Глава 35
*Мостраков*
Огонь застыл под кожей тонкой плёнкой обжигающей лавы… Она перекатывалась, шипела, прожигала меня изнутри, требуя не отводить глаз от этой шикарной женщины.
А я и не мог… Головокружительное восхищение примагнитило мой взгляд к ней. Только к ней! Я же не смотрел по сторонам, уже и не помню название ресторана, в котором мы с четой Горозия договорились поужинать… Видел лишь её изящный профиль, манящую линию длинной шеи и женственных плеч.
Строгое чёрное платье сидело на Милене как вторая кожа, повторяя каждый изгиб. Плотная ткань служила корсетом, превращая каждую линию в совершенство искусства. Грудь, талия, бёдра, длина ног – это эталон.
— Нет, Милена Львовна, я пять лет обрабатывал город, потом ещё год таскался по кабинетам, пытаясь выдернуть эту землю из федерального назначения! А вы хотите, чтобы я позволил вам экспериментировать? — грохотал Горислав, быстро стуча пальцами по столешнице. — Это шутка такая? Нет!
Две секунды внимания сменялись бесконечностью рассеянности… И я снова возвращался к изучению этой чертовки. Матерь Божья… Как? Как ей удается рушить мои стены, ломать планы, заставлять делать то, что нужно ей?
Где эта гребаная волшебная палочка? Где отвар из чертополоха и головок земляных червей, которыми она опаивает меня, принуждая к подчинению?
Милена словно мысли мои услышала и усмехнулась, изящно ведя длинным пальчиком по кромке бокала.
Да, я опережал её на два, а то и на три шага. Но ведь я был тут! Это не она рыдает и бьется головой об стену, пытаясь понять, как выцепить Горозию из отпуска, чтобы успеть подписаться до официального старта стройки!
Это я… Я сорвал свои переговоры и важные встречи. Я пялюсь на её острые коленки и наблюдаю, как Мила нервно поджимает пальчики на ногах, пытаясь не сорваться и не вцепиться Гориславу в горло в попытке придушить его природную упёртость… Но Мила быстро брала себя в руки и снова заваливала его аргументами, и Гора бессильно пропускал широкую улыбку, восторгаясь напором этой ведьмочки.
Это странная игра… Очень странная! Тёмная, путаная, чрезмерно эмоциональная… Но она заводит меня так, что звезды из глаз рассыпаются. Это не глупая и стихийная хотелка, это не прихоть, не блажь…
Это перманентная потребность, зародившаяся в то совершенно нелепое и похмельное утро…
Стоило мне распахнуть глаза и увидеть рядом с собой чокнутую дамочку со звериным от ярости взглядом, как внутри все заклокотало от смеха. Под глазами черные круги, помада развратно и маняще размазана по подбородку, топ пышного платья принцессы чуть сполз, обнажая созвездие родинок над левой грудью…
Она так откровенно транслировала свою ненависть по отношению к мужу, что я невольно заразился. По сути, я был тоже причастен к этому конфликту, и мне бы быть скромнее, быстро ретироваться, оставив обещание компенсировать выломанную дверь, но вместо этого я вооружился колкостями и продолжил терроризировать свою новую соседку…
— Я права, Дмитрий Сергеевич? — вдруг быстрый бег ладони по моей ноге выдернул меня из раздумий, и пришлось экстренно брать себя в руки.
— Конечно, — я откинулся на спинку дивана и обернулся, вспоминая, где я, с кем я и для чего. — Лично я считаю, что давно нужно выйти из зоны комфорта. Гора, ты же сам взялся за то, чего не делал никогда! Только не говори мне про экономическую выгоду проекта и прочее «бла-бла-бла»… Ты уже дорос до того статуса, когда можно что-то делать для души. И строительство этого курорта — тот самый порыв…
Я не хотел вмешиваться, не хотел помогать, но не смог… Между строк сообщил Миле, что проект Горозии давно вывалился из бюджета, и на этом можно сыграть. И Мила вспыхнула на мгновение, но после приняла скучающий вид и медленно осмотрела зал ресторана, отпивая из пиалы полупрозрачный ароматный чай.
— Считайте, что это обоюдная благотворительность, — она улыбнулась уголком розовых губ, а взгляд подёрнулся туманом. — Мы готовы построить мост по себестоимости, не закладывая коммерческую выгоду… Согласитесь, это заманчивое предложение! И отличная почва для обоюдного пиара.
Я еле сдержался, чтобы не закатить глаза, и подавил смешок, когда Горозия, как настоящий бизнесмен, дрогнул, мысленно просчитывая свою выгоду… И лёд в его глазах треснул, оставляя лишь сомнения.
— Мы лучшие на этом рынке… И вы, Горислав, это прекрасно знаете! С нас строительство, четкое соблюдение проекта и регулярная экспертиза, на основе которой мы сможем собрать нужные нам для анализа данные, — подытожила Милена и разложила прямо перед Горозией документы, которые успела подготовить, предусмотрительно развернув их к нему лицом.
— ТЫ даёшь своё слово? Ты! — Гора поморщился от бумажек, выражая своё отвращение, а после медленно перевел взгляд на меня. — Мостраков… ТЫ отвечаешь за своего шебутного директора?
Милена опустила глаза, сцепила пальцы в тугой замок и почти не дышала, ожидая моего вердикта. Для неё это сюрприз? Боже, какая наивная простота.
