Глава 44

*Милена*

Я металась по квартире как угорелая.

Прибиралась и попутно слушала совещание Куталадзе, которому вчера отправили все лабораторные данные экспертизы. А ещё я в сотый раз прокляла себя за то, что не согласилась переехать в квартиру Мостракова… Ну где мы разместим моих родителей? В соседней квартире? Да я даже не видела её в глаза! Там вообще чисто? Жить можно?

Я выдохнула и опустилась на подлокотник дивана… Звонок отца, известившего о скором прибытии, застал меня врасплох! Этот хитрец нарочно сообщил, лишь когда они уже прошли регистрацию на рейс.

А это могло означать лишь одно… Моя любимая подруга проболталась! Оттого и трубку не берёт, потому что знает — убить не убью, но растерзать могу и по видеосвязи.

— Милена Львовна, мы изучили отчет и, нужно признать, весьма удивлены. Когда будет готова конечная смета? — грохнул голос Куталадзе, и я снова припала к телефону.

— В пятницу я лично привезу вам наши последние расчеты.

— Тогда до встречи. Вы хорошо поработали, Милена Львовна, я доволен… — в голосе Куталадзе было столько же твёрдости, сколько и благодарности. Естественно, он доволен! Он на моём проекте экономит херову тучу денег!

Я поспешила отбить вызов и придирчиво осмотрела квартиру.

— Я дома! — в квартиру влетел мой спаситель…

Я обернулась к Диме, и водопад самых разных эмоций окатил меня взвесью ледяной воды. Восторг, облегчение, непередаваемый трепет, уважение и дичайший восторг… Но это всё обёртка, потому что в самом центре этого водоворота поселилось другое чувство. Любовь…

— Засранец! — взвизгнула я и бросилась Диме на шею, обвила ногами и начала лупить кулаками по груди, чередуя удары с горячими поцелуями.

Прижималась губами, вдыхала тепло, родной запах, и сердце затихало.

— Ты обещал дать мне разобраться со «Сталькомом»!

— И дам, — Мостраков быстро осмотрел меня с ног до головы, после подхватил мою сумку, обувь и выскочил из квартиры. — Милка, ты попробовала своим методом, я своим. Итог один – твоё досудебное они подпишут, включая моё дополнительное соглашение. Я же не сопротивлялся твоему мирному плану решения проблемы? Пожалуйста, души их дальше. Но Мила, когда я буду видеть, что кто-то не воспринимает твоих намерений решить вопрос мирно, меня не нужно просить прийти с войной…

Я замерла, удобно устроившись на крепком мужском плече, как ласковая кошечка.

Да от таких слов я готова была замурчать! Услышать, что твоего мужчину не нужно просить прикрыть твой тыл, что его не нужно уговаривать встать на твою защиту — дорогого стоит. Это я уже точно знаю…

Мостраков даже не знал, на чём мы застопорились с генеральным «Сталькома», он не знал сути переговоров… Но был уверен, что я права!

А вот это просто бесценно! Чувствовать поддержку, которую не нужно заслуживать, которую не подвешивают, как наживку для дрессуры, и оказывают в случае, если ты себя хорошо ведешь — это верх доверия.

— Дим, ну ты же Монстр! Но почему же ты такой очаровательный? — я подняла глаза и заметила его совершенно сосредоточенное и серьёзное выражение лица.

Он нёс меня как пушинку, а я и не спрашивала, куда и зачем.

— Матушка таким родила, — он усмехнулся и каким-то чудом умудрился надеть мне туфли, прежде чем выскочить из дома.

На парковке нас уже ждал автомобиль.

Дима усадил сначала меня на заднее сиденье, а после сел сам.

— А когда ты влюбился, Мостраков? — я была уверена, что порву его как тузик грелку за самовольное вмешательство. Но на него просто невозможно злиться!

— А вот не скажу!

— Скажешь, Мостраков! Скажешь, как миленький! — я перебралась ему на колени, запустила пальцы в его отросшие волосы, ласково скребя ноготками.

— Да когда увидел Амазонку, способную оседлать эвакуатор, так сразу и влюбился, Милка, — Дима смотрел в глаза и даже не моргал, чтобы не дать и малейшего повода в сомнении. — Подумал, что буду конченым мудаком, если не заберу эту женщину себе. Вдруг ей вместо Онегина Дубровский попадётся? Тебе скучно с ними будет. А вот укротить Монстра…

— Да ты ж ручной, Мостраков, — я смеялась, лишь бы не разрыдаться и не показать, как глубоко меня пробили его слова.

Это не признание в любви, основанное на красоте моих глаз или крепости задницы… Это полное принятие меня такой, какая я есть.

— А меня не спросишь?

— Нет, Мостракова, — Дима коварно улыбнулся, продолжая дразнить меня своей фамилией, когда рядом с нами не было чужих ушей. — Ты влюбилась с первого взгляда… Я обезоруживающе прекрасно смотрелся в твоей кровати. Ну и антураж был соответствующий…

— А ты прав, — я прижалась лбом и ласково поцеловала кончик его носа. — Тогда я впервые увидела, что если мужчине нужно войти в какую-то дверь, то он и стену проломит, но цели своей достигнет. А таких я никогда ещё не встречала. Папа не в счет… Он у меня такой же.

