Глава 5 Два дня до короны

— Тогда не просите их подтверждать ваше право на трон.

Эрвейн остановился.

Маэна, уже собиравшаяся уйти, тоже повернулась ко мне.

— Что? — спросил он.

Несколько секунд назад у меня не было никакого готового решения. Теперь оно появилось, и от одной мысли о последствиях захотелось взять слова обратно.

Поздно.

— Вы сами сказали: либо семь зверей снова подтвердят ваше право, либо придется доказать, что королю они вообще не нужны. А если перестать заставлять их делать и то и другое?

— Тайрена, сейчас не время для загадок.

— Я без загадок. Не повторяйте старый обряд.

Эрвейн смотрел на меня так, будто ждал продолжения.

— Совсем?

— В нынешнем виде — да.

— Совет даст мне время до завтра только затем, чтобы решить, состоится ли церемония.

— Пусть состоится.

Маэна нахмурилась.

— Вы только что предложили ее отменить.

— Нет. Предложила убрать то, что делает ее фальшивой.

Эрвейн понял первым.

По его лицу это было видно.

— Без сигналов.

— Без них.

— В церемониальном зале?

— Нет.

— Почему?

— Потому что там все уже связано с привычной последовательностью. Места, стены, проходы, запахи, люди, старые звуки. Даже если ничего не включить, животные могут начать выполнять то, чему их учили годами.

Маэна медленно кивнула.

— Особенно Варгис.

— Все семеро, — ответила я. — Просто у каждого это проявится по-разному.

Эрвейн сложил руки на груди.

— Где тогда?

— Во внутреннем дворе. Лучше в большом открытом. Без зрителей вплотную к ограде. Без дорожек, по которым животных обычно выводят на церемонию. Без украшений, за которыми могут быть спрятаны старые элементы.

— И что они должны сделать?

— Ничего.

Он посмотрел на меня.

— Совсем ничего?

— Вот именно.

— Совет будет в восторге.

— Вы спросили мое мнение.

— Я пока не уверен, что сделал разумную вещь.

Маэна фыркнула.

— Поздно сомневаться. Вы спрашиваете ее мнение третий день.

Я продолжила:

— Выпустим их по одному. Дадим освоиться. Вы будете находиться во дворе, но не на возвышении и не в центре обозначенного места. Никто не будет подзывать зверя, направлять или заставлять двигаться к вам.

— А если он уйдет?

— Пусть.

— Тайрена.

— Что?

— На глазах у совета?

— Особенно на глазах у совета.

Он провел ладонью по подбородку.

— Вы предлагаете мне добровольно устроить церемонию, на которой семь королевских зверей смогут публично меня проигнорировать.

— Да.

— Вы умеете продавать свои идеи.

— Могу добавить музыку.

Маэна отвернулась, но я услышала короткий смешок.

Эрвейн не улыбнулся.

— Если ни один из них не подойдет?

Вот главный вопрос.

— Тогда ни один не подойдет.

— И это все?

— А что вы хотите от меня услышать? Что Варгис обязательно выберет вас, потому что вчера подошел без сигнала? Я этого не знаю. Он может подойти. Может лечь в другом конце двора. Может решить, что ему интереснее Маэна. Это его решение.

— И после этого я объясню совету, что все прошло прекрасно?

— Нет. Объясните, что животное не должно решать, кто станет королем.

Эрвейн перестал двигаться.

— Вы именно к этому ведете.

— Да.

— Тогда зачем вообще выпускать их?

— Потому что сейчас половина совета считает первый обряд доказательством того, что звери вас отвергли. Покажите им, как выглядит поведение без скрытого управления. Пусть увидят, что оно не похоже на стройную церемонию. Один подойдет. Второй уйдет. Третий вообще займется своими делами. И тогда задайте им простой вопрос: они действительно хотят, чтобы право на корону зависело от того, что сегодня захотел сделать грифон?

Маэна прислонилась плечом к стене.

— Это может сработать.

Эрвейн перевел на нее взгляд.

— Вы тоже решили лишить меня трона?

— Если бы хотела, давно выпустила бы Тарсу на заседание совета.

— Чем это поможет?

— Она ненавидит длинные плащи.

На этот раз Эрвейн все-таки коротко рассмеялся.

Напряжение исчезло всего на мгновение.

Потом он снова стал серьезным.

— Совет должен знать о механизме.

— Да, — сказала я.

— Иначе нельзя доказать, почему первый результат был ложным.

— Да.

— Эстран будет против.

— Очень.

— Старшие дома потребуют доступ к системе.

— Скорее всего.

— Начнут задавать вопросы о прошлых обрядах.

— Обязательно.

— Вы понимаете, что ваше предложение не уменьшает кризис?

— Понимаю.

— Тогда почему считаете его лучше?

Я посмотрела на него.

— Потому что после него вам не придется вспоминать, что вы получили корону при помощи струны, которую кто-то натянул за стеной.

Эрвейн задержал взгляд на моем лице.

