нуждаются.

— Ты на счет домушников? — поинтересовался Роман, когда парни скрылись за калиткой.

— Нет, — покачал я головой. — Я ведь правильно понял, третий в их компании больше ничего никому не сможет рассказать? — уточнил я у Ромы и получив в ответ короткий кивок, продолжил: — Если тебе интересно мое мнение, ты поступил верно. И правильно, что со мной поделился, — дальше я развивать эту тему не стал. Хвалить Рэмбо было нельзя. Как по мне — идти против приказа командира, чего-чего, а похвалы не заслуживает точно. Но и объяснять ему сейчас это на пальцах глупо. Это их военная внутрянка. Это раз. А второе, чего я этим добьюсь? Да только того, что в следующий раз он мне ничего не расскажет.

— Вове не стал говорить, не поймет, — пожал плечами Рома. Его голос был ровным, без эмоций, словно он был уверен, что я точно понимаю, о чем он.

— Ясно. Но я не об этом хотел поговорить, — я стукнул пару раз ногами, стряхивая прилипшую грязь, и перешел к сути: — Слышал, Митяй в больницу попал?

— Неа. Это светленький из Лобни, которого мы в лес возили? — уточнил Рома, и я кивнул.

— Короче, у нас с Лобненскими общий интерес. И аэропорт, и много чего еще. Но хватило бы и того, что он сидит на аэровокзале, через который ходит интересный нам груз. — я сделал паузу, давая информации осесть в голове собеседника, и продолжил: — Митяй парень без гнильцы, но порой слишком самоуверенный и беспечный. С охраной у него… — я задумался, подбирая слово, — да никак. Борцы да боксеры — это не охрана, сам понимаешь. Они могут только героически умереть, прикрывая Олега своими телами.

— Нужен человек? — Рома посмотрел на меня в упор.

— Да, но не в лоб. Напрямую если отправить — либо не примут, либо не будут доверять, — покачал я головой. — Нужен кто-то, кто будет наш человек. Это главное. Но кто может запросто устроится к ним на работу, попасть в их круг. Кто-то местный из Лобни. Чтоб постепенно влиться в их группу и занять должность ближе к Олегу. Желательно, работая кем-то вроде начальника охраны.

— Это надо в Лобненский военкомат ехать, личные дела смотреть, кто где в какие года числился. Чтоб понять с кем могли пересекаться. Нужно пробить у Вовы, может он знает в местном военкомате кого, — задумчиво проговорил Рома. Он посмотрел куда-то вдаль мимо меня, на заснеженное поле, но я знал, что он меня слышит. — У нас прямо сейчас из Лобни вроде никого нет.

— Займись, — я помолчал еще некоторое время и чуть тише добавил: — И еще момент. Человек этот не должен бояться… в случае чего выполнить приказ. Кардинальный приказ. Внутри лобненской группы. Всякое бывает, сам понимаешь. Короче, парень нужен надежный.

— Я понял. Разумно, — Рома сунул руки в карманы куртки и кивнул в сторону калитки. — Холодно. Пойдем в дом? Задача ясна, как будет информация — поделюсь.