— Но пять минут назад ты скулила и жаловалась, будучи недовольной, что я вмешался в «Стальком»!

— А ты думаешь, я была в восторге от того, что ты разрушил мою стену? Нет… Но ты вот такой. И любить я буду тебя именно таким. Монстром с замашками дикаря!

— Чёрт, нужно было записать это на диктофон, — Дима потянулся к телефону и округлил глаза, как в мультике про Шрека. — Повтори, Милка!

— А я в любви признаюсь один раз, Мостраков… Второе признание будет в ненависти!

— Этого удовольствия я тебе не доставлю… — он выдохнул и прижался губами к моей шее, а я замурчала, совершенно забыв, что пять минут назад злилась и нервничала. — Итак? К нам едет ревизор? Смею предположить, что ты поделилась с Иркой о нашем походе в ЗАГС, а она поделилась с твоим отцом? Мила, ты рискуешь стать вдовой до того, как я окольцую тебя…

— Главное, чтобы он чёртов лук с собой не привёз. Дим, ты папе, пожалуйста, больше не дари ничего травмоопасного! Он у меня резкий… Кстати! А куда мы едем?

— Ты же не думала, что я буду встречать родителей своей жены в корпоративной квартире? — Дима подмигнул, и я расслабилась… Этот засранец опять всё решил.

Основная квартира Димы располагалась чуть дальше от офиса, зато район уже больше походил на жилой квартал. Тут почти не было пробок, а вместо офисных высоток простирался зеленый парк, где гуляли мамочки с колясками.

Мы провели тут всего два дня, но этого было достаточно, чтобы влюбиться в это волшебное место!

Каково же было моё удивление, когда, выйдя из лифта, мы увидели моего секретаря Алису, выскальзывающую из квартиры. Алиска еле тащила ворох пустых пакетов и коробок. Лицо красное, некогда идеальная укладка превратилась в копну соломы, стянутой резинкой.

— Милена Львовна! Всё готово! — отрапортовала Алиса и влетела в кабину, кивком поблагодарив Диму за то, что он придержал для неё двери. — Холодильник забит, еду из ресторана доставили, а ещё я принесла ваш рабочий ноутбук и текущие документы.

— Алиса? — только и успела произнести я, но девушки и след простыл.

— Хорошая девочка, — довольно кивнул Мостраков. — Готовь её в замы, наверное.

— А что происходит? — я влетела в пентхаус, скинула обувь и начала носиться по комнатам, прикидывая, кого и куда расселить. Комнат вроде на всех хватало.

— Рейдерский захват. Сейчас твою одежду уже пакуют и к вечеру доставят сюда. Не сопротивляйся, Милка. Хватит! Мы будем жить здесь! — Дима бросил на консоль документы, телефон, разулся и пошел за мной.

— А твою?

— Мою перевезли ещё утром. Не то чтобы я решился переехать только под страхом быть убитым твоим отцом. Так, твоих родителей забрал мой водитель и пишет, что им осталось чуть больше часа. У нас есть время накрыть на стол и пожарить картошки…

Мы с Димой были идеальной командой. Пока он чистил картошку для любимого блюда отца, я успела застелить все кровати, проверить санузлы и подключить телевизор в комнате родителей, потому что без этого ящика мой папа не засыпал.

Зачем они приехали? Да ещё так внезапно… Ну точно Ирка! Зуб даю!

Чтобы не сердить папу, я успела переодеться в свободный сарафан, смыть косметику и распустить волосы. Дима тоже снял костюм и теперь стоял на кухне в своём совершенном великолепии…

Босой, волосы влажные после душа, широкие спортивные штаны, белая футболка. Этакий породистый, но при этом домашний кот. Он ловко орудовал лопаткой, уже успев и порезать картошку, и даже закинуть её на сковороду.

Я аккуратно подошла к нему сзади, обняла и прижалась щекой, вслушиваясь в биение сердца.

— Не бойся, Мостракова, ты же сама сказала, что если мне надо попасть в какую-либо комнату, то я и стену разрушу. Поэтому готовься и учись, как завоёвывать родителей будущей жены…

Стоило ему договорить, как в дверь позвонили.

Я бросилась в коридор, распахнула створки и рухнула в объятия своих любимых родителей. Визжала как девчонка и была по-настоящему счастлива… Они были не одни! Команда прибыла в полном составе, включая старшего брата.

Отец чмокнул меня в висок и, не выпуская из объятий, прошел внутрь, восторженно присвистывая.

— Ну? У нас товар, у вас купец? — грохнул папа.

— У вас мой товар, дядя Лёва, а я самый крутой купец, которого вы когда-либо видели! — Мостраков шмякнул сковородку прямо на стол и приоткрыл крышку, заполняя столовую ароматом жареной картошки. Грязная игра! Обожаю…

— А он непло-о-о-ох… — протянул папа.

