Глава 43

*Мостраков*

— Спасибо, — беззвучно прошептал я Соколовскому, выскальзывая из конференц-зала под расстрелом любопытных взглядов сотрудников.

И лишь моя Милка ничего не заметила, потому как накинулась на Соколовского. Он, рискуя собственной шкурой, посмел прилюдно усомниться в анализе финансового директора! А за это полагалась позорная казнь! Именно этим Милена сейчас и займётся, не заметив моего исчезновения в разгар совещания…

— Алиса, — я перехватил пробегающую мимо секретаршу. — Меня ты не видела, а вот Соколовского через десять минут нужно будет выручить, пока его авторитет не рухнул ниже плинтуса…

Я указал девушке на полупрозрачную перегородку конференц-зала, и Алиса, немного подумав, с готовностью кивнула.

— Но что я скажу Милене Львовне?

— Молчание – не ложь, Алиса, — улыбнулся я, забирая пальто у своего охранника, уже дежурившего у лифта. — Просто не говори, и всё!

— Можно подумать, вы не знаете Дикову! — обиженно вздохнула Алиса.

«Не Дикову, а Мостракову…» — мысленно поправил я девушку, но вслух так ничего и не сказал.

Из офиса я вышел через служебный вход, на паркинге меня уже ждала машина, и через несколько секунд водитель вклинился в городской траффик.

— Шеф, она только что зашла домой, — обернулся ко мне сидящий на переднем пассажирском сиденье Игорь. — Я всё же считаю, что вам не следует идти одному…

— Игорь, — прохрипел я, обрывая пылкую речь начальника службы безопасности. — Ты правда считаешь, что я могу не сдержаться и убить женщину?

Игорь ничего не ответил, лишь отвернулся, даже не попытавшись скрыть своего недовольства моим решением.

— Марта дала показания, — снова буркнул начбез.

— Дай угадаю, — я прыснул смехом, выпуская вибрирующее внутри меня напряжение. — Её просто попросили?

— Именно…

— Разберёмся. Ты предупредил охрану, чтобы Милене Львовне не говорили, куда я уехал?

— Предупредил, — тяжело вздохнул Игорь. — Но боюсь, по возвращении мы недосчитаемся пары бойцов…

— Падут смертью храбрых. Там Соколовский самоотверженно берет удар на себя. Возможно, нас пронесёт, и последствия тайфуна «Милена Львовна» окажутся не такими болезненными.

Несмотря на полыхающую ярость, я даже улыбнулся, представив, что устроит Милена, обнаружив моё исчезновение. Но иначе было нельзя… Узнай она, куда я собрался, непременно увязалась бы со мной.

Мила проделала великолепную работу… Я в сотый раз убедился в мощи её интуиции. Она же вышла на след Марты без доказательств, без данных слежки, пользуясь лишь фактом того, что все «левые» платежки были отправлены наивной старушкой, чей материнский инстинкт и любовь к Чудновскому оказались сильнее здравомыслия и чувства самосохранения.

И если Мила остановилась в своих умозаключениях и вновь переключилась на «Стальком», то моя жажда мести крутила эту турбину и днём, и ночью на протяжении последних двух дней. И чем дальше я забредал в своих умозаключениях и логической цепочке выводов, тем отчетливее осознавал неприятную истину…

— Квартира оформлена на двоюродною тётку, — Игорь махнул на современную высотку почти в самом центре города. — Я посмотрел анкету, она то ли забыла упомянуть родственницу, то ли…

Я уже устал удивляться. Вот серьёзно! У меня уже болят брови от этого идиотского выражения лица. В какой-то момент поймал себя на мысли, что больше не чувствую безопасности в собственном офисе! Оплот стабильности, тишины и полного доверия превратился в шуршащий муравейник!

И среди всех, пожалуй, я мог доверять лишь трём людям – Соколовскому, Милене и Игорю, потому как я его перетянул в головной офис уже после скандала с Чудновским. А остальная часть команды внезапно оказалась на тонущем леднике, и мне нужно было решить, кого перетянуть на материк, а кого сбросить… И это решение давалось непросто.

Давно я не испытывал такой злости… Это не созидательная энергия, от которой тебе хочется сворачивать горы, душить конкурентов и побеждать в вечной гонке. Моя же злость сейчас толкала меня на убийство…

Невозможно смотреть, как твоё детище рвут изнутри. Я все чаще вспоминал, как всё начиналось… Ещё совсем зеленый и доверчивый пацан, которого били, кидали, обманывали… Но я все равно поднимался и шел дальше!

