Глава 7 Приговор драконьего принца

— И сколько они будут решать? — спросила я.

Маэна посмотрела на закрытые двери галереи.

— Совет короны?

— Нет, Тарса и ящер. Конечно, совет.

— Иногда полчаса. Иногда три дня.

— Очень обнадеживает.

— Сегодня трех дней у них нет.

Это было единственным утешением.

Площадка постепенно пустела. Смотрители разошлись по секторам, проверяя животных после шума и непривычного количества людей. Охрана оттесняла зрителей дальше от внутренних ворот. Представители знати и послы остались в галереях: никто не собирался уходить, пока не станет известно решение.

Мне тоже следовало заняться животными.

Вместо этого я смотрела на дверь, за которой исчез Эрвейн.

Маэна встала рядом.

— Хотите пойти туда?

— Меня не пустят.

— Я спросила не об этом.

— Хочу.

Она хмыкнула.

— Уже лучше.

Я повернулась к ней.

— Что лучше?

— Раньше вы бы начали объяснять, что вам совершенно безразличны корона, совет и один конкретный наследник.

— Я никогда такого не говорила.

— Потому что я не спрашивала.

Спорить было бесполезно.

Я посмотрела на боковой проход.

— Варгис точно вернулся?

— Уже в наружном дворе.

— Ел?

— Тайрена.

— Что?

— С ним все хорошо.

— Я просто уточняю.

— Вы уже четвертый раз уточняете.

Наверное, действительно четвертый.

После ночной прогулки грифона, Эстрана в башне и публичного признания Эрвейна мне хотелось хотя бы одну проблему считать законченной.

Маэна тронула меня за рукав.

— Пойдемте.

— Куда?

— Проверять тех, кто не заседает.

Это оказалось разумнее стояния возле двери.

Мы начали с Сейра.

Белый зверь встретил нас возле дальнего дерева, куда его вернули после церемонии. Он выглядел спокойнее, чем утром, хотя продолжал прислушиваться к шуму за стеной.

Я постояла у ограждения, наблюдая.

— Хорошо, — сказала наконец.

— Я вам это уже говорила.

— Мне нужно было увидеть самой.

— Конечно.

Тарса тоже не пострадала от государственного переворота, который сама явно не заметила. Ферра устроилась на высокой площадке и с интересом следила за смотрителем, убиравшим старую веревку с ворот.

Медноперые птицы держались вместе.

Лира сидела отдельно, но это было ее обычным поведением.

Темно-синий крылатый зверь спрятался в своем укрытии после толпы.

Ящер спал.

Когда мы дошли до Варгиса, он находился на наружной площадке.

Эрвейна рядом не было.

Я почувствовала это раньше, чем успела назвать мысль.

Последние дни грифон и принц почти постоянно оказывались связаны в моей голове. Варгис ждал его, отходил от него, подходил сам, заставлял Эрвейна учиться не требовать.

Теперь грифон просто лежал возле стены.

И ничего не решал.

Так и должно было быть.

— Довольны? — спросила Маэна.

— Да.

— Тогда поговорим.

Я сразу поняла, о чем она.

— Сейчас?

— Совет все равно заседает. Животные в порядке. А я уже несколько дней смотрю на женщину, которая знает, как успокоить чужую кобылу, но не знает, где в собственной комнате хранит зимние сапоги.

— Я их нашла.

— После того как спросили меня.

— Это был сложный шкаф.

Маэна не улыбнулась.

Я перестала пытаться уйти в шутку.

Она имела право знать.

Если я собиралась остаться в этом мире, невозможно было бесконечно жить рядом с человеком, который пять лет знал прежнюю Тайрену, и делать вид, что ничего не случилось.

Мы сели на ту же каменную скамью, где несколько дней назад я впервые наблюдала за Варгисом ночью.

Он находился далеко и не обращал на нас внимания.

— Эрвейну вы рассказали, — сказала Маэна.

Не вопрос.