Маэна перестала улыбаться.

— Вы опять выбираете самое неприятное объяснение, — сказал он.

— Зато короткое.

— И совершенно не дипломатичное.

— Для дипломатии у вас есть совет.

Он посмотрел в сторону окна.

Утро только начиналось. За стеклом серело небо. До завтра ему нужно было убедить совет, что первый обряд ничего не доказывал.

Потом оставался еще один день до новой церемонии.

Два дня.

Смешной срок для решения проблемы, которую двести лет никто не хотел замечать.

— Хорошо, — сказал Эрвейн.

Я не сразу поняла.

— Что хорошо?

— Предложу совету ваш вариант.

— Вы серьезно?

— Не заставляйте меня передумать.

— Даже не собиралась.

Маэна посмотрела на меня.

Я сделала вид, что не заметила.

— Но есть условие, — продолжил Эрвейн.

— Конечно.

— Если совет согласится, подготовкой животных руководите вы.

— Логично.

— И отвечаете за безопасность.

— Это уже менее логично. Я не могу отвечать за решения семи крупных животных.

— За решения не можете. За организацию двора можете.

— Тогда да.

— И если увидите риск, церемонию остановим.

— С этим спорить не буду.

— Запишем сегодняшний день.

— Вы слишком часто хотите записывать мои разумные решения.

— Потому что боюсь, что скоро они закончатся.

Маэна открыла дверь.

— Идите уже на совет, Ваше Высочество. А мы пока попробуем выяснить, как вывести семерых зверей во двор, не устроив то самое доказательство, которое вы собираетесь показывать совету.

Эрвейн дошел до двери, но задержался рядом со мной.

— Тайрена.

— Да?

— Если они все уйдут…

Он не закончил.

Я поняла.

— Я не стану говорить, что предупреждала.

— Это сейчас должно было меня успокоить?

— Нет. Просто обещание.

Он посмотрел на меня еще секунду и вышел.

Маэна дождалась, пока шаги стихнут.

— Вы только что предложили наследнику добровольно поставить свою корону на поведение семи зверей.

— Нет. Я предложила перестать ставить корону на их поведение.

— Ему попробуйте так объяснить, когда Варгис отвернется и уйдет.

Я посмотрела в сторону северного крыла.

— Вот поэтому нам сегодня придется много работать.

Совет согласился не сразу.

Я узнала об этом через четыре часа, когда Эрвейн появился во дворе в сопровождении двух мужчин, которых раньше не видела, и Эстрана.

Лицо хранителя сообщало все, что мне требовалось знать о результате разговора.

Идея ему не понравилась.

Совсем.

— Госпожа Восс, — произнес он вместо приветствия.

— Эстран.

— Его Высочество утверждает, что новый порядок церемонии предложили вы.

— Утверждает правильно.

— Удивительно.

— Что именно?

— Как быстро человек, почти ничего не знающий о наших традициях, решает их изменить.

— Если традиция не работает, долго изучать способ ее поломки необязательно.

— Она работала двести лет.

— До прошлой недели.

— До технической неисправности.

— Которая показала, как именно она работает.

Эстран сжал губы.

Эрвейн вмешался до того, как мы успели продолжить:

— Хватит. Совет согласился на проверку.

— На условиях, которые вы не упомянули, — сказал Эстран.

Я посмотрела на принца.

— Каких?

— Завтра утром трое членов совета лично осмотрят механизм, — ответил он. — Я покажу им поврежденный ограничитель и объясню, почему первый результат не мог считаться свободным выбором зверей.

— Только первый?

Эрвейн понял, что я спрашиваю.

— Пока.

Не идеальный ответ.

Но и не ложь.

— После этого?

— Если большинство признает первый обряд недействительным, послезавтра состоится повторная церемония.

Эстран поправил:

— То, что госпожа Восс называет церемонией.

— А вы как называете?

— Опасным опытом.

— Животные будут в знакомом дворе.

— Перед советом, знатью и представителями старших домов.

— За ограждением.

— Без системы управления.

— В этом весь смысл.

Эстран повернулся к Эрвейну.

— Ваше Высочество, еще не поздно отказаться.

— Поздно.

— Совет согласился и на старый обряд. Вы можете выбрать его.

— Я уже выбрал.

Старик посмотрел на него внимательнее.

— Значит, решение принято окончательно?

Эрвейн не ответил сразу.

— Да.

Эстран постарел за эти несколько секунд.

Наверное, не внешне. Просто впервые исчезла его уверенность, что принц в конце концов поступит разумно в его понимании.

— Тогда я прошу разрешения хотя бы проверить площадку.

— Проверяйте.

— И маршруты вывода.

— Вместе с Тайреной.

Эстран посмотрел на меня.

— Разумеется.

Судя по голосу, именно этого ему и не хватало для счастья.

Двое мужчин из совета остались возле входа, осматривая двор.

Один указал на середину:

— Возвышение будет здесь?

— Нет, — сказала я.

Он посмотрел так, словно не ожидал, что ответит служащая.