Я знал, что наступит момент отрезвления… Но не думал, что получу подзатыльник от того, кого самолично вытащил из глубочайшей задницы!

Игорь подготовился основательно. Воспользовавшись пропуском, мы проехали сразу на территорию жилого комплекса, свернули к паркингу, чуть поодаль от центрального подъезда.

— Шеф, — снова попытался переубедить меня начбез, но хватило одного взгляда, чтобы он замолчал и отвернулся.

Я скинул пальто и вышел из машины, забрав у Игоря магнитную карточку, на которой значились этаж и номер квартиры.

Проигнорировав взгляд консьержа, я свернул сразу к лестнице, не в силах ждать лифт, и взмыл на пятый этаж. Стремительно пересек длинный коридор и аккуратно нажал на кнопку звонка.

И неожиданно дверь открылась почти мгновенно…

— Вот это оперативность, на чаевые рассчитываете? — зазвенел знакомый голос ещё до того, как я вышагнул в мягкий свет, льющийся из щели. — У вас будет сдача, а то у меня только крупные купюры…

— Добрый день, Елена Александровна, — прохрипел я своему главбуху, успев выставить ногу до того, как она шустро попыталась закрыть створку.

— Дмитрий Сергеевич, — прошептала Лена, суетливо одергивая полы коротенького халатика. — Что-то случилось?

— Случилась, Елена Александровна. Ой, что у нас случилось! Беда, трагедия, глупость… — я был так зол, что рывком запер дверь, а ключ из замочной скважины вытащил и бросил во внутренний карман пиджака, проходя мимо растерянной бухгалтерши. — На всякий случай, чтобы крысы не побежали с корабля. Вместе тонуть будем, дорогой вы мой главный бухгалтер!

— А… Вы про мой отпуск? — засуетилась Лена. Слишком явно преграждая путь в спальню, и мне пришлось поддаться и двинуться в гостиную. — Мне вчера пришлось экстренно вернуться… Звонок Милены Львовны встревожил меня. Не каждый день ловят сотрудников моего отдела за производственным шпионажем. Завтра уже буду в строю, остатки догуляю потом.

Я сделал вид, что не заметил, как Лена заталкивает мужские туфли в глубину обувной полки, даже отвернулся, позволив ей спрятать и пиджак за ворохом женской верхней одежды.

Квартирка была, конечно, шикарная… Явно не по карману главбуху, несмотря на довольно высокую зарплату.

— Действительно… А я ведь распереживался, Елена Александровна. Ещё вчера говорил с вами, слышал шорох прибоя, гул туристов, а потом Милена Львовна сообщила, что видела вас лично. А вот сейчас вы мне опять чушь втираете и про телефонный звонок, и про экстренное возвращение из отпуска… Меня терзают смутные сомнения.

Манич упрямо вскинула подбородок, явно не преисполнившись желанием говорить…

— Но я сегодня добрый. С самого утра заключил шикарную сделку, поэтому дам вам ещё один шанс, — я резко вскинул голову, и Лена осеклась… С лица спал румянец, она инстинктивно сделала шаг назад, прижимаясь спиной к стене. — Что, слили бабульку и расслабились?

— О чем вы говорите? Дмитрий Сергеевич, я не понимаю, — Лена стоически пыталась отыгрывать дуру. — Но как вы меня нашли? Это квартира моей тёти…

— Елена Александровна, у меня мало времени, поэтому давайте без этой чепухи, — я достал из кармана стопку фотографий и бросил на журнальный столик. — Это кадры за два дня, подтверждающие, что из города вы никуда не уезжали. Тебя Чудновский убедил, что я козёл тупой? Так нет… За этим гавриком я наблюдал последние три года. Он меня удивил не подлостью, а смелостью. Кинуть того, кто вытащил тебя из дерьма, а потом и увести пачку жирных клиентов, нужны стальные яйца, казалось бы, — я рассмеялся и достал распечатку работы Соколовского…

Даня с таким рвением принялся исправлять наши ошибки, что уже утром на столе ожидали переподписанные договоры с теми, кто позорно бежал от меня.

— Ты зря держишься за Чудновского. Он тонет, Лена, — я поднялся и достал ключ, давая понять, что уже ухожу. — Ты знала, что его уволили из «Сталькома»?