— Да.

— Когда?

— Вчера вечером.

— Поэтому он утром смотрел на вас так, будто вы успели добавить ему еще одну государственную проблему?

Я не удержалась:

— Он довольно хорошо это перенес.

— Значит, проблема была действительно большая.

— Маэна.

— Молчу.

Она ждала.

Я рассказала.

Без подробностей, которые ничего не меняли.

Про другой мир.

Про работу с животными.

Про дождливое утро.

Про обрыв воспоминаний.

Про то, что открыла глаза в церемониальном зале и не знала даже имени женщины, чье лицо теперь видела в зеркале.

Маэна ни разу не перебила.

Только когда я закончила, спросила:

— А Тайрена?

— Не знаю.

Это был самый тяжелый ответ.

— Вы не чувствуете ее внутри?

— Нет.

— Не видите ее воспоминаний?

— Нет.

— Совсем ничего?

— Только то, что успела узнать от вас и остальных.

Маэна провела пальцем по краю скамьи.

— Значит, ее может больше не быть.

— Может.

— А может, она где-то в вашем мире?

Об этом я думала.

И старалась не думать слишком долго.

— Может.

— В вашем теле?

— Не знаю.

Она замолчала.

Я не торопила.

Варгис поднялся, прошел к воде и снова улегся.

Маэна спросила:

— Как вас звали раньше?

Я назвала имя.

Оно прозвучало странно.

Не чужим.

Но будто принадлежало жизни, которая отодвинулась дальше, чем несколько дней.

Маэна повторила его один раз.

— Вам оно нравится больше?

Я задумалась.

— Оно мое.

— А Тайрена?

Я посмотрела на руки.

На чужие пальцы, которые уже перестали казаться настолько чужими.

— Теперь тоже мое.

Маэна долго смотрела на меня.

— Хорошо.

Я подняла голову.

— И все?

— А что вы хотите?

— Не знаю. Чтобы вы возмутились. Решили, что я заняла место вашей ученицы. Позвали охрану.

— Охрану вы уже достаточно развлекли.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Она повернулась к Варгису.

— Если бы вы пришли сюда и начали разрушать ее жизнь, я бы первой попыталась от вас избавиться. Но за несколько дней вы сделали то, чего мы не сделали за годы. Увидели систему. Не потому, что умнее всех. Потому что смотрели иначе.

Я молчала.

— Вы не забрали у меня Тайрену, — продолжила Маэна. — Я не знаю, что с ней произошло. И вы не знаете. Значит, обвинять вас в этом бессмысленно.

— Очень здраво.

— Не радуйтесь. Теперь мне придется учить вас всему, что прежняя Тайрена уже знала.

— Вот теперь звучит страшно.

— Правильно.

Она встала.

Я тоже.

Маэна направилась к выходу, но остановилась.

— И еще.

— Да?

— Если останетесь, я буду называть вас Тайреной.

— Я уже привыкла.

— Не поэтому.

Она посмотрела прямо на меня.

— Потому что это имя вы уже сделали своим.

После этого она ушла.

Я осталась рядом с Варгисом и впервые за все время подумала не о том, как оказалась здесь.

О том, что будет, если останусь.

Совет позвал меня меньше чем через час.

За мной пришел тот самый старший советник, который после церемонии увел Эрвейна.

Он выглядел еще недовольнее, чем утром.

— Госпожа Восс.

— Да?

— Совет желает задать вам несколько вопросов.

— Мне?

— Вы наблюдали животных во время обоих обрядов.

— Второй обряд мы перестали считать обрядом примерно в середине.

Советник закрыл глаза.

— Прошу вас хотя бы в зале отвечать только на то, что спрашивают.

— Постараюсь.

Он посмотрел на меня без всякой надежды.

Мы прошли через боковую галерею.

Перед дверью совета стояли двое стражников.

Эстрана я увидела дальше по коридору.

Он сидел на скамье между двумя людьми охраны.

