Глава 40
Я сидела на багажной тележке, мельком следя за транспортерной лентой в ожидании своего багажа, и просматривала последнюю партию договоров из архива.
После возвращения из Японии и спонтанного знакомства с родителями прошло почти три недели, а в офисе я провела максимум дней пять.
А ведь Мостраков предупреждал… А я не поверила, но Горозия вцепился в меня мертвецкой хваткой. Заставил изучить все документы, встретиться с проектировщиками, у которых была куча вопросов по изменениям проекта, следом я помчалась в бюро к команде, что готовила для меня специальный сплав для пробной отливки, чтобы перевезти их в мой родной город, где уже оборудовали офис и лабораторию прямо на территории завода.
Усталость душила… Но я не давала себе спуску, потому что на пятки мне наступал Чудновский. Поэтому я дала задание своему секретарю отправлять мне все договора за последние три года, но делать это тихо, без огласки. Алиса справилась с этим заданием виртуозно, сразу отсортировывала на то, что заверял Чудновский, а за что отвечал Соколовский. Последний меня пока не волновал, за него отвечал Дима.
А вот демон Чудновский меня жутко бесил!
Поэтому я монотонно проверяла каждую сделку, рассматривала каждый документ. Я ещё ни разу не встречала идеального соперника. Рано или поздно каждый ошибается, тем самым оставляя следы. И всё что мне нужно – сконцентрироваться.
И вдруг… Я зацепилась взглядом за край отчета о списаниях с корпоративного счета. Сумма была слишком большой для типичных представительских расходов, поэтому я и обратила на неё внимание. А когда увидела наименование юридического лица, по спине побежали мурашки…
Бюро патентов?
Волосы встали дыбом, в носу защекотало, я даже подскочила с тележки, тем самым напугав пассажиров. Ну вот же!
Волна восторга прокатилась от макушки до пяток. Едва заметив свой розовый чемодан, рванула к выходу, попутно набирая Мостракова.
— Милка, быстро домой! — громыхнул Дима в трубку. — Я на совещании, буду через двадцать минут!
— Стой! — крикнула я, пытаясь не дать Диме бросить трубку.
— Да он с утра уже стоит! Милка, я так не могу, ты неделю у Горозии проторчала!
— Мостраков, ты — Монстр! — я не выдержала и расхохоталась, представляя дымящегося от возбуждения начальника и по совместительству своего мужчину…
Эта мысль приятно царапала нервы. Хоть пока я к ней не то что не могла привыкнуть, я не успела вкусить все прелести этого статуса: тепло мужского тела по утрам, объятия перед сном, раскиданные носки и бесконечную стирку…
Мы с Мостраковым пересекались в аэропортах, но зато каждая встреча дарила стойкое ощущение правильного выбора. Когда ты взглядом выхватываешь в толпе знакомую фигуру, сердце само отбивает импульс восторга. И ты, взрослая женщина, несешься в его распахнутые руки и целуешь, назло любопытствующим пассажирам, смущенным менеджерам или компаньонам… Ты просто упиваешься этим поцелуем, пытаясь не потерять голову!
— Дим, ты можешь лично сходить в архив и найти договор по дате?
— По дате? — присвистнул Мостраков. — Ты серьёзно? Милка, у нас в архиве миллион томов со всех филиалов. Все оригиналы свозят сюда.
— Дим, очень надо! Просто поверь мне! И с сексом придется повременить, в квартире я жду и тебя, и Соколовского. Багаж я получила, прыгаю в такси и мчу…
— Соколовскому ничего не говори, а то решит, что это приглашение на тройничок. И ещё… Я убью тебя, — прошептал Мостраков, и в его выдохе читалась боль всего мира. — Нет, сначала отлюблю до полусмерти, а потом убью!
— Мостраков, ты же помнишь, что сидишь на совещании? — усмехнулась я. — Кто-то мне мораль читал про аккуратность и запрет служебных романов.
