Глава 39

— Мостраков, ты вообще нормально умеешь появляться? Монстр в чистом виде! — я подскочила к Диме и почему-то вцепилась в ворот его футболки, чуть подтягивая к себе…

Это движение вышло бездумным, машинальным, а Дима не растерялся и прижался губами. Этот засранец улыбался!

— Ломаешь двери, пробираешься в гостиничные номера, бьёшь окна! — я смахнула с его лба тёмную прядь волос. — И как мне теперь тебя представить? Отец вцепится в тебя клещами… И поверь, я не так собиралась сказать родителям, что мой новый босс – Мостраков! Но спецэффекты были шикарные…

— Ты же помнишь, что мои ключи от квартиры до сих пор у твоего отца? — Дима пробежался ладонью по моей спине, рассыпая легкий шелест мурашек.

Чёрт… Точно!

— А что с Дятловым? — я напряглась, прикинув, что их встреча была какой-то подозрительно короткой. Неужели тот решил спрыгнуть?

— Этот засранец решил добавить условие. Хочет оставить свою должность и стать управляющим!

— А ты?

— А я сказал, что он обезумел, если решил, что я оставлю того, кто уже не справился и продал завод!

— Да он издевается? — зашипела…

— Кх-кх…

Кашель за спиной раздался громче майского грома…. Я застыла и звонко щёлкнула челюстями. Чёрт подери… Медленно повернула голову, заметив, что Дима всё это время сжимал за грудки перепуганного до смерти Онегина.

Глаза Степана были такими огромными, что на миг показалось, ещё мгновение, и они выкатятся из орбит! Он не трепыхался, не сопротивлялся, просто смотрел на нас с Мостраковым, как на двух инопланетян.

— Добрый вечер, — Диму словно приступ эпилепсии прихватил, он обернулся к Тише и отцу, так и не разжимая кулака. Степа даже покорно покачнулся, продолжая елозить белыми джинсами по газону.

Но это уже не мои проблемы… Пусть его мама возится с зелеными пятнами.

Я инстинктивно сделала шаг назад, посмотрев на своего мужа совершенно другими глазами. И где они были, когда я соглашалась выйти за него? Нет, это не унижение того, кто был моей второй половинкой. Это обличительный акт…

Он никогда не сопротивлялся… Ни когда его мама решила втянуть меня в махинацию с домом, ни сейчас, когда Мостраков в прямом смысле этого слова мотылял его, как нашкодившего щенка.

— Ты какого чёрта сюда припёрся, болезный? — Дима завершил приветствия, даже успел весьма галантно поклониться маме и тёткам, уже прилипшим к забору, как кошки для наблюдения за бойней мартовских котов.

Мостраков тряхнул Онегина, потому что даже ему совесть не позволяла бить слабого. А то, что Степан повис в его руке, как червяк на крючке удочки, лишь усиливало желание привести того в чувства.

— Ты вообще кто такой? — Онегин заорал, а после наконец-то вспомнил, что у него есть ноги, и можно уже подняться и встретиться лицом к лицу со своим обидчиком. — Милена, я не понял! Ты что, с ним… Ты что, уже нашла себе нового…

— Онегин, я бы тебе порекомендовал фильтровать каждое своё слово. Потому что мне хватит одного нажатия пальца, чтобы свернуть тебе шею.

— Тогда сядешь! — завопил Степан и, опираясь на руку Мостракова, все же поднялся, а после дернулся, высвобождаясь из захвата.

— Но тебя-то здесь уже не будет, — хохотнул Дима и приобнял меня, нарочно целуя в макушку.

— Ты чего хотел, Стёпа?

— Я пришёл поздравить твоего отца с днем рождения, — Онегин махнул подарочным пакетом, откуда торчало горлышко бутылки коньяка.

— Ты бы шёл, Стёп, пока я тебе не показал, куда влезет эта бутылка, — прохрипел отец, чуть выходя из-за спины.

— Лев…

— А ты имя моё забудь, подонок, — отец качнул граблями, а потом перевернул их железной частью вверх. — И о Милаше тоже забудь. Ты и ногтя её не стоишь…Эх, надо было ещё в ЗАГСе запретить ей выходить за тюню. Но я подумал, что светлый и добрый мужик никогда не предаст свою жену, не пойдёт налево, не поднимет руку… А ты?

— А зачем ему баба другая? — громко хохотнула мама, выходя из-за забора. — У него мать – стальной каблук, под прессом которого он проживёт всю свою жизнь. Степашка, ты бы, и правда, проваливал, пока тебе ноги не переломали. Мамане большой и пламенный от меня персонально…

— Иди сюда! — я сделала шаг вперед, толкнула Степу на дорогу, чтобы он уже наконец-то покинул территорию дома моих родителей. — Что за цирк? Какого черта тебе нужно?