— А то ж!

И тут началась самая настоящая и душевная суета. Мама долго бродила по квартире, рассматривая каждую комнату, незаметно обрызгивала привезенной святой водой углы. Это было так мило… Моя любимая мамочка даже не сомневалась в моём выборе… Отец тоже не сомневался, просто набивал цену, потому что он тоже не пальцем деланный, как он сам про себя и выразился.

— Систер! А у меня для вас подарок! — Тишка закусил после приветственной стопки, а потом начал шарить в своём рюкзаке и достал обычную флешку.

— Что это? — мы с Димой растерянно переглянулись.

— Давай, где у вас тут кинотеатр домашний?

Все поднялись из-за стола и потянулись за братом, будучи заинтригованными его сюрпризом.

— Ты скажешь, что это?

— Я тут оцифровал наши старые домашние съёмки. И нашёл настоящий бриллиант!

Дима помог воткнуть флешку в телевизор, включил, и неожиданно… со всех колонок зазвучал ещё молодой, бодрый голос моего отца, а после появилась и картинка!

Кадр прыгал, потому что отец то переворачивал камеру на себя, то опускал объектив в землю, щедро рассыпая матерные слова японцам, которые не додумались, что настоящий советский мужик не обязан знать этот чёртов английский язык.

— Тиша! Как этот кусок пластика работает? Ты что-то сломал? — грохнул папа и навел камеру на площадку за нашим домом, где в футбол играли мальчишки…

Вдох застрял в горле, потому что среди толпы я узнала его… Моего Монстра! Короткие волосы, грязная футболка, короткие шорты и разодранные колени… Вокруг него носился мой брат, парни о чем-то договаривались, напряжённо следя за воротами соперников.

— Я не понимаю, снимает эта хрень или нет! — ворчал папа, а следом раздался тоооненький детский голосок, и камера зафиксировалась на другом кадре… Там в центре цветущего палисадника, на обычной деревянной скамейке сидела… Я! Розовое платьишко, огромные банты, красные от малины губы и огромный плюшевый медведь, морда которого тоже была перепачкана ягодами. Малышка улыбнулась, демонстрируя прореху вместо зубов… И на душе так хорошо стало.

— Папочка, а мама говорит, что нельзя ругаться! — малявка прищурилась, смотря через зеленое стеклышко на солнце.

— Вот мать твоя пусть и не ругается, — отмахнулся папа, но камеры от меня не отвёл. — Доча… Ты у меня такая красивая!

Малышка заливалась смехом, размахивая ногами, но был видно, что она слишком часто посматривает в сторону футбольного поля, где бегали мальчишки.

И тут… Оглушающий грохот лупанул по колонкам… Звук разбитого стекла был таким отчетливым и громким!

Я уже знала, что будет дальше… Но ощущение родных рук, скользнувших по моей талии, вырвало меня из прошлого. Мостраков подошёл со спины, поцеловал в макушку, и я почувствовала, как вибрирует его грудь от сдерживаемого смеха. Он тоже вспомнил тот день…

— Екарный бабай! Мострако-о-о-ов!!!!! — закричал мой отец и бросил камеру, а она упала, пару раз перевернулась, но снимать не перестала…

Отец бежал в сторону площадки, где парни бросились в рассыпанную, а маленькая я побежала за отцом… И громко рыдая, таща за собой огромного плюшевого медведя, что волочился по пыльной дороге, вопила:

— Папа, не трогай его! Я за него замуж выхожу!

И тут маленькая я, запнувшись о лапу медведя, упала… И вой стал оглушительным. Папа резко развернулся и подбежал к дочери, поднял на руки и, размахивая кулаком Тихону и Мостракову, направился к дому.

— До свадьбы заживет, Милашка. Ты только не плачь…

— С Мостраковым?

Запись резко оборвалась, и гостиная утонула в тишине… Но через мгновение стены дома дрогнули от яростного смеха.

— Тиша! — взвыла я и, схватив с дивана подушку, запустила её в гогочущего брата.

— Милка-Милка, — Дима сжал меня и совершенно бесстыже поцеловал! Прямо на глазах у растрогавшегося отца, у рыдающей на его плече мамы. — Ну? Выйдешь за меня?

— Выйду!

Но тут шипение, льющееся из колонок, оборвалось, и квартира вздрогнула от новых криков: «Горько! Горько! Горько!».

На огромном экране телевизора теперь показалось наше старое здание ресторана «Чайка». Тёмный зал, бархатные стены, п-образный стол… И моя мама… С пышной прической, розовой помадой, в облаке белоснежного фатина. А рядом сидел отец… Молодой, красивый, с буйной шевелюрой и пьяным от восторга взглядом.

— Вот Мостраков! Если и свадьбу, то такую… С начесом, малиновыми пиджаками и куклами на капоте!

— Поаккуратнее с желаниями, Милаша… Ты уже однажды загадала себе мужа!