Глава 42

*Мостраков*

«Ты где?»

Эмоциональная речь бывшего главного бухгалтера превратилась в назойливый гул, потому как всё моё внимание было приковано к телефону.

Несмотря на внешнее спокойствие, я был не в восторге от того, что Мила решила заниматься «Сталькомом» самостоятельно. Я понимал природу этого желания… Для бизнес-сообщества она – деревенщина непросвещенная, но ей хотелось доказать обратное.

И вот тут начиналось моё раздвоение личности… Если босс-Мостраков был очень даже за, чтобы его финдир размазал «Стальком» и при удачном раскладе поглотил эту корпорацию в будущем, то влюбленный мужчина Мостраков был сильно против…

При правильной настройке базовых принципов, при нужном воспитании в мужской природе заложена самая важная функция – защищать. Она может менять форму в зависимости от обстоятельств: кто-то запирает жен дома, кто-то окружает охраной… Но суть остаётся прежней: никто не имеет права обижать свою женщину.

Но я оказался в тупике. Одна часть требовала ударить кулаком по столу и поставить Милку перед фактом запрета на самостоятельные действия. А другая половина мирно курила в сторонке, будучи уверенной, что Милена Львовна не даст себя в обиду.

И как быть? Ни одна из моих женщин не жонглировала финансовыми операциями вслепую, ни одна из них не открывала с ноги дверь, внося сначала очередную гениальную идею, а потом свой прелестный зад. Ни одна не доводила до полного оргазма, как в постели, так и на совещании…

Да, ей предстоит многому научиться. Да, Милке не хватает опыта, но это она восполнит так скоро, что охренею даже я. Но сделает это она лишь в одном случае… Если я не буду мешать и пытаться защитить.

И что? Где этот чертов лаз из тупика? Нет его! Либо я наступаю на горло своим принципам и отпускаю её в свободное плаванье, незаметно прикрывая тыл, либо все рухнет… Как только Милена уловит хоть один намёк на давление, если поймает нотку недоверия, впору будет открывать второй фронт. А воевать со своей женщиной я не хочу.

О-о-о-очень не хочу…

«Где ты?» — снова отбил СМС, дождался отчета о доставке, но галочек о прочтении не последовало.

За годы одиночества я отвык от этого зудящего ощущения беспокойства и перманентной тревожности. Когда Милки нет рядом, когда она не носится по этажам, как заведенный утёнок, я начинаю ёрзать и искать её в толпе.

А когда она не отвечает, то готов идти по следу, размахивая кожаным ремнём…

— Дмитрий Сергеевич! Вы вообще меня слушаете? — Марта Аркадьевна наклонилась и поклацала ноготками по столу, возвращая моё внимание к теме разговора. — Вы должны повлиять на Милену Львовну!

На неё даже черт не способен повлиять, если этот дьявол решит утащить её в ад, то она и это решение будет оспаривать, пока не уничтожит крапали его терпения.

Странно, что руководители отделов до сих пор этого не поняли, и как только Милка уезжает в командировку, выстраиваются в очередь с многочисленными жалобами. Вот только суть их сводится к одному: «Милена Львовна должна ослабить контроль и отпустить хват своих ноготков с наших глоток!».

Но у меня на этот счет было иное мнение… Я в силу масштабности корпорации не могу сконцентрировать внимание на головном офисе, отсюда и все наши проблемы. Именно сюда стекаются статистические данные, именно здесь видна общая картина провалов управления. А у Милки талант… Она видит дыры, понимает, как их залатать и исправить ломаную функцию. Кстати, она чуть ли не в первый день сообщила, что наша бухгалтерия – чистой воды калькулятор и касса. Если им притащить счет на оплату трёх слонов, они проведут эту операцию, не проверив, есть виза финдира или нет… Зачем нам слон? Им всё равно.

Отсюда и вечное противостояние именно с этим отделом.

— Марта Аркадьевна, я правильно понял суть вашей претензии? Вам не нравится, что финансовый директор контролирует оплату контрагентам, отслеживает своевременное поступление средств от заказчиков…

— Да! — старший бухгалтер сначала ответила, а потом задумалась над тем, как это прозвучало…

Вообще Марта Аркадьевна раньше была главным бухгалтером, но пять лет назад сама попросила освободить её от этой должности, аргументировав, что в ней нуждаются внуки, дети и пять кошек. Тогда Соколовский быстро отрыл молодую и активную Елену Александровну Манич, и мы напрочь забыли обо всех проблемах.