Манич дернулась и распахнула глаза, вновь выдав шок…

— Квартирка, кажется в ипотеке? Жаль… Наверное, на вокзале придётся пожить первое время, — я снова осмотрелся, отвлекая её внимание, а как только Лена отшатнулась от резкости моих слов, я оттолкнул её и вошёл в спальню.

Комната вроде была пуста, если бы не подрагивающие занавески, из-пол которых торчали мужские ноги. Лена застыла на пороге, не зная, как поступить, затаился и таинственный гость из пошлого анекдота, которому не нашлось места в шкафу.

Открыть окно – две секунды… Выкинуть Чудновского – одна секунда. Но это была быстрая смерть, к тому же слишком высок шанс на выживание. Сломает хребет, и что с ним потом делать? Свалить на хрупкие плечи его жены обездвиженное тело, которому до конца жизни нужно будет задницу подтирать?

Кстати, о жене…

Воспользовавшись замешательством и паузой, я достал телефон и набрал знакомый мне номер. Вот, к слову, с Альбиной мы были на связи до сих пор. Она искренне не одобряла действия своего мужа и чувствовала вину за то, как именно он ушел из компании, продавшись моему ближайшему конкуренту. Она-то помнила, кто именно оплачивал лечение её матери… Помнила и ежегодные отпуска на моей даче.

— Дима? — Альбина от удивления открыла рот, пытаясь понять причину видеозвонка.

— Привет, Альбина, — я перевернул камеру, а после отдернул портьеру, являя щуплое и дрожащее от ужаса существо, которое когда-то было вхоже в мой дом. Но стоило глазам спуститься к желтым семейникам с рисунком слоников, от моего смурного настроения не осталось и следа. — Привет, слоник! Ну, ты себе, конечно, льстишь…

— Юра???? — крик Альбины пронесся по спальне с таким надрывом, что даже Лена сползла по стенке, растекаясь на полу слабой лужей. — Что происходит? Почему ты голый, Юра!

Но мне их было не жаль… Вот Альбинку жаль! А этих трусов, подлецов и ублюдков не жаль.

— Мостраков! — Юрка резко схватил с кресла футболку и натянул, чтобы скрыть бледность щуплого тельца, и так рьяно бросился на меня, пытаясь отобрать телефон. — Это подло!

— Подло? У меня были лучшие учителя…

Но… Разница в росте делала из него жалкого мышонка.

— Альбина, мне очень жаль, но твой муж ублюдок. Подавай на развод, я помогу тебе и с адвокатом, и с жильем, — какие бы мотивы мной не двигали, но мой поступок был жестоким по отношению к женщине, что почти двадцать лет прожила с этим куском дерьма.

— Урод! — зашипел Чудновский, но я уже схватил его за шкирку и заметил в стене торчащий металлический крюк, предназначенный для тяжелого бра.

Вот пусть Чудновский и освещает комнату своим жалким бессилием… Подкинул его вверх и, подцепив за футболку, насадил, как наживку.

— А теперь слушай меня внимательно, Слоник, — я еле сдерживал хохот, наблюдая, как он брыкается в попытке вырваться из плена. — Тебя утром уволили из «Сталькома». Я лично встречался с твоим бывшим шефом. Пока Милена Львовна пыталась говорить с ними вежливо, выяснилось, что вы все понимаете только язык силы! Твой Юшков уже знает, что именно ты сделал… Он ещё от подставы с Аксаковым не отошёл, а ты ему вместо одной свиньи подложил целое стадо, то есть меня и мой патент на технологию, по которой он возводил здания по всей стране последний год. Знаешь, чем ему это обернётся? Твоими грязными пакостными ручонками через год «Стальком» сольётся воедино с «МДС-групп», а ещё через полгода от бывшего руководства не останется и следа… И тогда я стану крупнейшим игроком на рынке.

Чудновский обессилел… Его пустые глаза бегали, подбородок трясся, за спиной белугой завывала Лена. И это была настоящая симфония для моего сердца! А ведь я действительно ехал, чтобы выбить всю дурь из этого ублюдка. Но веселиться таким образом мне тоже понравилось.

— Тебя уже ищут… И не полиция, Юра, а Юшков… Ты обанкротил его! Что, в себя поверил? Хорошо играть чужими судьбами, деньгами, компаниями, когда за всю свою жизнь не сотворил ничего более-менее годного?

