Глава 45

*Дмитрий*

— Мостраков!!!! — крик моей Милашки был слышен аж из приёмной.

Это был не восторженный вопль, после которого влюбленная женщина бросается на шею своего мужчины. Нет… После такого крика нужно бежать куда глаза глядят, а глядеть они должны в сторону бункера!

Но я ненормальный мужчина… И женщина моя тоже не вписывается в среднюю статистику нормальности. Поэтому я ожидающе откинулся на спинку кресла и бросил быстрый взгляд на дальний стол, за которым Соколовский проводил собеседование…

— Я линяю! — Даня начал собирать документы и кивнул претендентке на роль финдира, указывая на смежную дверь, через которую можно покинуть кабинет, не столкнувшись с моей любимой фурией.

— Поздно… — шепнул я и Соколовский замер, развернувшись к главному входу, где уже застыла Милена Львовна.

Она может быть разной… Эмоциональной, строгой, требовательной, непробиваемой идеалисткой и наивной ромашкой. Именно за это я её и люблю! Каждый день, независимо от настроения. А сегодня люблю ещё больше, чем вчера…

— Так-так-так, — протянула Мила, клацнув коготками по дверному косяку. — Бунт на корабле? Революция?

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы взять себя в руки и оцарапать каждого самой широкой и не самой дружелюбной улыбкой.

— Значит, Дмитрий Сергеевич, вы подбираете мне замену? — Мила оттолкнулась и двинула не ко мне, а прямиком к Соколовскому.

Даня шумно сглотнул и опустился в кресло, а в его глазах полыхал сигнал «SOS»!

— Так точно, Милена Львовна, — коротко ответил я, нарочно стерев все эмоции в голосе.

— Тогда быть может, я вам помогу?

— Будем премного благодарны, — прохрипел Даня и толкнул по столу резюме кандидатки на должность финансового директора.

Боже… Милена меня когда-нибудь добьет! Её выдержке могут позавидовать все высшие чины государства. Уметь держать лицо, когда карточный расклад с первого взгляда не в твою пользу – определённый талант. И чем дольше мы узнаём друг друга, чем глубже я утопаю в этой женщине, тем больше потайных дверок с неожиданностями мне открывается.

Например, я даже не думал, что её первое образование в металлургической области несёт практический эффект. Да у нас полстраны юристов, но это не мешает им быть курьерами, швеями, парикмахерами и даже врачами-косметологами. Её талант в экономическом секторе – неоспорим… И я подумал, что моя Милаша просто нашла себя… Но позже выяснилось, что и в металлургической области она даёт фору некоторым.

Во всяком случае мне, как бы прискорбно это для меня не звучало…

Поэтому мне пришлось принять это непростое решение, о котором Милена пока не знает.

— Ну тут всё хорошо, — задумчиво протянула Мила, быстро просмотрев резюме, а после повернулась к кандидатке и без какого-либо негатива вскинула руку. — Милена Львовна Дикова, очень приятно. Мария Аркадьевна, вы не против личной беседы? Я подойду в свой кабинет минут через пятнадцать… — Мила, наконец-то, повернулась в мою сторону и смерив внимательным взглядом, всё же поправилась: — Через полчаса. А пока Даниил Сергеевич развлечет вас… Да, Даниил Сергеевич?

— С превеликим удовольствием, — прохрипел Соколовский и указал кандидатке на дверь.

Проходя мимо меня, Даня ударил по часам и скосил глаза, намекая, что ему уже пора. Я незаметно кивнул в ответ, подтверждая, что наш план остаётся без изменений и разгневанную фурию я беру на себя.

— Мостраков-Мостраков… — протянула Мила, когда двери моего кабинета захлопнулись, а после схватилась за пиджак и начала медленно щелкать пуговками.

Горло стянуло, пульсация в паху стала уже просто убийственной! Легкие полыхали, пальцы впились в подлокотники и от моей выдержки не осталось и следа. Но я всё равно терпел… Нужно потянуть время!

— И что же ты задумал? — Мила отпустила руки и её жакет распахнулся, демонстрируя моё любимое белье из тончайшего кружева.

Я знал её тело, как любимую книжку… С закрытыми глазами мог воспроизвести каждый изгиб, каждую родинку, шрам и округлость. Я помнил её вкус, запах, ощущение нежности, податливость и строптивость, что вспыхивала, когда ей становилось мало!