— Простите?

— Возвышения не будет.

— Где тогда станет Его Высочество?

— Где захочет.

— Но зрители должны понимать, где находится наследник.

— Думаю, они его узнают.

Эрвейн отвернулся.

По плечам было заметно, что он снова скрывает улыбку.

Мужчина из совета оказался крепче Эстрана.

— Церемония требует достойного оформления.

— Это не представление.

— Это государственное событие.

— Поэтому лучше, чтобы никто не спутал золотую ткань с доказательством права на престол.

Эрвейн кашлянул.

Я посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Вы сейчас смеетесь?

— Нет.

— Лжете.

Советник перевел взгляд с меня на принца.

Эрвейн наконец позволил себе улыбнуться.

— Госпожа Восс руководит подготовкой животных. В вопросах их поведения слушайте ее.

— Ваше Высочество, я всего лишь хотел…

— Я знаю.

Мужчина отступил.

Это был первый маленький бой за будущий двор.

Далеко не последний.

К обеду я поняла, что подготовить животных к тому, чтобы ничего от них не требовали, значительно сложнее, чем заставить их выполнить знакомую последовательность.

Люди все время пытались помочь.

Это было главной проблемой.

— Не ведите его по центру.

Смотритель Сейра остановился.

— Но так короче.

— Именно по центру его водят к церемониальному крылу.

— Мы не идем в зал.

— Он этого не знает.

Сейр уже начал нервничать. Белый зверь шел ровно до того места, где дорожка поворачивала к старому проходу. Затем остановился, поднял голову и стал искать ушами привычный звук.

— Отведите назад, — сказала я.

— Мы почти дошли.

— Назад.

Смотритель посмотрел на Маэну.

Она скрестила руки.

— Вы слышали.

Мужчина неохотно развернулся.

Сейр пошел охотнее.

— И что теперь? — спросил смотритель.

Я посмотрела на боковой проход между двумя хозяйственными постройками.

Уже.

Не такой ровный.

Без привычной кладки под ногами.

— Пойдем там.

— Там грязь.

— Сейр переживет.

— А Его Высочество?

Эрвейн как раз вошел во двор.

— Что я должен пережить?

Смотритель сразу выпрямился.

— Ничего, Ваше Высочество.

— Значит, все серьезно.

Я показала на боковой проход.

— Будете открывать эти ворота.

— Они служебные.

— Я заметила.

— Там меня не выпустят без разрешения.

— Вы наследный принц.

— Иногда вы вспоминаете об этом удивительно вовремя.

Эрвейн подозвал начальника охраны.

Через несколько минут старый проход открыли.

Сейр вошел не сразу.

Сначала вытянул шею.

Понюхал камень у ворот.

Сделал шаг.

Остановился.

Я попросила всех отойти.

Смотритель хотел привычно взять его за повод, но я остановила.

— Не тяните.

— Он не пойдет.

— Тогда постоим.

— Сколько?

— Сколько понадобится.

Эрвейн встал рядом со мной.

— Кажется, я уже знаю ответ.

— Учитесь.

Сейр простоял почти три минуты.

Потом пошел.

Сам.

Не по центральному маршруту.

Не к церемониальному залу.

Через служебный двор.

Вышел на большую открытую площадку и остановился у дерева.

— И что теперь? — спросил Эрвейн.

— Ничего.

— Это начинает становиться любимой частью моего обучения.

— У вас получается.

Сейр нашел пучок травы возле каменной стены и занялся им.

Эрвейн наблюдал.

— Он даже не смотрит на меня.

— Потрясающая выдержка.

— Тайрена.

— Что?

— Послезавтра здесь будет совет.

— И?

— Если он будет заниматься тем же…

— Значит, совет увидит белого зверя, который предпочел траву политике. Возможно, это будет самая разумная часть церемонии.

На этот раз Эрвейн рассмеялся.

Не коротко, как раньше.

Нормально.

Громко.

Смотритель Сейра уставился на принца.

Маэна тоже повернулась.

Даже Сейр поднял голову.

Я вдруг поняла, что ни разу прежде не слышала этот смех.

Без осторожности.

Без двора.

Без проверки, можно ли будущему королю позволить себе лишнюю эмоцию.

Эрвейн заметил, что все смотрят.

— Продолжайте, — сказал он.

Смех исчез, но улыбка осталась.

— Вот видите, — сказала я. — Первый успех.

— Сейр поел травы.

— Я не о нем.

Он покосился на меня.

Я сделала вид, что очень занята воротами.

Тарса устроила нам второй успех через час.

Или провал.

Зависело от отношения к дорогим украшениям.

Совет успел прислать людей, которые начали оформлять двор, несмотря на мои возражения. По углам поставили высокие стойки с тяжелыми серебряными символами короны.

— Уберите, — сказала я.

Старший распорядитель возмутился:

— Это знаки дома Корд.

— Прекрасно. Пусть дом Корд хранит их внутри.

— Они стоят здесь при каждой государственной церемонии.