Кстати, Манич была единственной, кто никогда не выражал недовольства в отношении Милены, они не то чтобы сдружились, но их равновесие и нейтралитет вполне меня устраивали.

Но как только Елена Александровна отчалила в отпуск, оставив за себя Марту Аркадьевну, моя головная боль вернулась.

— Ну, давайте разбираться, — я сжал виски, пытаясь прогнать мигрень. — Я буду говорить, а вы меня поправьте. Милена Львовна вас не оскорбляет, не оставляет после работы, не организовала сокращение штата, независимый аудит, не применяет силу, не сидит в вашем кабинете…

— Я поняла, — Марта Аркадьевна поджала губы и снова отвела взгляд. — Вы хотите сказать, вас устраивает, что вся оперативная власть сосредоточена в руках Диковой? А не боитесь? Некогда этим грешил Чудновский…

Я отвлекся от подписания документов и вскинул голову, но Марта побледнела и опустилась в кресло, осознав, что сморозила лишнее. Её руки ослабли, и часть уже подписанных документов рухнула на пол, но женщина не отреагировала. Она смотрела в окно, почти не моргая, будто уже смирилась с бесполезностью своих действий.

— Дмитрий Сергеевич, прошу прощения... Я не хотела вас обидеть. Но работать в таком ритме я уже не могу. Наверное, зря Елена Александровна меня оставила вместо себя. Глупо рассчитывать, что вы встанете на мою сторону, хотя весь офис знает…

— Марта Аркадьевна, ну раз вы не понимаете по-хорошему, раз настойчиво пытаетесь накалить обстановку, то придётся выслушать, — я перебил её, не намереваясь слушать бред. — Я рассчитывал, что вы взрослые люди, и мне не придется напоминать каждому иерархию корпорации, но вы не способны осознать, что приходите сюда работать! — злость вспыхнула, оседая горечью на языке. — А может, мне вспомнить, как вы, Марта Аркадьевна, пирожки Чудновскому таскали?

— Я поняла… — женщина подорвалась, сгребла выпавшие документы и явно поспешила покинуть кабинет.

— Нет, вы не поняли, Марта Аркадьевна. Если Дикова скажет работать усерднее, вы будете работать изо всех сил! Но если вы не согласны, то я готов подписать ваше заявление в эту же минуту…

Не знаю, что меня царапало больше… Необходимость называть Милу Диковой вместо Мостраковой или такое резкое предложение назойливой даме освободить свое кресло, вместо того чтобы приходить ко мне со сплетнями.

— О! Марта Аркадьевна…

Трещащий напряжением воздух в кабинете вдруг наполнился свежестью жасмина, когда двери распахнулись, впуская румяную и немного возбужденную Милку. Она на ходу стягивала пальто, почти не поднимая глаза, потому что вычитывала какие-то документы.

— Кошка вон, а мыши в пляс? — Мила остановилась возле моего стола, положила договор и постучала ноготком, что могло означать лишь одно: это должно быть подписано ещё вчера. А как только я подмахнул документ, она склонилась, отпечатывая на щеке сдержанный поцелуй. — Привет, милый.

— Привет, — я махнул секретарю, прося принести кофе, а Милена опустилась на соседний стул, медленно переводя взгляд к Марте Аркадьевне.

— Что, опять жаловаться пришли? Третирую и не даю работать нормально? Ничего не изменилось?

— Милена Львовна, мы с Дмитрием Сергеевичем уже все обсудили… Дальнейший спор не имеет никакого смысла.

— Отчего же? — Мила дернула носиком… Этот милый жест был ничем иным, как зарождающейся яростью. Но Милена никогда не выпускала демонов до конца переговоров, пробуя решить проблему словом. — У меня всего лишь одно требование. Ничего не должно быть подписано, пока я лично не заверю этот документ. Но во вторник вы провели аванс…

— И что? — Марта Аркадьевна вспыхнула, и по её шее поползли бурые пятна. — Вы уж определитесь, работать нам быстрее или нет!