А моей львице всегда было мало…

Мила ловким движением скинула жакет и взялась за юбку… Она медленно стягивала её по стройным ножкам, прогибаясь в спине так, что в зеркальном отражении стеллажа покачивалась её великолепная задница.

Так, моего терпения осталось на минуты две…

Щелчком клавиши запер дверь, жалюзи дрогнули, плотно смыкаясь, чтобы мою женщину никто не могу видеть.

— Есть предположения?

— Есть, — кивнула Мила и взмахом ноги отправила юбку прямиком на мой стол, а сама, походкой тигрицы начала обходить кабинет.

Тонкая женственная ручка скользила по поверхностям дивана, консоли, пробежалась по пушисто искусственной ели, украшенной бархатными шарами, но остановилась Милка лишь у панорамного окна, за которым бушевал снегопад…

Я выключил в кабинете свет и захрипел, как озабоченный придурок.

На фоне надвигающихся сумерек и предпраздничной иллюминации столицы моя Мила была просто великолепна. Она возвышалась над хаосом, словно в любой момент могла подчинить его своей воле. Тонкая талия, длинные ноги, линия плеч, пышность бёдер… И изящные пальчики, что медленно заскользили к кружеву трусиков.

— Не поделишься догадками? — шепнул я, уже не находя в себе сил держать марку.

— Если ты решил запереть меня дома, сделав домохозяйкой, то я снова не прийду в ЗАГС… В прошлый раз это была случайность, — Милка скинула бельё и обернулась, царапнув таким взглядом, что я поднялся и двинул к ней, как покорный раб своей королевы. — Следующий раз станет твоим наказанием.

— На этот раз ты точно не опоздаешь на рейс, — шепнул я, останавливаясь от шикарного женского тела на достаточном расстоянии, чтобы не сметь притронуться. — Так, с этим мы разобрались. Ещё варианты?

— Дим, просто скажи, что происходит? — Мила закинула назад руки и вцепилась в застежки бюстгальтера.

— Ты возглавишь металлургический филиал, как только детали поглощения «Сталькома» будут полностью улажены, — говорил, а сам следил за её движениями, не сразу заметив, что Мила замерла, а поверженный бюстгальтер упал к её ногам…

Мила вздрогнула и застыла, растеряв всю отвагу и готовность победить несносного босса.

— Ты же уже всё давно поняла, но не решалась сказать мне эту горькую правду, оберегая мою самооценку. За весь мой опыт, это единственный сектор, по которому я то и дело проваливался. А знаешь почему? — шаг и моя Мила оказалась в моих руках…

Ладони привычным маршрутом двинулись по её телу. Обласкал грудь, а после заскользил к шее, чтобы вобрать шальное биение сердца, как доказательство своей правоты.

— Потому что тебе это не интересно, — на выдохе прошептала Мила.

— Именно, — я прикусил мочку её уха и двинул поцелуями по шее к плечу. — После Нового года, Милена Львовна, у вас будет новая должность… За это время вы успеете сменить фамилию и вступите в управление уже будучи Мостраковой. И только попробуй сказать мне нет в ЗАГСе!

— Мостраков, — Мила всхлипнула и откинула голову мне на плечо. — Ты гребаный идеальный Монстр…

— Знаю, — я нашел ключичную впадинку и прошелся языком, наблюдая за бегом мурашек по её нежной коже. — Но для начала будь добра, найди мне толкового финдира?

— Вот скажи, ты на зло мне привёл женщину? Думаешь, если я сдержанная, то мне чужда ревность? — Мила распахнула глаза, полные полыхающей ярости. — Меня, значит, сплавишь, а сам будешь тут с…

— Здание «Сталькома» уже выставлено на продажу, а офис готовится к переезду. Для тебя, моя демонесса, я освободил этаж… Прямо подо мной.

— Вот вечно ты хочешь быть сверху! —зашипела Милка, маскируя слёзы за усмешкой, но я всё видел…

— Но больше я люблю, когда сверху ты, но пусть об этом никто не узнает, — я слизал с щеки соленые капли, а когда Милка повернулась, наши губы сомкнулись.