— А рогатая ферра присутствует при каждой?

Он посмотрел на Тарсу.

Она находилась по другую сторону решетки и следила за серебряными подвесками.

Очень внимательно.

— Животное не должно приближаться к зрителям.

— Оно не к зрителям хочет.

— А куда?

Тарса ответила сама.

Когда дверь открыли, она не пошла к середине площадки.

Не посмотрела на Эрвейна.

Не заинтересовалась мной.

Она увидела серебряную подвеску.

И направилась прямо к ней.

— Уберите стойку, — сказала я.

Распорядитель кинулся вперед.

Именно этого делать не стоило.

Тарса ускорилась.

Мужчина схватился за древко.

Ферра решила, что игра стала интереснее.

Она ударила лапой.

Стойка покачнулась.

— Отойдите! — крикнула я.

— Она сломает…

Поздно.

Тарса толкнула основание плечом.

Высокий серебряный знак короны величественно накренился и с грохотом рухнул на камни.

Тарса отскочила.

Посмотрела на результат.

Подошла.

Понюхала.

Потом села рядом с перевернутой короной.

Я закрыла рот ладонью.

Не потому, что испугалась.

Потому что рядом Эрвейн издал странный звук.

Я повернулась.

Он смеялся.

Снова.

Теперь уже Маэна не выдержала.

— Если это увидит совет, церемония может закончиться раньше начала.

— Поэтому уберите остальные, — сказала я распорядителю.

Тот был багровым.

— Это оскорбление короны!

Эрвейн наконец успокоился.

— Нет.

Мужчина повернулся к нему.

— Ваше Высочество?

Принц посмотрел на Тарсу, которая уже утратила интерес к поверженному символу и начала умываться.

— Это хороший аргумент госпожи Восс против украшений.

— Но…

— Уберите все стойки.

— Даже центральную?

— Особенно центральную.

Распорядитель ушел, словно мы только что лично разрушили монархию.

Я подошла к Эрвейну.

— Вы понимаете, что теперь во дворце будут рассказывать, как вы смеялись, пока ферра свергала корону?

— Тайрена.

— Молчу.

— Нет, продолжайте. Хочу знать, насколько все плохо.

— К вечеру появится версия, что Тарса предсказала падение династии.

— А к утру?

— Что она сама претендует на престол.

Эрвейн потер лицо ладонью.

— Я не уверен, что она справится хуже некоторых членов совета.

— Только не говорите это вслух.

— Уже сказал.

Мы посмотрели друг на друга.

И снова рассмеялись.

Вокруг ходили смотрители.

Слуги уносили серебряные стойки.

Тарса лежала на боку и лениво двигала хвостом.

На несколько минут весь огромный государственный кризис стал почти обычной рабочей неразберихой.

Мне этого не хватало.

Похоже, Эрвейну тоже.

С Варгисом все оказалось сложнее.

До большого двора он не дошел.

Мы открыли привычные внутренние ворота.

Грифон вышел из своего сектора.

Прошел первый коридор.

У следующей арки остановился.

Дальше начинался путь, которым его десятилетиями водили к церемониальному залу.

Скрытая система была отключена.

Никаких звуков.

Но Варгис стоял.

— Почему? — спросил Эрвейн.

Я наблюдала за грифоном.

Перья лежали спокойно.

Крылья не напряжены.

Он не боялся.

Просто не шел.

— Не знаю.

Маэна, стоявшая чуть дальше, сказала:

— Обычно здесь начинает работать проводник.

— Какой? — спросил Эрвейн.

Она поморщилась.

— Теперь я понимаю, что это был тот самый звук.

Варгис повернул голову к стене.

Ждал.

— Вот и ответ, — сказала я.

— Он ожидает сигнал.

— Да.

Эрвейн сделал шаг.

Я не остановила.

Он уже знал, что не нужно приближаться слишком быстро.

— Варгис.

Грифон посмотрел.

— Иди.

Ничего.

Эрвейн не повторил.

Это было важнее.

— Если он не пройдет привычным путем, — сказала Маэна, — останется здесь.

— Найдем другой, — ответила я.

Она посмотрела на меня.

— Для грифона?

— Он умеет ходить?

— Иногда вы задаете удивительные вопросы.

— Тогда откроем боковые ворота.

— Они ведут во внешний тренировочный двор.

Эрвейн сразу понял.

— Оттуда можно через сад попасть к большой площадке.

— Именно.

Маэна покачала головой.

— Варгис никогда там не ходит.

— Тем лучше.

Открывать вторые старые ворота пришлось почти четверть часа.

Петли сопротивлялись.

Рабочие ругались.

Варгис наблюдал за происходящим с выражением, которое я совершенно необоснованно принимала за скуку.

Наконец проход открылся.

За ним находился небольшой двор, окруженный каменной стеной.

Никаких металлических полос.

Никакого церемониального маршрута.

Я попросила людей выйти первыми.

Потом отступила.

Эрвейн тоже.