Без серой церемониальной одежды.

В обычной темной рубашке.

Сразу стал выглядеть не хранителем древней традиции, а просто пожилым человеком, который не спал всю ночь.

Он заметил меня.

— Госпожа Восс.

Советник остановился.

— Вам запрещено разговаривать со свидетелями.

— Я уже дал показания.

— Все равно.

Я посмотрела на Эстрана.

— Варгис в порядке.

Он чуть изменился в лице.

Единственное, что действительно пробило его спокойствие.

— Я не спрашивал.

— Но хотели.

Эстран опустил голову.

Советник взялся за дверь.

— Идемте.

Зал оказался гораздо меньше церемониального.

Длинный стол.

Двенадцать мужчин и женщин.

Трое представителей старших домов сидели отдельно.

Эрвейн находился не во главе.

Это я заметила сразу.

Он сидел сбоку, без церемониального плаща, но с серебряной цепью дома Корд.

Не как человек, который уже победил.

Как один из тех, чью судьбу здесь обсуждают.

Когда я вошла, он посмотрел на меня.

Никакой улыбки.

Но в лице стало чуть меньше напряжения.

Мне отвели место у края стола.

Председатель совета, сухой пожилой мужчина, которого я видела утром в галерее, сразу перешел к делу:

— Госпожа Восс, можете ли вы утверждать, что во время первой церемонии семь королевских зверей самостоятельно выбрали вас вместо наследника?

— Нет.

— Почему?

— Потому что их движение определяла старая система сигналов. Центральная линия сработала неправильно и направила их к резервной точке, где стояла я.

— То есть первый результат ничего не говорит об отношении животных к наследнику?

— Именно.

Женщина справа спросила:

— А сегодняшний?

— Сегодня сигналов не было.

— Один грифон подошел к принцу.

— Да.

— Следует ли считать это признанием?

— Нет.

По залу прошел легкий шум.

Женщина подняла брови.

— Почему?

— Потому что Варгис подошел к человеку, которого знает много лет. Я не могу доказать, что это связано с правом на престол. И не могу доказать обратное. Поэтому использовать его поведение как государственное решение нельзя.

— Но грифон сделал выбор.

— Для себя.

— Вы уверены?

— В том, что он подошел сам, — да. В том, что он думает о законах наследования, — нет.

Кто-то в дальнем конце стола усмехнулся.

Эрвейн опустил голову.

Я знала это выражение.

Ему тоже было смешно.

Председатель спросил:

— Остальные шесть не приблизились.

— Да.

— Значит ли это, что они отвергли наследника?

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что Сейр ел траву, Тарса лежала на ступени, ящер спал возле выхода, а птицы занимались тем, что их интересовало. Они не проводили голосование.

Теперь засмеялись уже несколько человек.

Один из представителей старших домов недовольно сказал:

— Вы относитесь к серьезному вопросу слишком легко.

Я повернулась к нему.

— Наоборот. Я предлагаю перестать возлагать серьезный вопрос на существ, которым он безразличен.

Смех прекратился.

Эрвейн посмотрел на меня.

Председатель сложил руки.

— Последний вопрос. По вашему профессиональному мнению, возможно ли создать новый обряд, в котором животные действительно будут выбирать наследника без скрытого воздействия?

Я подумала.

— Можно выпустить их в тот же двор и не вмешиваться.

— И?

— Получится то, что вы видели сегодня.

— То есть никакой определенности.

— У живого существа нет обязанности давать людям удобную определенность.

Председатель кивнул.

— Благодарю.

Я уже хотела подняться.

— Госпожа Восс.

Это был другой советник.

— Да?

— Вам было обещано покинуть столицу, если вы не докажете непричастность к первому обряду?

Я посмотрела на Эрвейна.

Он не вмешался.

— Да.

— Считаете, что доказали?

— Да.

— А если совет решит иначе?

— Тогда это будет удивительное толкование фактов.

Председатель прикрыл рот рукой.