— Милена Львовна! Милена Львовна! — из коммутатора раздался нервный голос Алисы.

Секретарь Милаши, очевидно, не смогла дозвониться, поэтому прибежала в приёмную, зная где может пропадать её начальница.

— Звонила ваша подруга Ирина и сказала, что дома какое-то ЧП! — Алиска чуть ли не кричала, разбивая всю атмосферу разврата и предвкушение секса. Было досадно… Но не смертельно, к тому же я был к этому готов.

— Что? — Мила вздрогнула и начала искать свой жакет. Она было рванула к дверям, но я вовремя её остановил, намекнув, что кроме туфель и чулок на ней ничего нет и Мила нагнулась к коммутатору, пока я медленно собирал по кабинету её бельё. — Алиса, что случилось?

— Она ничего не сказала! Просила просто приехать!

— Дима? — Милка задрожала и мне всего на миг стало стыдно…

— Собирайся, я закажу билеты, — шепнул я, помогая одеться своей королеве. — Все текущие дела завершены, впереди выходные.

Всё шло по плану… Мила пыталась дозвониться до родственников, но они держали оборону, и никто не раскололся. Исчез и Соколовский с Алиской, но Мила была так взбудоражена, что совершено этого не заметила.

Мы закончили последние созвоны, домчали до дома, собрали дорожные сумки и двинули в аэропорт.

Весь полёт Мила была как на иголках, её пустой взгляд пугал, дразня мою совесть. Я даже несколько раз открывал рот, чтобы сказать правду, но вовремя осекался. Нет! Тогда авиакатастрофы будет не избежать… Лучше вытерпеть тайфун на земле, чем парить с высоты десять тысяч метров.

— Мила! — крикнул я, когда она пронеслась мимо багажной ленты, совершенно забыв про вещи.

— Забыла… Дим, давай скорее! Что происходит? Почему никто трубку не берёт? — Милаша впилась в мой локоть и потащила через взволнованную толпу пассажиров. — А если что-то с папой? Ирка-зараза!

Но чем ближе мы подходили к выходу, тем медленнее становился её шаг…

Издалека доносилась музыка, и с каждым метром слова были отчетливее, а веселье пассажиров ярче.

«В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана…!»

Завывал с улицы уже забытый шлягер, а через панорамную стену всё отчетливее вырисовывался длинный кортеж из старых «шестисотых» меринов, украшенных пёстрыми свадебными лентами.

«Ах какая женщина, какая женщина… Мне б такую!»

— Какого чёрта! — взвизгнула Милка и замерла, не рискнув выйти из зала прибытия. Она смотрела на первый атомобиль, у крашенный и золотыми кольцами, и пупсом в фате.

— Если и делать свадьбу, то только такую, — шепнул я ей на ухо и оглушив своим смехом, потянул на улицу.

С неба валил густой пушистый снег, отчего эпичность момента была просто зашкаливающей. Знакомые лица стояли вдоль глазастых «шестисотых», все как один одетые в давно забытую классику: кожанки, черные водолазки, толстые золотые цепи, солнечные очки на лбу…

Музыка становилась все громче, заглушая диктора хитами девяностых. Пассажиры подхватили веселье, самозабвенно подпевали, а я смеялся, следя за растерянностью Милены. Она хлопала ресницами, когда на них налипали снежинки и не могла поверить своим глазам.

Я не торопил, дал время привыкнуть, осознать, а пока кивком головы приветствовал старых друзей.

— Папа? — закричала Мила и снова замерла, узнав в одном из «братков» своего родителя.

Отец улыбнулся, и мы чуть не ослепли от золотой фиксы на передних зубах.

И тут пришла моя очередь удивляться, потому как за спиной моего будущего тестя стоял Соколовский. Я был уверен, что этот засранец заартачится и откажется менять свой «Бриони» на старьё прошлого века. Но нет… Волосы Данила были зализаны назад, все та же кожанка, та же цепочка толщиной с большой палец. Ну и завершал картину «три богатыря» Тихон…

Эта троица покачивалась с пятки на носок, отыгрывая свою роль до талого. И через мгновение из «мерина» выскочила Иринка и Алиска. Девчонки были в кожаных мини-юбках и ярких блузках, на ногах чулки в крупную сетку, а волосы начёсаны так, что я вообще сомневаюсь, что их можно было хоть как-то вернуть в исходное состояние.