— Мила… — Стёпа вскинул глаза, в которых я увидела стыд, боль и сожаление. Запоздалое, уже бессмысленное, зато честное. — Я правда не хотел, чтобы все так получилось. Я же тебя люблю! А ты все заладила про свою Москву… И мама права, женщина должна сидеть дома и рожать детей, а ты вечно спасаешь планету. Работаешь на трёх работах, а от твоего несмолкающего даже в выходные телефона у меня вечная мигрень!

— Слушай, Стёп… После того, что ты сделал, я даже слушать не хочу, какой ты видел идеальную женщину, не хочу и выяснять, почему же вместо выдуманного эталона ты выбрал меня. Ты лишился права голоса, когда за спиной строил козни и пытался втянуть меня в кредит на дом своей матери!

— Но она моя мама!

— Ну, тогда почему ты не предложил купить дом моей маме? — я напряглась, чтобы не сорваться и самой не воткнуть в этого придурка вилы.

— У твоей мамы есть муж…

— Но твоя мать сама выгнала твоя отца! — я закатила глаза, когда потеряла малейшую надежду на ответное здравомыслие. — Я не должна содержать твою мать, я не должна делать за тебя проекты, я не должна беспокоиться о твоем эго, если у меня что-то получается лучше… Я не стала такой, я такой и была! Ты взял в жены уже готовый продукт. Наши отношения были прозрачными, я ничего не скрывала и не пыталась быть золотой хозяйкой, и не обещала тебе свору детишек, рожденных по графику… Я такая какая есть, и ты либо должен был меня принять, либо…

И тут я обернулась к Мостракову, вдруг осознав, что говорю то, что пытался донести до меня Дима. Дело не в том, что он генеральный, что под его контролем вся сеть филиалов МДС-групп… Дело в моей готовности быть ниже по статусу.

Готова ли я приходить домой и заваривать чай, помня, что днём на совещании меня распекли и ткнули носом в минусовый квартальный отчет? Готова ли подстраиваться и безусловно признавать, что никогда не перепрыгну его, даже если очень сильно захочу… Потому что это враз убьёт наше «слияние», «рейдерский захват», да как бы Мостраков ни назвал зародыш наших отношений — мои амбиции и неспособность признать очевидное убьет все чувства!

Дима покачал головой, словно подтверждая каждую мою мысль, что теперь зудела на подкорке раскаленной спиралью лампочки Ильича.

— Короче, тебе я точно ничего не должна. И если ты хочешь ещё раз жениться, то запомни, на всякий случай, другая женщина тоже не будет должна ни тебе, ни твоей матушке. А теперь собери весь мусор, открой купленную бутылку, хлебни для храбрости и отчаливай к маме на доклад, что вернуть идиотку Милку у тебя не вышло, и больше никогда не выйдет! — я обвела руками усыпанный гвоздиками палисадник, звонко хохотнула и пошла к своим мужчинам.

Руки сами потянулись к Мостракову, в этом мой пульсирующий мозг не принимал никакого участия. Моё тело само тянулось к нему… Его тепло, сила и готовность не только бить за меня морды, но и способность дать все решить самой – опьяняла.

— Молчи, Мостраков! — шикнула я. — Не знаю, как ты из этого дерьма будешь выбираться, но дерзай…

— Есть, мой фюрер, — Дима снова меня поцеловал, игнорируя шипение моего отца, а после развернулся. — Всем привет!

— Мострако-о-ов, — протяжно произнёс Тиша, буравя взглядом Диму. — Ты ли, чё ли…

— Я, Тиха, я! — Дима шагнул к Тише и крепко обнял его, словно до этого не выдалось момента поприветствовать своего бывшего лучшего друга.

А ведь и точно… Они же ровесники! И Мостраков не просто бил окна нашего дома, это Тиша совершенно не умел ловить мячи, но упорно вставал на ворота, пытаясь доказать свое мастерство.

— Здравствуй, Дима, — мама широко улыбнулась, при этом царапнула меня таким взглядом… от которого кровь заледенела. Это память на уровне физиологии, так смотрят мамы, когда ты поздно приходишь домой, или когда соседи увидели, как ты целуешься с хулиганом из соседнего двора…

— Инесса Павловна, вы всё так же очаровательны, — Мостраков взял мамину руку и осторожно поцеловал, не забывая коситься на отца, что так и застыл с граблями в руках. — Прошу прощения за вторжение, но ключи от моей квартиры…

— Точно! — отец с шумом выдохнул, когда сопоставил все факты. — Проходи, Мостраков… Расскажешь, когда окно чинить явишься. Приплюсую моральный вред к счету по ремонту выбитой двери в квартире Милаши.

— Договорились…

— Боже! Димка? — первой вспыхнула тётя Роза и, поправив своё декольте, рванула в нашу сторону, оттесняя меня, чтобы занять место по правую руку от гостя. — Кто бы мог подумать, что из того хулигана вырастет такой серьезный и видный мужчина!

— Роза, ты же сейчас не собираешься увести… Кх… — мама смутилась, пытаясь найти более подходящее слово. — Ухажера у моей дочери?