— БЫСТРО ДОМОЙ! — прохрипел Дима и отбил звонок, поставив точку в никому не нужном споре.
Я и сама уже не шла, а бежала, выискивая свободное такси.
Москва ненавидела туристов и командировочных, наказывая их многокилометровой пробкой. Но это мне было даже на руку. Я разложила имеющиеся документы и к моменту, когда показались ворота жилого комплекса, я уже еле сидела на месте.
— Спасибо, — я выхватила у водителя свой чемодан и ринулась к подъезду, но вдруг в спину вдарил знакомый голос.
— Боже, какие люди!
Я обернулась, сталкиваясь с холодным взглядом Чудновского…
Этот придурок сидел на заднем сиденье чёрного «мерина», и его наглая морда буквально светилась, бликуя в отсвете тонировки приоткрытого окна. Он даже не пытался скрыть ухмылки, волчьего взгляда и соответствующего белоснежного оскала, что совсем не походил на улыбку.
Я успела заметить, что автомобиль был заглушен, а значит, Чудновский не проезжал мимо, а терпеливо дожидался меня. Осталось понять, для чего. Но на опыте я знаю, что мужчины редко отвечают на вопросы прямо, а значит, придётся хитрить.
— Добрый день, — я вмиг смягчила голос, даже выдавила улыбку.
— А я вот мимо проезжал, — сходу начал врать Чудновский, медленно покидая салон автомобиля. Делал он это галантно, сначала выбросил ногу, сверкнув лакированной кожей дорогих туфель, а потом и выпрямился, чуть поведя плечами. Это был фирменный жест Мостракова, но вот его повторение казалось жалкой пародией.
Он смотрел на меня, как на дичь, затесавшуюся в его угодья. Словно это я караулила у его дома… Я видела его второй раз, но этого оказалось достаточно, чтобы убедиться в первоначальном мнении: козел породистый… Такие шакалы не знают ни дружбы, ни любви, ни преданности. Так странно, что ему удалось удержаться возле Мостракова. Очень странно!
А с другой стороны, подлецами не рождаются. Ими становятся под тяжестью различных обстоятельств.
— Вы прелестны, Милена Львовна. Красивые женщины – редкость в бизнесе. В основном приходится работать с умными и хитрыми.
— Слава Богу, что я просто красивая, да? Прошу прощения, но я не уверена, что помню ваше имя. Кажется… Юрий?
— У вас ещё и память отменная? — Чудновский было сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию, но я выкатила чемодан, поставив его между нами. — А вы меня ловко с Аксаковым подставили. Быть может, вы не просто красивая…
Чудновский потрепал макушку, чуть опустил голову, и я уловила панику в его глазах. А значит, я все правильно сделала. В попытке перекрыть кислород Мостракову он действительно клюнул на Аксакова и наверняка пролетел со всеми сроками. Но мне его не жаль… Совершенно.
Я пыталась сдержать улыбку… Честно пыталась! Но ничего не вышло. Я же просто красивая баба.
— Милена Львовна, а давайте я вам расскажу правила большого бизнеса? Вы в своем захолустье привыкли к иному, — Чудновский толкнул мой чемодан, освобождая проход, а потом неожиданно крепко схватил за локоть. — У нас не любят борзых и хитрых. Пока я Аксакова обхаживал, ты успела завод прикупить? Слышал, твоё отчаянье привело даже в Японию. И как тебе удалось уломать Мостракова с Горозией связаться? Он с тебя за каждый день простоя три шкуры спустит. Только вам это не поможет! Твой самонадеянный Мостраков будет вынужден закрыть металлургический филиал, потому что я забрал всех крупных клиентов. Ты неверную ставку сделала, милочка. Но… Моська у тебя больно сладкая, хоть и не скажешь, что тридцатничек уже накатывает. Знаешь, а при должном марафете на тебя будет спрос… Если хочешь, я замолвлю за тебя словечко, — хохотнул Чудновский, рассчитывая, что пробьет мою броню. Но я слишком долго работала в мужском коллективе и успела привыкнуть к неизбежным намекам на место, где должна находиться женщина. — И чем сильнее ты будешь сопротивляться, тем крепче я буду душить ваш…
Но договорить Чудновский не смог, потому что очередное эпическое появление Мостракова заставило этого придурка отлететь к металлическому ограждению. Если бы Дима чуть переусердствовал, то Чудновский бы оказался на проезжей части!