— Я прошу оплачивать то, что завизировано. А оплаченный аванс вам, Марта Аркадьевна, придётся возвращать. И меня не волнует, каким путём! С контрагентом договор не заключили, а менеджер случайно передал вам платёжное поручение. Ну, признайтесь, душа моя, вы сделали это нарочно?

Ни мне, ни Миле ответ был не нужен… Всё было написано на лице Марты Аркадьевны. Она и правда сделала это назло. Прекрасно видела отсутствие визы финдира, а всё равно ослушалась.

Хм… А вот это уже становится интересно.

Милка снова сморщила носик и чуть повернулась ко мне, словно пыталась решиться на что-то.

— Ну, я тогда пойду… Возвращать аванс? — с вызовом бросила Марта и, не дождавшись разрешения, отправилась к выходу.

— Дмитрий Сергеевич, вы не поможете мне в архиве завтра? Я там занятный договор нашла за август прошлого года. Боюсь, мне без вас не разобраться, — подозрительно милый и вкрадчивый голос Милены прозвучал громче набата…

Даже Марта притормозила, а после пулей вылетела из кабинета, хлопнув дверью на прощание.

— Ну и бардак у вас офисе, Дмитрий Сергеевич, — Милена оттолкнулась и перебралась мне на колени, тут уже утонув в крепких объятиях, и притаилась, постукивая пальчиками по моей груди в такт биения сердца.

Когда нам принесли кофе, я выдвинул верхний ящик, и Милка рассмеялась, вытягивая оттуда горсть своих любимых ирисок. Вот кто бы мог подумать, что этими конфетами ещё кого-то можно осчастливить. А её можно…

— Это что за финт ушами? Ты зачем Марту в архив отправила? Думаешь, я не понял, что эта речь предназначалась ей?

— Идём, — Милка бегло поцеловала меня в подбородок, быстро посмотрела на часы, а после потянула из кабинета.

По пути нам попался Соколовский, он вскинул руки и побежал к Милене, абсолютно не обращая на меня никакого внимания.

— Мила! Давай рассказывай, что там «Сталькоме»?

— Я передала им досудебную претензию, — захихикала Милка, петляя по коридорам и периодически посматривая на часы. — Вы бы видели их лица, когда я благодаря Морозовой получила оригинальный документ патента.

В офисе на нас никто не обращал внимания, потому что уже был конец рабочего дня, и из кабинетов начали выбегать суетливые и чрезмерно шумные сотрудники.

— Кстати, я пообещала взять её обратно на работу, поэтому, Соколовский, немедленно что-то сообрази для нашей спасительницы!

— Мила, а что происходит? — я догнал свою бестию, но как только перехватил её руку, Милена втолкнула нас с Соколовским в коридор, ведущий в архив.

— Ты что задумала? — Даня тоже понял, что мы не просто прогуливаемся по владениям, а выполняем какую-то миссию, а когда потянулся к выключателю, Милка ему чуть ногу каблуком не проткнула.

— За мной! — она снова хихикнула и включила на телефоне фонарик, указывая нам путь.

Я шел и не дышал… Следил за маятником её задницы, что так сладко покачивалась меж стеллажей.

Мы петляли по проходам среди пыльных полок, пока не дошли до самого конца. Тут у стены словно случайно стояли пустые коробки из-под офисной бумаги, Милена ловко отодвинула парочку, указывая на укромный уголок.

— Отодвинься, Соколовский, а то в темноте руки начнёшь распускать, — я оттеснил Даниила в угол, а сам встал посередине, упустив возможности обнять Милу.

— Так я в темноте и тебя, Мостраков, могу ощупать случайно. Ещё непонятно, что хуже!

— Тогда заранее запишись к стоматологу, придурок! Руки держи при себе! Ну? Расскажешь? И уголок подготовила, и заявилась под конец рабочего дня… И даже год и месяц выболтала Марте. Какого черта?

— Всеми спорными платежками занималась Марта, — тяжко вздохнула Милена, словно этот факт её огорчал не меньше, чем меня. Я не мог в темноте видеть её глаза, но что-то мне подсказывало, что Милена и так все поняла, просто ей нужны доказательства, и поэтому мы затаились в засаде. — Я не могла рассказать, пока не поговорила с Морозовой и с главбухом. Не имею привычки прыгать через голову. У Морозовой собрала факты, а после передала их непосредственному руководителю Марты.