— Можете идти.

Я встала.

У самой двери услышала:

— Тайрена.

Эрвейн.

Совет сразу посмотрел на него.

Он, похоже, тоже вспомнил, где находится.

— Варгис точно вернулся в свой сектор?

Я посмотрела на двенадцать членов совета.

На представителей старших домов.

На наследника, которого сейчас могли лишить трона.

— Да, Ваше Высочество.

— Хорошо.

Председатель медленно произнес:

— Наследник Корд, если вы закончили обсуждение грифона…

— Закончил.

Я вышла прежде, чем кто-нибудь увидел мою улыбку.

Решение приняли через сорок минут.

Не единогласно.

Но уверенно.

Я узнала об этом не из торжественного объявления.

Двери распахнулись, и первым вышел один из представителей старшего дома. Судя по лицу, решение ему не понравилось.

За ним появились советники.

Потом Эрвейн.

Я стояла у окна вместе с Маэной.

Увидев его, не смогла понять результат.

Он шел спокойно.

Слишком спокойно.

Маэна тихо сказала:

— Если сейчас заставите меня ждать еще хотя бы минуту, я сама спрошу.

Эрвейн услышал.

— Совет подтвердил мое право наследования.

Маэна с шумом выпустила воздух.

Я просто смотрела.

— Большинством? — спросила она.

— Девять голосов из двенадцати.

— А старшие дома?

— Два отозвали требования о другом наследнике. Один оставил возражение в протоколе.

— Этого достаточно?

— Да.

Я наконец спросила:

— А обряд?

Эрвейн повернулся ко мне.

— Отменен.

Одно слово.

Столько дней мы искали скрытый звук, разбирались в старых линиях, спорили с Эстраном, выводили животных новыми маршрутами.

И все закончилось одним словом.

— Полностью? — уточнила я.

— Совет изменил положение о наследовании. После окончания траура мое восшествие подтверждается советом и королевским законом. Поведение зверей больше не имеет к этому отношения.

Маэна спросила:

— Уже приняли?

— Сегодня.

— Быстро.

— Никому не хочется повторять эту неделю.

Тут я была с ними полностью согласна.

— А прошлые короли? — спросила я.

— Их правление не пересматривается. Совет официально признал, что они не знали о механизме и получали власть в соответствии с действовавшими тогда законами.

— Разумно.

— Это вы сейчас похвалили совет?

— Не привыкайте.

Эрвейн впервые за день улыбнулся по-настоящему.

Маэна посмотрела на нас обоих.

— Я оставлю вас на минуту.

— Маэна…

— Мне нужно к животным.

Она ушла раньше, чем я успела напомнить, что животные прекрасно обходились без нее последние сорок минут.

Мы остались в коридоре.

Не совсем одни.

Охрана стояла далеко.

Советники расходились.

Но впервые после решения никто не требовал Эрвейна немедленно куда-то идти.

— Значит, вы станете королем, — сказала я.

— После окончания траура.

— Через сколько теперь?

— Шестнадцать дней.

Я посчитала.

Прошла неделя.

Ровно неделя с того момента, как он дал мне семь дней.

— Сегодня последний день моего срока.

Эрвейн тоже понял.

— Да.

— И что с моим приговором?

— Позже.

— Очень удобно.

— У меня впереди еще несколько неприятных разговоров.

— С Эстраном?

Его лицо стало серьезнее.

— В том числе.

— Что с ним будет?

— Совет решил оставить это мне.

— Почему?

— Его нарушение касалось распоряжения наследника и королевского двора. Саму старую систему совет признал частью прежнего государственного порядка, а не его личным преступлением.

— А сегодняшняя ночь?

— Другое дело.

Я ждала.

— Он лишится должности хранителя, — сказал Эрвейн. — Немедленно. Больше не получит доступа к животным без разрешения Маэны или того, кто будет руководить двором.

— Тюрьма?

— Нет.