— Да я тебя ненавижу! — взвыл Чудновский. — Ты же везунчик гребаный! Все у твоих ног… И бабы, и союзники, и сделки… Стоит тебе появиться, как все начинают преисполняться уважением! Но я-то знаю…

— Ой, — перебил я его, внезапно вспомнив, как эти его гадкие ручонки хватали Милку. А после уже механика…

Вспышка ярости, выброс силы и мощное столкновение кулака и его грудины. Когда рука поднялась для второго, я остановился, понимая, что силы неравны.

— Забыл передать, это тебе от моей жены. Не смей касаться её! Никогда! Если ещё раз появишься на горизонте, если ещё раз я учую вонь твоего ублюдства, я не остановлюсь, Чудновский… Ты – труп. В Москве ни один придурок не подпустит тебя к офису. А с остальными крупными игроками ещё проще… Слухи быстро множатся, распространяются, и через месяц дополнятся такими красками, что ты окажешься людоедом и извращенцем. Об этом я позабочусь лично. А за семью не переживай… Я присмотрю за ними.

Я развернулся, и Лена заревела ещё громче.

— А ты, Лена… Ну? — я присел на корточки возле раздавленной женщины. — Чем он тебя купил? Должностью? Сексом? Обещал развестись и сразу на тебе жениться? Или ты на вялых слоников повелась, глупышка? Ну, или классика – на бабки? Но ты же бухгалтер, глупое ты создание… Сама знаешь, что деньги приходят и уходят, а репутацию поправить невозможно. Мне жаль, но ты в этом городе тоже больше не найдешь работы. И квартирку придется продать, и на иски моих адвокатов придется ответить. Я из вас все до последней копейки вытрясу, а потом детям Чудновского на счет положу, как моральную компенсацию.

— Дмитрий Сергеевич, — заикаясь, протянула Лена, но к таким женским слезам я был глух, слеп и холоден…

Я поднялся и сделал шаг назад, чтобы ей не вздумалось окончательно унизиться и схватить меня за ноги в попытке вымолить прощения.

— Ну почитайте вы Библию, что ли? Там истины человеческие для кого писали-то? — гордо расправив плечи, я достал свой жужжащий телефон и улыбнулся, увидев Милкину мордашку на заставке. — Вот я молодец… Не убил! Чуть-чуть унизил, чуть-чуть подпортил вам жизнь, но в целом я доброй души человек.

— Да пошёл ты! — вопил Чудновский, брыкаясь на крюке и мотыляя тощими ножками.

— Кстати, да… Пойду-ка я.

Достал ключ, щелкнул замком и тут же уперся в компанию широкоплечих амбалов, за спинами которых от нетерпения подпрыгивал Юшков. Вовремя…

— Клиент готов, — я протянул своему новому компаньону руку, окончательно заверяя утреннюю сделку. — Женщину не трогайте только!

— Не тронем. Кстати, Милена Львовна звонила, — Юшков последним вошел в квартиру. — Интересовалась, почему я не спешу соглашаться на её условия…

— А ты?

— А я сказал, что уже согласился на твои.

— Ну и козёл ты, Юшков! Надо было твой «Стальком» с молотка пустить, — я расхохотался и двинул в сторону лестницы, быстро сбегая по ступенькам.

Ну и получу же я сейчас… А может, пронесёт?

— Да, Милаша, — беззаботно выдохнул я в трубку, готовый услышать крик возмущения.

— Мостраков, я допускаю, что в этой игре ты обошёл меня, — яростно шептала Мила, но в её ярости было больше веселья, чем ей бы того хотелось. — Я допускаю, что некоторые понимают только язык силы и ультиматума, а не убеждения и хитрости. Я допускаю, что мне нужно было тебя послушать!

— А я допускаю, что очень тебя люблю, Милка…

— Чудновский жив? — обессилев, прошептала Мила, довольно шустро сопоставив все факты, включая мой побег с совещания, которого сегодня и в помине быть не должно было.

— Жив… И Манич тоже.

— Что-о-о-о? Чёрт тебя подери! Манич? Серьёзно?

— Но ты все равно без ума от меня, Милашка, — я сел в машину и рукой указал водителю на цветочный магазин в конце улицы.

— От такого Монстра даже ангелы были бы в полном восторге… А вообще, я звоню не поэтому. У нас ЧП!

— Какое?

— Мои родители приехали… Срочно домой!