— А ну за мной! — крикнула Ирка и подхватила оторопевшую Милу. — Времени нет!

— А ты за нами, — скомандовал тесть, разъединяя нас по разным машинам.

Мы мчались по городу, веселя очумевших прохожих. Музыка лупила, Тиша жал на клаксон, а остальные участники этой веселой кражи моей невесты поддерживали игру.

Я был на сотне свадеб своих партнёров… Чопорных, выверенных до минуты! Дорогие ведущие, звёзды, танцы и фальшивые тосты, подарки в конвертах. Но в этом будто не было души. Именно это и подтолкнуло меня на эту авантюру. Такой день уж точно не забудется! И нам действительно будет, что показать детям…

— Черти! — гоготал я, быстро переодеваясь на заднем сидении. — Это что за самодеятельность? А если бы у неё сердце остановилось от переживаний?

— Дочь у меня сильная, и тебя переживёт, — смеялся тесть и достал видеокамеру, фиксируя забавный момент. — Давай, Мостраков. Рассказывай будущим потомкам почему я дочь свою должен тебе отдать?

— Потому что ваша дочь самая охренительная из женщин, что я когда-либо встречал, — я ёжился от холода, потому что в этом старом корыте из девяностых печка если и дула, то едва теплым воздухом. Но для красоты картинки можно было и потерпеть. — И потому что я самый охренительный зять, которого вы когда-либо сможете найти!

— Бать, а может его того, — подыграл отцу Тиша и достал нож-бабочку. — По горлу и в канавку? Что мы Милке лучше не найдём?

— Заткнись! — Соколовский пугающе быстро отобрал презент из прошлого и начал охать, рассматривая его. — А кастеты есть? Страсть как хочу!

— Уговорил, Мостраков, — торжественно произнес тесть и хлопнул меня по плечу, при чем с такой силой, что кожа вспыхнула от щелчка.

Подготовку к свадьбе мы начали ещё два месяца назад. Мне пришлось обратиться за помощью к Ирке и любимым тётушкам Милаши, потому что без их участия, находясь в столице, я бы ничего организовать не смог. После подключились родители и Тихон. Самым сложным оказалось найти раритетные авто, ещё не сгнившие на металлобазах. Их буквально привозили из разных уголков страны!

А учитывая, что нормально нам расписаться дважды не удалось, в силу максимальной загруженности обоих, моё решение пожениться в родном городе крепчало с каждым днём.

Отсюда нас никто не дёрнет!

Следующей проблемой стал ресторан… Так уж вышло, что за тридцать лет от былого наследия ничего не осталось. Все рестораны, кафе, столовые стали современными и совершенно неподходящими для антуража тех лет. Но тут нам на помощь пришёл Соколовский, он как раз вернулся после поездки на наш новенький заводик.

И я вспомнил и стены из мрамора, и соответствующий интерьер заводской столовой.

Судьба сама давала нам в руки ключи от всех дверей. И оставалось последнее – выманить Милку из столицы, учитывая её занятость. Но с этим мне помогла справиться Алиска.

Кстати, они с Соколовским вылетели рейсом раньше, чтобы успеть встретить нас…

— Чёртова хрень, — ворчал отец, поправляя фиксу из фольги, что так и норовила соскользнуть с зуба.

— Бать, ты главное снять её не забудь, — гоготал Тихон, сворачивая на территорию завода.

Я уже полностью переоделся. Соколовский помог мне зачесать волосы, нацепил цепочку, и мы хором расхохотались нелепости момента.

— Мотрако-о-о-о-о-ов!!!! — донесся крик моей милой невестушки, когда двери «мерина» открылись.

Милка неслась ко мне, едва не падая, туфли скользили по свежему снегу, её идиотское, но такое забавное платье колыхалось, торчащие розочки, расшитые жемчугом щелкали, но моя Милка была счастлива.

Она заливалась смехом и тянула ко мне руки, пока я не подхватил её.

— Ты Монстр!

— А я тебя предупреждал – осторожнее со своими желаниями… У меня появилась привычка их исполнять.

— Здравствуйте, гости дорогие… — раздалось справа и из помпезно украшенного подъезда вышли мама Милены и её тётки.