Я почувствовала облегчение.

Эрвейн заметил.

— Вы не хотели?

— Нет.

— После того как он попытался обмануть меня?

— Он был уверен, что спасает страну.

— Это не оправдание.

— Нет. Но причина имеет значение.

Эрвейн посмотрел в сторону, где сидел Эстран.

— Я думаю так же.

— Он обрадуется.

— Сильно сомневаюсь.

Мы подошли к скамье.

Эстран уже стоял.

Охрана ждала рядом.

Эрвейн остановился перед ним.

— Совет принял решение.

— Я слышал.

— Обряд отменен.

Эстран прикрыл глаза.

— Значит, я проиграл.

Эрвейн покачал головой.

— Это не было состязанием.

— Было. Просто вы не хотели этого признавать.

— Возможно.

Я едва не посмотрела на него слишком выразительно.

Он использовал мое слово уже без всякой насмешки.

Эстран заметил меня.

— Госпожа Восс получила то, чего хотела.

— Нет, — ответила я. — Я хотела понять, почему семь зверей подошли ко мне.

— И не остановились.

— Потому что дальше пришлось решать уже не мою проблему.

Эстран усмехнулся.

— Именно так люди и меняют государство. Начинают с того, что просто хотят понять одну странность.

Эрвейн сказал:

— Вы лишены должности хранителя.

Эстран не удивился.

— Понимаю.

— Доступ к старой системе закрыт. До решения о ее сохранении все ключи передаются дворцовой охране.

— Что будет с механизмом?

— Основные линии останутся отключенными. Часть башни сохранят как историческую конструкцию.

— А животные?

— Звериный двор останется.

Эстран впервые посмотрел на него иначе.

— Останется?

— Да.

— После всего?

— Они не виноваты в том, что люди придумали для них государственную должность.

Эстран перевел взгляд на меня.

— Ее формулировка?

— Моя.

— Я так и думал.

Эрвейн продолжил:

— Вам разрешат дать полный отчет о системе и передаче тайны. После этого вы покинете двор.

— Ссылка?

— Нет. Отставка.

Эстран некоторое время молчал.

— Вы слишком мягки.

— Возможно.

— Однажды это вам навредит.

— А однажды ваша уверенность, что только вы знаете, как спасти корону, едва не заставила меня получить ее обманом.

Эстран принял удар без возражения.

— Да.

Я не ожидала.

Похоже, Эрвейн тоже.

— Если бы снова оказался в той башне, — спросил принц, — вы поступили бы иначе?

Эстран долго думал.

— Сегодня утром — нет.

Честность ответа была почти жестокой.

— А сейчас?

Старик посмотрел на закрытые двери совета.

Потом на меня.

— Сейчас я уже не уверен.

Для Эстрана это, наверное, было самым большим признанием, на которое он способен.

Эрвейн кивнул охране.

— Проводите его в прежние комнаты. Без ключей от звериного двора.

Эстран сделал несколько шагов и остановился.

— Ваше Высочество.

Эрвейн повернулся.

— Варгис действительно подошел сам?

— Да.

— Без любого сигнала?

— Без любого.

Эстран медленно кивнул.

И ушел.

Я смотрела ему вслед.

— Жалко?

— Немного.

— Меня тоже.

— Он бы обиделся.

— Поэтому не скажем.

К полудню дворец уже знал решение.

К середине дня знала столица.

А я вдруг обнаружила, что у меня больше нет срочной задачи.

Никто не требовал найти скрытый сигнал.

Никто не собирался проводить еще одну церемонию.

Меня не собирались изгонять.

Эрвейн не лишился права на трон.

Можно было просто работать.

Оказалось, я успела соскучиться по этому больше, чем представляла.

Мы с Маэной провели почти два часа в зверином дворе.

Без совета.

Без послов.

Без необходимости объяснять людям, почему Сейр не обязан интересоваться их законами.

Я проверила Варгиса.

Потом Тарсу.