— Привет, милая, — Дима прижал меня к себе и сходу прижался губами… Его горячий твёрдый язык толкнулся в мой рот, так глубоко, горячо и многообещающе, что из глаз рассыпались звёзды.
Голова закружилась, дыхание оборвалось, и все, о чем я могла думать — быстрее попасть в квартиру и получить то, что мне причиталось по праву… По праву полного восторга и дичайшей очарованности этим мавром, запертым в холодной самодовольной личине.
— Ты бессмертный, Чудновский? — Дима тряханул козла, а после подхватил его за шкирку и потащил к машине, игнорируя подорвавшего на помощь хозяину водителя.
Чудновский залетел в салон своего «мерина», как мячик теннисный, но Мостраков не спешил бросать начатое, он занырнул вовнутрь и что-то начал говорить, словно не желая, чтобы я это услышала. Но бледный вид Чудновского говорил сам за себя.
Я невольно поёжилась, рассматривая Диму, потому что ещё ни разу не видела столь яростного выражения на его лице. Обострилась каждая черточка, брови сомкнулись на переносице, губы напряглись, а глаза полыхали, как два факела в ночи. Движения такие резкие, кулаки сжаты до белесых костяшек, его и без того рвущаяся наружу энергия сейчас способна была молниями рассыпаться!
Когда Дима сделал шаг назад и со всей силы шандарахнул дверью, я даже выдохнула от облегчения. Подскочила к нему и повисла на руке, лишь бы он не передумал и не решил добить Чудновского.
— Я знаю, как вернуть всех клиентов, — на выдохе произнесла я, обнимая Мостракова. — Этот придурок увел их вместе с проектом, верно?
— Ну да… — Дима быстро целовал моё лицо, крепко обхватив его горячими, чуть подрагивающими от адреналина ладонями.
— Чудновский даже не знал, что эта идея запатентована. По факту он украл и её, и клиентов… Ты, Дмитрий Сергеевич, являешься собственником разработки, и применять её никто не имеет права. Гусев уже начал строительство, по Тихонову я ещё не нашла информации… Если эти козлы не хотят судебных тяжб, то вернутся в «МДС-групп» как миленькие и продлят контракт, но уже на кабальных условиях. Ну а со «Сталькомом»… Я разберусь сама. Если не хотят разориться, то им придётся выплатить моральную компенсацию и уволить Чудновского!
Я тараторила, а сама утопала в красивейших зеленых глазах. Дима смотрел только на меня, игнорировал прохожих, слегла толкающих нас, а Мостраков уворачивался, оберегая и защищая.
Голос дрожал, горло стягивало, а предательские слезы накатывали мощной лавиной.
И я вспомнила тот вечер у родителей… Вспомнила речь, что выдала Онегину. И поняла, что не все зависит от статуса. Неважно, кто генеральный, неважно, у кого контрольный пакет… Я могу быть равной! Я могу не быть тенью Мостракова, могу удивлять его… Это азартная игра и дерзкий вызов. И, кажется, я к этому готова.
Дима зажмурился и хрипло рассмеялся.
— Милка, я за тебя испугался. А ты мне про «Стальком» и Чудновского! Да пусть они в аду горят! Когда он тебя схватил, я думал, что задушу его!
— Мостраков, вот почему ты такой очаровательный Монстр?
— Потому что, Дикова, я влюбился в тебя как мальчишка!