И даже они словно были выброшены из прошлого! Тётки в разноцветных лосинах, ярких олимпийках, в начёсах какие-то цветочки. Они дули пузыри из жвачки, облизывали перламутровые губы.

Никто из присутствующих не смущался, не чувствовал неловкости. Наши друзья, гости, приглашённые сотрудники окунулись в прошлое, вынеся оттуда только самое лучшее: молодость и воспоминания.

Милена

Я не могла дышать! И дело не в корсете, который пришлось затягивать прямо в машине. Делов удушающем восторге!

Я даже говорить не могла, едва двигалась … Смотрела на своего мужчину, что в будни был хищным коршуном, а сейчас веселился, как пацан, не чувствуя смущения от абсурда происходящего.

Я на той неделе лично наблюдала моральное уничтожение руководства «Сталькома». Видела, как он и бровью не повёл, прогнув на все свои условия, как жестко отвечал на их попытки сопротивляться…. А сегодня он улыбается, а в его глаза любовь. Настоящая, живая, яркая!

Дима стоял в совершенно нелепом белом костюме с расстёгнутой рубашкой, чтобы была видна цепь, на ногах идиотские туфли с вздёрнутым острым носом. Его красивые волосы теперь были зализаны назад, а пальцы украшали огромные золотые печатки!

И я умирала… Это не просто воплощение фантазии в жизнь, это полное погружение! Начиная с музыки, заканчивая всеми гостями, что сейчас стояли плотным коридором до моих родителей, покачивающих караваем на расшитом рушнике.

Мама тараторила заученную речь про достаток и соль, папа улыбался, демонстрируя золотую фиксу, толпа гудела и свистела, устилая нашу дорогу рисом, деньгами и цветами…

— Мостраков, я тебя так люблю! — шептала я.

— А я тебя…

Дима первым нагнулся и ухватился зубами за черствый, как кирпич каравай и толпа грохнула хохотом, но Мостраков был бы не Мостраковым, если бы не справился и с этой трудностью. Он рванул кусок, да так, что в его зубах оказалась половина каравая!

— Но, я должна тебе кое-что сказать, — я тоже склонилась и откусила скромный кусочек, добровольно признавая главенство мужчины в семье.

Дима замер и прищурился… В его глазах не было удивления, лишь ожидание.

— Я беременна, — закончила я и толпа стихла…

— Засранка! — Мостраков подхватил меня на руки, чтобы я не стояла на снегу в туфлях и бросился внутрь, расталкивая толпу. — Боже, Милка, вот что ты за женщина? И почему я так тебя люблю, что готов на всё!

— Даже делать вид, что ничего не знал о беременности? — я заливалась слезами и прижималась к его груди. — Готов ждать до бесконечности?

— Ну я рассчитывал, что ты пришлёшь мне открытку с датой и местом родов, — он улыбнулся и я заметила в его красивых глаза слёзы.

— Мостраков?

— А…

— Спасибо, что разнес стену моей квартиры, — я рассмеялась и обняла его так крепко, что наши сердца на миг соединились, оглушая единым ритмом…

— Всегда пожалуйста.

— Поздравляем! Поздравляем! — раздалось эхо голосов, когда Дима внёс меня в шикарно украшенную столовую.

Тут всё было в воздушных шарах, цветах, под потолком висел огромный диско-шар, со стен лупили пёстрые лучи софитов. Большой п-образный стол, как на том видео со свадьбы родителей, лебеди из салфеток, торт с масляными розочками… И плакат с нашими самыми ужасными фотографиями над местами молодых.

Среди гостей я узнавала родственников, коллег, друзей.

На переднем плане стоял даже Куталадзе со своей женой, тоже соответствующе одетые. Да тут были все! Все, кому меня представлял Дима!

Он не стеснялся этой задумки, он не пытался спрятаться, не отмахивался от глупости и абсурдности. Он в ней самозабвенно участвовал! И приобщил родных и близких… Этот мужчина не про слова. Он про действия! Крушить, ломать, воплощать мечты, давать обещания, которые непременно выполнит! Вот он такой…

Мой идеальный монстр!

— Роди мне сына, Мостракова, — шепнул Дима, проходя через толпу гостей.

— А хочешь трёх? — повысила я ставку, скрепляя наш договор поцелуем.