Варгис стоял.

— Ну? — спросила Маэна.

— Ждем.

— Конечно.

Она уже перестала спорить с этим словом.

Грифон подошел к открытым воротам.

Остановился.

Посмотрел наружу.

Потом на Эрвейна.

Тот не шевельнулся.

Варгис шагнул за порог.

Второй шаг оказался увереннее.

Через минуту он уже находился во дворе.

— Получилось, — тихо сказал Эрвейн.

— Первый раз.

— Вы обязательно должны испортить любую победу?

— Чтобы вы не расслаблялись.

— Поздно. Сегодня я уже смеялся дважды.

Варгис пересек двор и остановился возле невысокой стены.

За ней виднелся сад.

— Дальше нет прохода, — сказала Маэна.

— Сделаем.

— За день?

Эрвейн ответил:

— За час.

Иногда быть принцем действительно было удобно.

Через час часть временного ограждения сняли.

Получился широкий безопасный проход в сад.

Еще через два Варгис впервые оказался на большой площадке с другой стороны.

Он не подошел к Эрвейну.

Не подошел ко мне.

Увидел открытое пространство, расправил крылья и поднялся на низкую каменную террасу.

Оттуда обозревал двор.

— Хорошее место, — сказала я.

— Для чего?

— Для него.

Эрвейн поднял голову.

— А для церемонии?

— Посмотрим.

— Опять.

— Вы почти привыкли.

Он ничего не ответил.

Стоял рядом и смотрел на грифона.

Мне хотелось спросить, о чем думает.

Не стала.

Некоторые вопросы лучше не задавать до того, как человек готов отвечать.

На следующий день совет признал первый обряд недействительным.

Эрвейн сообщил мне это лично.

Он пришел во двор сразу после заседания.

На этот раз рядом не было ни Эстрана, ни советников.

— Приняли? — спросила я.

— Да.

— Быстро.

— Четыре часа.

— Для вашего совета это почти мгновение.

— Один из них предложил разобрать весь механизм прямо сегодня.

— Эстран, наверное, счастлив.

— Эстран не присутствовал.

Я отложила веревку, которой отмечала безопасную границу для зрителей.

— Почему?

— Я не пригласил.

— Он хранитель обряда.

— Именно поэтому.

Я посмотрела на него.

— Совет знает всю правду?

— Знает, что существовала скрытая система направляющих сигналов и что первый обряд сорвался из-за повреждения центральной линии.

— А про предыдущие церемонии?

Эрвейн помолчал.

— Они спросили.

— И?

— Я ответил, что не могу подтвердить ни один прошлый свободный выбор, пока система существовала.

Это было больше, чем я ожидала.

— Что они сказали?

— Несколько вещей, которые не стоит повторять при Маэне.

— Она знает значительно больше подобных слов, чем вы думаете.

— Не сомневаюсь.

Он подошел к краю площадки.

— Послезавтра не будет.

Я нахмурилась.

— Что?

— Обряд перенесли на завтра утром.

— Почему?

— Потому что после признания первого результата недействительным совет не хочет оставлять вопрос о наследовании открытым еще один день.

Я посмотрела на небо.

До вечера оставалось несколько часов.

— Значит, у нас одна ночь.

— Да.

— Вы могли начать с этого.

— Хотел посмотреть, сколько секунд пройдет, прежде чем вы начнете отдавать распоряжения.

— И?

— Меньше, чем я рассчитывал.

Я повернулась к Маэне.

— Все семь сегодня должны побывать здесь хотя бы один раз.

— Уже были четверо.

— Остались низкий ящер, темно-синий крылатый и вторая медноперая.

— Я слышу вас, — сказала Маэна.

— Отлично.

— Это не означало согласие.

— Но вы сделаете.

— Начинаю жалеть, что учила прежнюю Тайрену уверенности.

Эрвейн резко посмотрел на нее.

Я тоже.

Маэна поняла, что сказала.

Несколько секунд никто не двигался.

Потом она спокойно добавила:

— Потом разберемся.

Эрвейн перевел взгляд на меня.

Я ждала вопроса.

Он не задал.

Только сказал:

— Сегодня вечером нам нужно поговорить.

Я поняла, о чем.

— Хорошо.

— Не «возможно»?

— Не злоупотребляйте удачей.

— Поздно.

Он ушел к начальнику охраны.

Я смотрела ему вслед дольше, чем требовалось.

Маэна встала рядом.

— Сегодня расскажете?

— Похоже.

— Боитесь?

Я задумалась.

— Да.

— Хорошо.

— Что в этом хорошего?

— Значит, вам не все равно, что он подумает.

Я посмотрела на нее.

— Вы вообще когда-нибудь говорите что-нибудь удобное?

— Нет. Для этого у вас есть придворные.

К вечеру большая площадка перестала напоминать место государственного обряда.

Именно этого я добивалась.

Убрали помост.

Унесли серебряные стойки.

Сняли тяжелые полотнища, которые хлопали на ветру и раздражали Лиру.

