Эпилог Когда выбирают сами

Год спустя Варгис научился открывать боковые ворота без посторонней помощи.

Не замок.

До замка он, к счастью, не добрался.

Грифон просто вставал перед створкой и ждал, пока кто-нибудь из смотрителей поймет намек.

Первое время люди торопились выполнить его желание. Потом Маэна запретила.

— Он прекрасно умеет ждать, — заявила она. — А вы прекрасно умеете портить грифона.

Варгис выслушал это с привычным спокойствием и лег перед воротами так, что открыть их все равно стало невозможно.

— Видите? — сказала я.

— Что?

— Он нашел второй способ.

Маэна посмотрела на меня.

— Еще слово, и объяснять ему правила будете сами.

— Я и так руковожу этим местом.

— На бумаге.

— Оскорбительно.

— Зато честно.

За год мы мало изменились.

Звериный двор изменился значительно сильнее.

Старые металлические линии сохранились только там, где их нельзя было убрать без повреждения стен. Все тяги, способные передавать сигналы в сектора животных, сняли. Часть механизма из западной башни перенесли в бывший церемониальный зал.

Теперь туда водили не животных, а людей.

На стене висела простая табличка с объяснением, как два с лишним столетия работал обряд короны.

Совет долго спорил, стоит ли выставлять подобное на всеобщее обозрение.

Эрвейн закончил спор одним вопросом:

— Вы предпочитаете, чтобы через сто лет кто-нибудь снова нашел механизм и решил, что тайна слишком полезна, чтобы о ней знали остальные?

После этого спорили уже о формулировке таблички.

Три дня.

Я в обсуждении не участвовала.

У меня были дела важнее.

Сейр впервые начал пользоваться новым северным выгулом.

Тарса окончательно доказала, что серебряные украшения лучше держать подальше от ее лап.

Две медноперые птицы переселились в расширенный открытый сектор, где могли уходить от людей в дальнюю часть площадки.

Темно-синий крылатый зверь предпочитал укрытие почти всему остальному миру, и мы перестали считать это проблемой.

Тяжелый ящер по-прежнему ложился там, где считал нужным.

В этом вопросе государственная реформа ничего не изменила.

Лира чаще остальных пользовалась свободным проходом между двумя секторами. Иногда исчезала из поля зрения на несколько часов, потом возвращалась и устраивалась на своем прежнем месте.

Никто ее не звал.

Никто не подавал сигнал.

Она приходила сама.

И именно это оказалось самым трудным для людей.

Не открыть ворота.

Не перестроить двор.

Не убрать старые механизмы.

Перестать требовать от животных благодарности за предоставленный выбор.

Первый месяц мне приходилось повторять это почти ежедневно.

Через год — значительно реже.

Я закончила запись в рабочей книге и закрыла ее.

— Все?

Маэна стояла в дверях.

— На сегодня.

— Не верю.

— Почему?

— Вы сказали это два часа назад.

Я посмотрела на окно.

Солнце уже опускалось к крышам.

— Правда?

— Нет, я специально передвинула солнце, чтобы выгнать вас отсюда.

— Очень полезный навык.

— У меня много скрытых талантов.

Она взяла со стола мою вторую тетрадь.

— Это что?

— Наблюдения за Сейром.

— Вы утром наблюдали за Сейром.

— Поэтому и записала.

— Завтра допишете.

— Я почти закончила.

Маэна положила тетрадь себе под мышку.

— Теперь точно завтра.

— Верните.

— Нет.

— Я ваш руководитель.

— А я ваш старший смотритель.

— По должности это ниже.

— По возрасту выше.

— Это вообще не относится к служебной иерархии.

— Зато прекрасно работает.

Я уже собиралась отобрать тетрадь, когда снаружи послышались знакомые шаги.

Маэна сразу улыбнулась.

— Наконец-то.

— Что?

— Подкрепление.

В дверях появился Эрвейн.

За год корона мало изменила его внешне.

Зато изменила расписание.

Иногда я видела мужа утром, за завтраком, а потом только поздно вечером, когда он возвращался после совета, встреч, докладов и всего остального, что люди умудрялись придумать для короля.

Сегодня на нем была темная официальная одежда и серебряная цепь дома Корд.

Короны не было.

Он вообще надевал ее значительно реже, чем ожидал двор.

— Ваше Величество, — сказала Маэна. — Заберите жену.

Эрвейн посмотрел на меня.

— Что она сделала?

— Работает.

— Ужасно.

— Уже почти час после окончания рабочего дня.

— Еще хуже.

Я протянула руку к тетради.

Маэна отступила.

— Не отдавайте ей.

— Предательство, — сказала я.

— Государственная необходимость.

Эрвейн подошел к столу.

— Совет ждет короля.

— Тогда зачем король здесь?

— У короля сегодня есть более важное дело.

Я оглянулась на Маэну.

Она невозмутимо рассматривала потолок.

Та же привычка.

Год ничего не исправил.

— Какое? — спросила я.

Эрвейн протянул руку.

— Увести жену с работы хотя бы до ужина.