Потом Лиру.

Все постепенно возвращались к обычному режиму.

— Что теперь будет с ними? — спросила я.

Маэна закрыла ворота сектора.

— Надеюсь, ничего.

— Так не получится.

— Почему?

— Потому что вся система содержания строилась вокруг обряда. Если его больше нет, нужно решить, зачем они живут здесь.

Маэна посмотрела на меня.

— Они здесь родились.

— Некоторые.

— Варгис родился не здесь.

— Вот именно.

— Вы хотите всех выпустить?

— Нет.

Этот вариант был бы таким же глупым, как оставить все без изменений.

— Они привыкли к людям. У некоторых нет навыков для самостоятельной жизни. Некоторые виды вообще могут не иметь безопасного места рядом со столицей.

— Тогда что?

— Сначала узнать о каждом виде больше, чем я знаю сейчас.

Маэна улыбнулась.

— Наконец-то разумная мысль.

— Я говорила их и раньше.

— Реже.

Я не успела ответить.

На площадке появился Эрвейн.

Один.

Это становилось привычкой.

— У вас есть несколько минут? — спросил он.

Маэна немедленно сказала:

— У нее есть.

— Маэна.

— Я занята.

— Чем?

— Сейчас найду.

Она ушла.

Эрвейн проводил ее взглядом.

— Она всегда так очевидно делает вид?

— Со мной уже перестала стараться.

— Жаль. Мне нравилась иллюзия тонкости.

Он подошел к ограде Варгиса.

Грифон посмотрел на него, но остался лежать.

— Не расстраивает? — спросила я.

— Уже нет.

Это было быстро.

И очень важно.

— Совет утвердил временное положение о зверином дворе, — сказал Эрвейн.

— Уже?

— Вы удивитесь, насколько быстро работают люди, когда боятся нового скандала.

— Не удивлюсь.

— Двор сохраняется на год. За это время нужно решить судьбу каждого животного и создать новые правила содержания.

— Какие?

— Вот для этого я здесь.

Он протянул мне сложенный лист.

Я не взяла.

— Что это?

— Предложение.

— От кого?

— От наследника.

— Уже подозрительно.

— Тайрена.

— Хорошо.

Я взяла документ.

На этот раз бумага оставалась просто бумагой.

Я быстро прочитала.

Королевский звериный двор переходил из ведения церемониальной службы в отдельное хозяйство при дворе.

Маэна сохраняла должность старшего смотрителя.

А ниже находилась новая строка.

Руководитель наблюдения и поведения королевских животных.

Тайрена Восс.

Я перечитала.

— Это должность существует с сегодняшнего утра?

— Примерно с часа дня.

— Очень древняя традиция.

— Я решил начать новую.

— А если я не соглашусь?

— Тогда придется искать другого человека.

Я подняла на него глаза.

— Вы действительно допускаете отказ?

— Да.

— После того как уже вписали мое имя?

— Совет требовал кандидатуру.

— То есть сначала назначили, потом спросили.

— Я наследный принц. У меня еще есть недостатки.

— Очень удобно.

Эрвейн ждал.

Я снова посмотрела в лист.

Работа.

Не награда за помощь.

Не удобный повод оставить меня при дворце.

Настоящая обязанность.

Наблюдать за семью видами.

Разобраться в их поведении без старой системы.

Понять, кому безопаснее остаться рядом с людьми, кому можно расширить пространство, кому со временем искать другое место.

Обучить смотрителей работать без скрытых сигналов.

Создать новые правила.

Я хотела этого.

Не ради Эрвейна.

Даже если бы он завтра уехал из столицы, я все равно хотела бы остаться и сделать эту работу.

Это понимание было важным.

— Соглашусь.

— Так быстро?

— Боитесь?

— Немного.

Я протянула ему лист.

— Только с условиями.

— Разумеется.

— Маэна отвечает за практическое содержание и смотрителей. Я не собираюсь изображать, будто за неделю стала знать местные виды лучше нее.