Для совета оставили широкую галерею за ограждением.

Зрителям запретили стоять вплотную.

Между входами животных и местом Эрвейна не было прямой дорожки.

Он мог находиться где угодно.

Семеро зверей тоже.

Низкий ящер первым показал, почему это важно.

Когда его выпустили, он прошел ровно три шага.

Потом улегся поперек входа.

— Он всегда так? — спросила я.

Маэна посмотрела на смотрителя.

Тот пожал плечами.

— Если место нравится.

— А если нужно заставить пройти?

— Обычно есть звуковой знак.

Все на секунду замолчали.

Смотритель побледнел.

— Я не знал…

— Мы знаем, — сказала Маэна.

Я подошла ближе, но сохранила расстояние.

Ящер не собирался двигаться.

— Оставим.

— Здесь? — спросил один из работников.

— Здесь.

— Он перекрывает проход.

— Значит, для следующего зверя откроем другой.

— Но схема…

— Схемы больше нет.

Слово прозвучало резче, чем я хотела.

Эрвейн стоял у стены.

Он услышал.

Не поправил.

Темно-синий крылатый зверь вошел через второй проход, заметил ящера и решил не приближаться.

Ушел к дальнему краю площадки.

Сел на выступ.

Медноперая птица вообще отказалась выходить, пока перед дверью стояли трое смотрителей.

Я убрала людей.

Через минуту она появилась сама.

Так все и должно было выглядеть.

Не торжественно.

Не стройно.

Никаких семи существ, которые один за другим движутся в точности туда, куда требует государственный порядок.

Просто живые животные.

Со своими решениями.

Эрвейн наблюдал до самого конца.

Когда последнюю птицу увели, он подошел ко мне.

— Завтра это увидит весь двор.

— Да.

— Кажется, Эстран был прав.

Я насторожилась.

— В чем?

— Это безумие.

— Поздно отказываться.

— Я не отказываюсь.

Он посмотрел на площадку.

— Просто впервые понимаю масштаб.

— Страшно?

Я ожидала привычной шутки.

Не получила.

— Да.

Честность ответа заставила меня отказаться от своей.

— Тогда пойдем к Варгису.

— Почему?

— Потому что вы вчера хотели говорить. А я не хочу делать это посреди площадки, где за каждым углом стоит человек с рулоном ткани.

— Разумный аргумент.

— Третий за неделю.

— Я веду счет.

Варгис был в наружном дворе.

После нового маршрута Маэна решила оставить проход открытым до ночи. Грифон мог сам выбирать, находиться в помещении или на площадке.

Он выбрал площадку.

Сидел возле стены, наблюдая за тем, как темнеет небо.

Мы с Эрвейном остановились достаточно далеко.

— Здесь? — спросил он.

— Здесь.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда все нормально.

Я посмотрела на него.

— Наконец научились.

Он снял верхнюю накидку и положил на край скамьи.

Мы сели.

Между нами оставалось немного места.

Больше, чем требовала вежливость.

Меньше, чем несколько дней назад.

Варгис посмотрел и снова отвернулся.

— Завтра утром, — сказал Эрвейн, — на этой площадке будут представители всех старших домов.

— Знаю.

— Если ни один зверь ко мне не подойдет, они потребуют другого наследника.

— Знаю.

— Если подойдет один, скажут, что этого недостаточно.

— Возможно.

Он поморщился.

— Специально?

— Нет. Здесь действительно невозможно знать.

— А если подойдут все семь?

— Тогда я удивлюсь.

— Очень поддерживающе.

— Вы пришли за поддержкой?

Он подумал.

— Наверное.

Это прозвучало неожиданно.

Я ждала продолжения.

— Меня учили к одному дню почти всю жизнь, — сказал он. — Не только церемонии. Всему. Как стоять. Как говорить с советом. Когда молчать. Как принимать доклады. Как не показывать сомнение перед людьми, которые ждут его.

Я слушала.

— И всегда был этот обряд. Последняя точка. После него уже никто не мог сказать, что наследник не признан. Не потому, что совет любит традицию. Потому что звери считались чем-то вне политики.

— Удобно.

— Очень.

Он посмотрел на свои руки.

— Теперь я знаю, что никакой последней точки не существует.

— Существует коронация.

— Это другое.

— Почему?

— Коронацию проводят люди. Люди могут поддержать одного сегодня и другого завтра.

— А звери якобы не могли ошибиться.

— Именно.

Он усмехнулся.

— Я только сейчас понимаю, насколько мне нужна была эта мысль.

— Что кто-то решит за вас?

Эрвейн посмотрел на меня.

Я сразу поняла, что формулировка получилась жестче, чем следовало.

Но он не разозлился.

— Да, — ответил он. — Наверное, именно это. Один раз в жизни мне не нужно было убеждать, доказывать, выбирать сторону. Я должен был просто выйти. И семь зверей подтвердили бы, что все правильно.

— А теперь?

— Теперь завтра я выйду и не буду знать вообще ничего.