— Да лучше бы ты, Розка, Онегина в своё время увела, — расхохоталась тётя Аня и встала по левую руку от Димы. — Мы были бы благодарны.

— Онегин не в моём вкусе… Я люблю горячих жеребчиков. Милаш, он как? Годный? — тётя Роза резко обернулась, стреляя в меня победным взглядом…

Чёрт, вот теперь они на мне оторвутся за то, что ничего не рассказала.

— Ну? Годный? Чего молчишь, Милена Львовна? — Мостраков заливался смехом.

— Боже, тётушки! — я их обогнала, осознав, что если сейчас не перехвачу инициативу, если не пресеку этот театральных балаган, до конца вечера буду жертвой семейного психологического насилия, а с этим мои тётки справляются быстрее, чем с пачкой семечек. — Он шикарный! Такой сильный, резкий, доминирующий… И такое глубокое… Нет! Глубочайшее…

Вся семья застыла прямо на ступеньках… Их лица вытянулись от шока, папа покраснел, Тиша побледнел, мама растерянно улыбалась, Ирка и вовсе спряталась за кустом, одни лишь тётки с дичайшим восторгом ожидали продолжения.

— С глубочайшим познанием бизнес-стратегии! А знали бы вы, какие чудеса он вытворяет языком… Он любому придурку лапши на уши навесит и уговорит купить непокупаемое!

— Засранка! — тётя Зоя швырнула в меня злосчастный апельсин и выпустила руку Мостракова.

— Иди ко мне, Босс, — я заливалась смехом, пока усаживала Мостракова подле себя, на случай если тётя Роза и правда перейдет в наступление.

Отец мой не пьет… За исключением моментов, когда его равновесие не дает крен. А Онегин сильно постарался. Поэтому папа осушил бокал шампанского, отбросил грабли, а те рухнули прямо в кусты, и оттуда вылетела ржущая Ирка.

— Ой! — Мостраков поднялся, и я только сейчас заметила, что он все это время сжимал какую-то коробку. — Дядя Лёва… Я не мог прийти с пустыми руками.

— Что? Коньяк? — хохотнул отец, но все же подошёл, внимательно осматривая Диму. — Сейчас бы я не отказался от рюмочки.

— Нет… — Дима посмотрел на Тишу, а тот словно всё понял и побледнел, а после начал отчаянно крутить головой и размахивать руками за спиной папы. – А вы помните лук, который загадочным образом сломался пополам?

— Конечно, помню! — вспыхнул отец и потёр макушку…

О! Эту историю помнит вся семья… У отца было невинное хобби. Он любил стрелять из лука, который ему ещё дед подарил. Оружие было красивым… Лакированное дерево, на стрелах куцый и уже опавший пушок, а на изгибах — растрескавшаяся кожа для удобства хвата. И в день, когда его лук был найден варварски переломленным пополам, вся семья ныкалась по углам, чтобы не попасть под горячую руку главы семейства. Это была трагедия века!

— Это был ты? — вспыхнул отец и сильно пожалел, что отбросил грабли.

— Нет! — Дима махнул головой и растянул губы в широченной улыбке, а после протянул отцу коробку. — Я своих не сдаю, поэтому имя виновника вы никогда… НИКОГДА не узнаете.

Я видела, как выдохнул Тиша, чуть покачиваясь, но ровно до того момента, пока отец не сделал верных выводов и не обернулся к старшему сыну.

— Готовься, сынок… Сегодня ты будешь держать яблочки, а я буду бить по ним!

— Ну, пап…

— Не папкай! Марш к мангалу! — дал команду папа, а после забрал коробку и осел на ступени, медленно разворачивая свой подарок.

Это был не крик восторга… Это был какой-то дичайший вопль. Он так самогонному аппарату не радовался, как обычному луку! И почему я такая идиотка? Почему забыла эту историю? И теперь виновником вручения самого лучшего подарка являлся Мостраков, а не мы с братом.

— Засранец! — шепнула я и ущипнула его за локоть.

— Я старался, Милаша, — он улыбнулся и обнял меня прямо на виду у всей семьи…

— Я видел его в оружейном магазине! — не унимался отец. — Но он же стоит, как крыло самолёта! Мостраков… Ты что… Ты что, решил, если подаришь мне лук, я дочь тебе свою отдам не глядя?

— Была такая мысля, — Дима присел рядом с отцом и начал помогать с тетивой. — Но я думаю, ваша дочь и сама умеет делать правильные выводы.

— Это точно…

К моему удивлению, застолье прошло просто идеально! Я бы никогда не подумала, что Мостраков так гармонично впишется в нашу шумную семью. Он стойко выносил подколы, смеялся над всеми шутками, подыгрывал тёткам, сумел найти общие темы с мамой, даже Ирку разговорил, а то она все это время ждала от меня кары за острословие.

И я расслабилась… Забыла и Онегина, и его гвоздички, и неловкие попытки извиниться. А вся моя прошлая жизнь затянулась старой раной.