— Согласен.

— Старые механизмы в секторах не используются.

— Уже запрещены.

— Любые новые способы работы сначала проверяются на одном животном, а не сразу на всех семи.

— Это надо записывать?

— Обязательно.

— Еще?

— Никаких государственных представлений.

— Согласен.

— И никакого человека из совета, который будет каждую неделю требовать от Варгиса подтвердить очередной закон.

Эрвейн улыбнулся.

— Особенно это.

— Тогда принимаю.

— Хорошо.

Он протянул руку.

Я пожала.

— Поздравляю, госпожа руководитель.

— Название ужасное.

— Предложите другое.

— Завтра.

— Уже распоряжаетесь сроками?

— Вы сами назначили.

— Начинаю жалеть.

— Поздно.

Варгис поднял голову, посмотрел на нас и снова положил ее на лапы.

Никаких скрытых знаков.

Никаких государственных решений.

Просто грифон, которому мы наконец перестали мешать жить.

Вечером я впервые вернулась в комнату до темноты.

Сняла рабочее платье.

Умылась.

Разобрала вещи, которые за неделю успела разбросать по чужим шкафам.

Почти сразу поймала себя на мысли: уже не чужим.

Стол был мой.

Тетради прежней Тайрены лежали слева.

Я начала читать их еще на третий день и обнаружила записи о животных, сделанные аккуратно и внимательно.

Не все ее выводы совпадали с моими.

Но она наблюдала хорошо.

Мне хотелось сохранить эти записи.

Не как чужую жизнь, которую нужно стереть.

Как работу женщины, чье место теперь оказалось моим.

На столе лежал деревянный грифон.

Я взяла фигурку.

Прежняя Тайрена, вероятно, поставила ее сюда задолго до моего появления.

Я вернула на место.

В дверь постучали.

Нормально.

Без ночного вторжения Маэны.

— Войдите.

Открылась дверь.

Эрвейн.

Я посмотрела на окно.

— Что случилось?

— Почему сразу должно что-то случиться?

— Вы приходите ко мне вечером.

— У меня иногда бывает свободное время.

— Не верю.

Он вошел.

На нем не было цепи дома Корд.

Простая темная одежда.

За всю неделю я уже видела его таким несколько раз, но сегодня отсутствие знаков власти воспринималось иначе.

Вопрос о короне решен.

Ему больше не нужно было каждую минуту доказывать, что он наследник.

— Можно? — спросил он, показывая на кресло.

— Вы впервые спрашиваете разрешения сесть в моей комнате.

— Раньше я здесь не был.

— Разумный аргумент.

Он сел.

Я осталась возле стола.

— Совет передумал насчет должности?

— Нет.

— Эстран сбежал?

— Нет.

— Варгис снова исчез?

— Тайрена.

— Хорошо. Молчу.

Он провел рукой по колену.

И вот тут я поняла.

Эрвейн нервничал.

Не перед советом.

Не перед семью зверями.

Сейчас.

Это было настолько необычно, что я перестала шутить.

— Что?

Он посмотрел на меня.

— Сегодня утром я не знал, буду ли вообще иметь право просить вас о чем-либо после заседания.

— Но теперь знаете?

— Нет.

— Очень содержательно.

— Я пытаюсь.

— Вижу.

Он поднялся.

Теперь между нами оставалось всего несколько шагов.

— Вы приняли должность.

— Да.

— Значит, останетесь во дворце.

— В зверином дворе.

— Хорошо. В зверином дворе.

— Эрвейн, к чему вы ведете?

Он несколько секунд молчал.

— Останьтесь.

Я показала на стол.

— Я уже согласилась.

— Я не про звериный двор.

Теперь все стало понятно.

И почему он пришел сам.

И почему снял цепь.

И почему впервые за несколько дней не нашел правильных слов сразу.

Он не говорил с подчиненной.

Не предлагал должность.

Не просил помочь с короной.