— Добро пожаловать в нормальную жизнь.

Он рассмеялся тихо.

— Вы удивительно плохая поддержка.

— Зато честная.

— Это я уже понял.

Варгис спрыгнул с камня.

Прошел несколько шагов.

Остановился у воды.

Не обращал на нас внимания.

— Теперь ваша очередь, — сказал Эрвейн.

Я напряглась.

— Мы не договаривались о порядке.

— Вы сказали, что сегодня поговорим.

— Вы сказали.

— А вы согласились.

Он был прав.

Ненавижу, когда это происходило.

Я посмотрела на Варгиса.

Начать можно было сотней способов.

Все звучали безумно.

— Меня зовут Тайрена Восс, — сказала я.

Эрвейн поднял бровь.

— Это я знаю.

— Нет. Не знаете.

Он перестал улыбаться.

Я сцепила пальцы.

— Тело принадлежит Тайрене Восс. Имя теперь тоже мое, потому что все вокруг называют меня именно так. Но женщина, которую вы знали до церемонии, и я — не один человек.

Эрвейн молчал.

— Продолжайте.

— В тот день я очнулась в зале за несколько минут до обряда.

— Это я уже подозревал.

Я повернулась.

— Что?

— Не именно это. Но то, что с вами случилось нечто большее, чем испуг или потеря памяти.

— Почему?

— Вы спросили собственное имя.

Я вспомнила первую сцену.

Маэна толкнула меня локтем.

«Восс».

«Что?»

Очень убедительная маскировка.

— Хорошо, — сказала я. — Значит, начало вас не удивляет.

— Пока нет.

— До этого я жила в другом месте.

— Где?

— Не в этой стране.

— Я проверял.

— Не в этом мире.

Он долго смотрел на меня.

Вот теперь я действительно хотела встать и уйти.

Не потому, что боялась его.

Потому что ожидание реакции оказалось хуже самой реакции.

— Повторите, — сказал Эрвейн.

— Я была из другого мира.

— Что вы называете другим миром?

Хороший вопрос.

Конкретный.

Именно такой, какого стоило ожидать от него.

— Место, где нет королевских грифонов. Нет таких существ, как Сейр или Тарса. Нет этого дворца. Я никогда не слышала о доме Корд.

— Но работали с животными.

— Да.

— Какими?

Я перечислила несколько привычных мне видов.

Некоторые названия он понимал.

Некоторые нет.

— Грифонов не было?

— Нет.

— Драконов?

Я посмотрела на него.

— Только в историях.

— Это должно меня оскорбить?

— Почему?

— В вашем мире нас придумали.

— Если поможет, придумали впечатляюще.

Он неожиданно улыбнулся.

Я выдохнула.

— Что последнее вы помните? — спросил он.

— Дождливое утро. Рабочую площадку. Испуганную кобылу. Несколько человек вокруг нее. Я объясняла владельцу, что толпой они делают только хуже. Потом ничего. Следующее — церемониальный зал.

— Вы умерли?

— Не знаю.

— Переход был болезненным?

— Я его не помню.

— Вы можете вернуться?

— Не знаю.

— Что стало с прежней Тайреной?

Вот этот вопрос был хуже остальных.

— Не знаю.

Эрвейн отвел взгляд.

— Поэтому вы не узнаете людей.

— Да.

— Не знаете дворец.

— Да.

— Не помните подготовку к обряду.

— Да.

— Но знаете поведение животных.

— Потому что это осталось моим.

— В другом теле.

— Да.

Он замолчал.

Варгис поднял голову от воды и посмотрел на нас.

Эрвейн спросил:

— Почему не рассказали сразу?

Я почти рассмеялась.

— Вы обвиняли меня во вмешательстве в государственный обряд. Представьте, что я добавила бы: «Кстати, Ваше Высочество, я еще и женщина из другого мира, которая почему-то очнулась в теле вашей служащей».

— Звучит плохо.

— Спасибо.

— Я бы не поверил.

— Вот именно.

— Сейчас тоже не уверен, что верю во все.

Это задело меньше, чем я ожидала.

Наверное, потому что он сказал честно.

— Я и не прошу верить во все.

— А во что?

— В то, что я не пытаюсь вас обмануть.

Эрвейн посмотрел на меня.

— В это верю.

Просто.

Без красивой клятвы.

Мне оказалось достаточно.

— Маэна знает? — спросил он.

— Догадывается, что я не прежняя Тайрена. Саму правду еще не слышала.

— Вы расскажете?

— Да.

— Почему мне первому?

Я хотела ответить быстро.

Не смогла.

Потому что доверяла?

Потому что боялась потерять его мнение больше, чем мнение Маэны?

Потому что завтра он выйдет к семи зверям без привычной защиты, и мне казалось несправедливым оставлять между нами собственную ложь?

Все было верно.

— Потому что вы спросили, — сказала я.

Эрвейн посмотрел так, что стало ясно: слабый ответ.