— Ну? Да не тяни ты! — Даня не выдержал и ткнул Милу в бок.

— Руки!

— Тише! Мы вообще-то на операции… Чёрт, братья-кролики, с вами в шпионов не поиграешь… Вы же поссоритесь и выдадите себя с потрохами в первую минуту. Вы как работать-то вместе умудряетесь?

— Мил, правда, не тяни… — я тоже напрягся, но вместо нетерпеливого тычка поцеловал Милу в шею, и та смиренно замурлыкала, а Соколовский завистливо зашипел.

— Мостраков, а что если я скажу, что ты меня поцеловал? — прыснул смехом Даня, а после получил ногой в колено. — Придурок!

— Да тихо вы! Ладно, я тут два дня уже сижу, — на выдохе призналась Мила. — Марта приходит после работы и роется в документах. Ищет обстоятельно, перебирает месяц за месяцем, постоянно сравнивая что-то с образцом в телефоне. А после сегодняшнего похода в «Стальком» я поняла, что они тянут время…

— Чёрт! Чудновский серьезно решил через Марту выкрасть все документы?

— Ага, — Мила откинула голову мне на плечо и тихо зевнула. — Но вчера я подложила документ, а сегодня подсказала, где именно искать, чтобы чуть ускорить процесс. Поэтому нам остаётся только ждать…

Минуты тянулись бесконечностью. Шум и топот в коридорах стал стихать, я написал СМС секретарю, сообщив, что в офис мы больше не вернемся, и она может все закрывать.

И вот спустя десять минут мы услышали шаги… Пискнул электронный замок, и по стенам заползал луч фонаря.

Мы дружно выглянули в просвет поверх папок, наблюдая, как милая и добродушная Марта Аркадьевна крадется по архиву, как настоящая воровка.

Я еле держался… Такая злость меня обуяла, что я еле глушил эмоции! Сердце заколотилось, пальцы начали сжиматься, даже зубы заскрежетали… Все внутри буквально кричало и вопило, требуя мести… Ну, Чудновский!

А когда Марта подошла к стеллажу за август прошлого года, когда раскрыла первую папку и сразу нашла нужный документ, я окончательно потерял надежду на порядочность своих сотрудников. Мила нервно хихикнула, словно мысли мои прочитала, и похлопала меня по ладони, пытаясь успокоить.

Я было дернулся, но на этот раз меня остановил Соколовский… Он достал телефон и, прикрывая свечение экрана, начал отбивать сообщение начальнику охраны.

Точно… Нам нужны свидетели. Изъятие и, наверное, даже полиция…

Марта Аркадьевна уходила из архива, чуть ли не пританцовывая. Для верности она забрала не один документ, она прихватила всю папку с наработками по новой методике: экспертные заключения, анализ, условия нагрузок и применение в регионах с низкими температурами. Она украла пять лет моего труда…

Даже когда хлопнула дверь, мы еще долго стояли в полной тишине. Сложно привыкнуть к чувству брезгливости… Мы сидели в одном здании, гуляли на одних корпоративах, отмечали праздники… А потом человек просто берет и продает тебя с потрохами за сладкую коврижку.

— Пора, — я подхватил Милу и потянул к выходу, попутно звоня в службу безопасности, чтобы аннулировали пропуски в архив для всех кроме меня.

Мы спустились на техническом лифте, поэтому появились на первом этаже в самый разгар женской истерики…

Марта Аркадьевна вопила и стыдила охрану, требующую открыть сумку, прежде чем она покинет офис.

— Полицию вызвали? — я поприветствовал Игоря, начальника охраны, а тот лишь коротко кивнул в ответ и опустил голову. И я его понимал… Сложно обыскивать того, с кем проработал больше пятнадцати лет.

— Дмитрий Сергеевич! Миленький! — запричитала Марта. — У меня же детки, внуки…

— И я за вас безмерно рад, — подошел к рамке, где стояла Марта, прижимая к груди свою сумку. — Тогда не усугубляйте ситуацию и просто откройте вашу сумку…