Просто мужчина стоял перед женщиной и ждал ответа, который не мог получить ни приказом, ни традицией, ни скрытым механизмом.

Наверное, после этой недели иначе уже нельзя было.

— Что именно вы просите? — спросила я.

— Честный вопрос?

— Других вы от меня все равно не получите.

Он подошел ближе.

— Я не знаю, как быстро вы привыкнете к этому миру.

— Я тоже.

— Не знаю, захотите ли когда-нибудь искать способ вернуться.

Вот об этом мы почти не говорили.

— Не знаю.

— И не хочу делать вид, что могу решить это за вас.

— Хорошее начало.

— Тайрена.

— Молчу.

Он продолжил:

— Но если вы останетесь здесь, я хочу, чтобы это было не только из-за работы.

Все шутки закончились сами.

— А из-за чего?

— Из-за меня.

Прямо.

Без длинной речи.

Так было лучше.

Я подошла еще на шаг.

— Вы уверены?

— Нет.

Я улыбнулась.

— Учитесь.

— У ужасного человека.

— Прекрасного.

— Вот теперь начинаю сомневаться в вашей честности.

Я посмотрела на него.

Могла бы заставить сказать больше.

Спросить, когда именно все изменилось.

Почему я.

Что будет после коронации.

Как он представляет отношения с женщиной, которая неделю назад появилась в чужом теле и уже успела поссориться с половиной дворца.

Но самый важный вопрос был проще.

— Ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

Он услышал смену обращения.

Я тоже.

— Да.

— Если это не очередной королевский приказ.

— Просьба.

— Тогда останусь.

Эрвейн не двинулся сразу.

Дал мне время передумать.

Это было настолько в его новой манере, что я сама сократила оставшееся расстояние.

Он коснулся моей щеки.

Медленно.

Я не отступила.

Тогда он поцеловал меня.

Без спешки.

Без необходимости что-то доказывать.

Первый поцелуй оказался совсем не похож на те великолепные моменты, которыми обычно заканчиваются красивые истории.

У меня затекла шея.

Его рука неловко задела край моей косы.

Я чуть не наступила ему на сапог.

И все равно не хотела, чтобы он останавливался.

Когда мы наконец отстранились, Эрвейн посмотрел на меня так серьезно, что я рассмеялась.

— Что?

— Ничего.

— Вы только что рассмеялись после…

— После поцелуя. Да.

— Это плохой знак?

— Нет.

— Тогда почему?

— Потому что вы опять пытаетесь все проанализировать.

— Вы заразили.

— Эту фразу вы уже использовали.

— Значит, виноваты тем более.

Я вспомнила.

— Кстати.

— Что?

— А приговор?

Эрвейн не сразу понял.

— Какой?

— Семь дней назад ты обещал его вынести.

Он посмотрел на меня.

Потом на деревянного грифона на столе.

— Виновна.

— В чем?

— В том, что теперь мне придется всю жизнь выслушивать женщину, которая спорит с королем.

Я улыбнулась.

— Тяжелая судьба.

— Именно.

— Могу уехать.

— Нет.

Слишком быстро.

Я подняла брови.

— Это уже приказ?

— Нет.

Он взял меня за руку.

— Испуг.

— Тогда прощаю.

— Щедро.

Мы снова замолчали.

На этот раз молчание не требовало объяснений.

За окном темнел двор.

Где-то далеко от комнаты находились семь животных, которые больше не отвечали за корону.

Эстран собирал свои записи.

Совет переписывал старый закон.

Через шестнадцать дней Эрвейн станет королем.

А завтра утром мне предстояло объяснить Маэне, почему новая должность называется совершенно непригодно и почему я собираюсь ее переименовать.

Нормальная жизнь здесь явно не обещала быть спокойной.

Но впервые с того момента, как я открыла глаза в церемониальном зале, мне не хотелось искать выход.

Я знала, где буду завтра.

И рядом с кем хочу остаться.