— И потому что завтра может измениться слишком многое, — добавила я. — Не хотела, чтобы вы потом узнали это от кого-то другого.

— Кто еще может рассказать?

— Никто.

— Тогда почему…

Я прервала:

— Эрвейн, вы умеете задавать слишком точные вопросы.

— Это моя работа.

— Знаю.

Он ждал.

Пришлось продолжить:

— Мне важно, что вы обо мне думаете.

Вот теперь я сказала достаточно. Больше было опасно. Эрвейн не улыбнулся и не пошутил, только протянул ладонь, оставляя выбор за мной. Я посмотрела на его руку и вложила свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, теплые и надежные. Ничего в мире не изменилось.

Варгис продолжал стоять возле воды.

Где-то за стеной прошли люди.

С площадки донесся скрип ворот.

Но мне вдруг стало значительно легче сидеть рядом.

— Я не знаю, как вы здесь оказались, — сказал Эрвейн. — И не уверен, что когда-нибудь смогу это понять.

— Честно.

— Вы заразили.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Но одно я знаю точно.

— Что?

— Тайрена, которую я видел в последние дни, не пыталась лишить меня трона.

— Иногда очень хотелось.

Он сжал мою руку чуть сильнее.

— Вот в это верю без доказательств.

Я рассмеялась.

Эрвейн тоже.

На этот раз руку не отпустил.

Мы сидели еще долго.

Не обсуждали корону.

Не обсуждали другой мир.

Не пытались дать название тому, что происходило между нами.

Впервые за несколько дней этого было достаточно.

Разбудил меня стук.

Я открыла глаза в темноте.

Не успела подняться, как дверь распахнулась.

Маэна вошла с фонарем.

— Вставайте.

Мне сразу не понравился ее голос.

— Сколько времени?

— До рассвета меньше четырех часов.

Я села.

— Что произошло?

Маэна не ответила сразу.

И этого хватило.

— Кто?

— Варгис.

Я уже вставала.

— Что с ним?

— Его нет.

Несколько секунд я просто смотрела на нее.

— Что значит нет?

— Значит, в его дворе пусто.

— Внутреннее помещение?

— Проверили.

— Наружная площадка?

— Пустая.

Я натянула одежду.

— Ворота?

— Закрыты.

— Оба выхода?

— Основной закрыт. Боковой…

Маэна замолчала.

Я подняла голову.

— Что с боковым?

— Открыт.

Вчера через него мы впервые вывели Варгиса новым путем.

— Кто оставил?

— Его закрывали вечером. Я проверяла сама.

Я уже была у двери.

— Эрвейн знает?

— За ним послали.

Мы почти бегом прошли по коридору.

У северного крыла стояли двое смотрителей и стражник.

Основные ворота действительно были закрыты.

Внутри никого.

Я вошла до светлой линии.

Пусто.

На камне, где Варгис обычно лежал ночью, остались несколько серебряных перьев.

Обычных.

Никакой борьбы.

Ничего сломанного.

Я посмотрела на боковой проход.

Створка была открыта ровно настолько, чтобы крупный грифон мог пройти.

— Следы? — спросила я.

— На камне почти нет, — ответила Маэна.

— Кто дежурил?

Один из смотрителей выступил вперед.

— Я.

— Вы спали?

Он побледнел.

— Нет.

— Слышали ворота?

— Нет.

— Варгиса?

— Нет.

Это было невозможно.

Такую створку нельзя открыть бесшумно.

Если только…

Я повернулась к стене.

Металлическая полоса уходила вдоль камня к боковому проходу.

Вчера мы не проверяли эту часть.

Потому что решили больше не пользоваться системой.

Я подошла ближе.

— Тайрена? — спросила Маэна.

— Фонарь.

Она передала.

Возле основания стены была маленькая пластина.

Положение изменилось.

Я точно помнила, как она лежала раньше.

Теперь край выступал наружу.

Не сильно.

Но достаточно.

Из дальнего коридора донеслись быстрые шаги.

Эрвейн появился без плаща, в рубашке и брюках, с мечом у пояса.

— Где он?

Я показала на пустой двор.

Он остановился.

На лице не осталось ничего от вчерашнего спокойствия.

— Когда?

— Не знаем, — ответила Маэна. — Меньше двух часов назад он был на месте.

Эрвейн подошел к боковым воротам.

— Они были закрыты.

— Да.

— Кто открыл?

Я подняла фонарь.

— Думаю, не руками.

Он посмотрел на металлическую пластину.

Потом на меня.

Мы оба поняли одновременно.

Старая система.

Эрвейн резко повернулся к стражнику.

— Закрыть все внешние ворота дворца. Никого не выпускать. Найти Эстрана.

Стражник ушел.

Я посмотрела на открытый проход.

До рассвета оставалось меньше четырех часов.

Через несколько часов во двор должны были прийти совет, старшие дома и представители знати.

Семь зверей должны были впервые выйти перед людьми без скрытых сигналов.

Только теперь их осталось шесть.

Варгис исчез.