Я посмотрела на его ладонь.

Потом на бумаги.

Потом снова на него.

— А если жена откажется?

— Тогда король будет вынужден применить крайние меры.

— Какие?

— Позвать Маэну.

— Она уже здесь.

— Поэтому я хорошо подготовился.

Маэна подняла мою тетрадь.

— И документ изъят.

— Вы сговорились.

— Мы женаты почти восемь месяцев, — сказал Эрвейн. — Мне пришлось научиться.

Я вложила ладонь в его руку.

— Хорошо. До ужина.

— После тоже.

— Это уже переговоры.

— Я король. Они входят в мои обязанности.

— Дома ты муж.

— И там мои позиции значительно слабее.

Маэна фыркнула.

— Наконец-то умный король.

— Я все слышу.

— На это и расчет.

Мы вышли из служебной комнаты.

Возле ворот лежал Варгис.

Разумеется.

Грифон увидел Эрвейна и поднял голову.

Эрвейн остановился.

Я тоже.

За год Варгис стал чаще приходить туда, где находился король. Иногда подходил к нему сразу. Иногда оставался в стороне. Несколько раз вообще разворачивался и уходил, не проявив никакого интереса.

Первое время придворные пытались искать в этом смысл.

После третьего официального вопроса о том, означает ли очередной подход грифона благоприятный знак для заседания совета, Эрвейн запретил обсуждать Варгиса в государственных докладах.

Формулировка указа мне особенно понравилась:

«Поведение королевского грифона не является источником права, предсказанием, рекомендацией совету или выражением позиции короны».

Маэна потребовала копию.

Она висела теперь в комнате смотрителей.

Варгис поднялся.

Эрвейн не позвал.

Грифон приблизился сам.

Коротко коснулся клювом его плеча.

Потом посмотрел на меня.

И демонстративно отвернулся.

Я прищурилась.

— Даже он считает, что мне пора домой.

— Варгис мудрее половины моего совета.

— Не говори это совету.

— Уже поздно.

— Ты сказал?

— Только председателю.

— Эрвейн.

— Он согласился.

Я рассмеялась.

Варгис направился к открытому проходу и через несколько шагов уже потерял к нам интерес.

Так теперь выглядели его встречи с королем.

Без зрителей.

Без музыки.

Без людей, считающих шаги.

Просто один живой человек и один живой грифон, которые за много лет привыкли друг к другу.

Мы пошли к главным воротам.

Во внутреннем дворе было непривычно спокойно.

Рабочий день заканчивался. Несколько смотрителей убирали переносное ограждение возле нового сектора. Дальше молодой мужчина проверял засов на боковом проходе.

Я машинально отметила, что створка закрывается ровно.

Эрвейн заметил.

— Ты сейчас работаешь.

— Нет.

— Смотришь на ворота.

— Просто смотрю.

— Как в первый день просто смотрела на животных?

— Именно.

— Значит, работаешь.

— Король слишком придирчив.

— Муж тоже.

Мы почти дошли до выхода, когда поперек дорожки показался молодой раэль.

Он родился в конце прошлой осени.

Первый из королевских зверей, появившийся уже после отмены старого обряда.

Его никогда не водили по церемониальному маршруту.

Он никогда не слышал старых сигналов.

Не знал, что определенный звук когда-то означал остановку, поворот или движение к человеку.

Для него металлические линии в стенах были просто частью старого здания.

Молодой раэль остановился.

Эрвейн тоже.

По старой привычке не пошел навстречу.

Я почувствовала, как его пальцы чуть крепче удержали мою руку.

Зверь посмотрел на него.

Довольно долго.

Потом перевел внимание на меня.

Подошел.

Я не протягивала руку первой.

Раэль приблизил морду, обнюхал мои пальцы и сразу потерял интерес.

Через несколько секунд уже шел дальше, к открытому двору.

Эрвейн проводил его взглядом.

— Что это означало?

Я взяла мужа под руку.

— Ничего.

Он посмотрел на меня.

— Совсем?

— Именно.

За воротами молодой раэль уже заинтересовался чем-то возле травы и больше не обращал на нас внимания.

Год назад семь животных должны были решить, достоин ли стоящий рядом со мной человек стать королем.

Теперь король стоял рядом со мной и не нуждался в их решении.

Звери тоже больше ничего нам не были должны.

Я улыбнулась.

— И разве это не прекрасно?

Эрвейн посмотрел вслед молодому раэлю, потом на меня.

— Пожалуй, к этому я привык быстрее, чем ожидал.

— К чему?

— Когда никто ничего не выбирает за меня.

— Неправда.

— Почему?

— Сейчас я выбираю, где мы будем ужинать.

— Это другое.

— Конечно.

— И куда мы идем?

Я потянула его к выходу.

— Узнаешь.

— Тайрена.

— Что?

— Я король.

— Дома это не помогает.

— Я уже заметил.

Мы вышли из звериного двора вместе.

За спиной закрылись ворота, которые утром снова откроют.

Уже без церемонии и скрытых сигналов.

Просто потому, что начнется новый день.