Такие проекты согласовываются годами! А она ворвалась, решив устроить революцию. И тут я чуть не рассмеялся, вспомнив её на эвакуаторе, проносящемся мимо памятника Ленину на центральной площади нашего города. Революционер на броневичке… Какая прелесть!
Неужели она не поняла, что все равно за всё буду отвечать я?
— Я даю тебе своё слово, — я протянул Горе руку, и тот, взяв паузу в несколько секунд, ответил на рукопожатие.
В его взгляде были едкое удивление, азарт и обречённость, но чего там не было – сомнения. А значит, всё совсем неплохо…
— Хорошо… Я согласен, но при условии личного кураторства Диковой, — Гора не отпускал моей руки, сжимая пальцы все крепче с каждым словом. — Говорить, обещать и хвалиться оскалом молодой пираньи научились многие. Но вот отвечать за свои слова умеет не каждый… Мостраков, ты поручился за неё, и этого мне достаточно. Спрос, конечно, будет с тебя… Но мои претензии, требования и корректировки будет слушать она! — Горислав ткнул в Милу пальцем, а она звонко икнула, не ожидая подобной выходки, но тут же растянула губы в улыбке, быстро покачивая головой в знак согласия.
— Вы должны посещать объект не реже раза в неделю, Милена Львовна. Отговорки о занятости, внеплановых совещаниях и важных встречах — всё в топку. Я этого терпеть не могу… Мостраков — сволочь та ещё… Но с ним я разберусь по-своему, а вот вас, Милена Львовна, не пожалею! Поздравляю, у вас теперь две головных боли, — Горозия сомкнул руки на груди, упираясь в Милу своим фирменным тяжелым взглядом. — Я и Мостраков…
— Ну, сбавь обороты, Гора. Постыдился бы при супруге тройничок предлагать, — я постучал по столу, напоминая, что если я являюсь гарантом, то и ответственность на мне. — Мы тебя услышали. Раз в неделю…
— Договорились! — Горозия хлопнул по моей руке и улыбнулся, словно только что не пытался убить нас своим взглядом.
Не услышал, я почувствовал, как расслабилась Мила. Она порывисто втянула воздух, словно не дышала до этого, и чуть поёрзала на стуле, будто до этого и вовсе не шевелилась. Мила вскинула под столом руку, широко расставив пальцы, и слегка потрясла… И я сломался. Накрыл её ладонь своей, сплетая пальцы в самой сомнительной сделке, на которую я соглашался вслепую.
— Всё, хватит! — все это время скучающая Марта лениво скролила ленту телефона, а теперь закатила глаза и посмотрела на Милену. — Ты получила своё? Теперь мы можем просто поговорить как люди, без этих ваших попыток разорвать друг другу глотки?
— Всё-всё! — Гора сдался, принимая претензии своей жены. — Боевая ничья! Слушайте, как жаль, что вы всего на два дня. Нам не хватило и недели, чтобы…
Когда Горислав расслабился и начал рассказывать о красоте немного чудной Японии, я чуть подтянул наши ладони на себя, и Мила поддалась… Повернулась, на миг прижимаясь щекой к моему плечу, а после порывисто выдохнула, выпуская всё напряжение, что распирало её изнутри. А я спрятал этот выдох за густым порывом своего смеха…
— Спасибо, — шепнула она, мазнув губами по моей щеке, а после натянула широкую улыбку и сходу влилась в дружескую беседу.
Какая волшебная женщина… Она – приз, до которого можно добраться лишь путём ожесточенного тендера. Я покупал заводы, поглощал мелкие корпорации, сливался с конкурентами, сжирая весь их дух самостоятельности, но… Никогда не видел достойного соперника в женщине.
Да, она спрятана, укрыта траурной одеждой после провального брака, укутана в разочарование, но то, как она тянется к теплу…
Это сносит башню! Она сама сносит башню! Разносит фундамент, крошит сваи моста, чтобы потом улыбнуться и обернуть хаос в структурный порядок.
Я наслаждался ощущением отложенного краха… Каждая секунда, проведенная в тисках необходимости выдавливать улыбку, смотреть на кого угодно, кроме Милы, невозможность обнять, украсть её тихий стон – все это было медленной казнью.
Гребаный мазохист… Я же лелеял эту почти физическую боль. А сам пытался вспомнить последний подобный эпизод, но ничего на ум не приходило.
Рада? Да нет… Там было нечто другое. Возможно, Мила даже права, и я просто выбрал достойную супругу, соответствующую идиотскому статусу. Но чтобы хотеть до искр из глаз, но не иметь возможности коснуться – нет…
И Мила ощутила кожаную плётку власти надо мной и хлестала то секундными взглядами, то мимолетными касаниями, усиливая мой нарастающий интерес. Её легкий смех, привычка чуть закидывать голову, чтобы продемонстрировать красоту шеи – дурман. И я как пёс цепной жду косточку, жду повода встать и унести её…
— Тогда завтра мы сами за вами заедем, — когда Горислав поднялся из-за стола, я вскочил следом, чуть ли не на ходу накидывая на плечи Милены её жакет.
— Я надеюсь, история про музей была шуткой? — усмехнулся я, прокладывая нам путь к выходу из ресторана.
— Ну нет! — застонала Мила, чуть сопротивляясь. — А вдруг я научусь летать на метле и колдовать нормальных боссов, не грозящих трахнуть прямо в ресторане?
— Глупая женщина… — прохрипел я, лишая голос малейшего звука, лишь бы никто не услышал. — Все мечтают об этом, а ты сопротивляешься?
Я махнул на прощание Горозии и, как только водитель распахнул для нас дверь, чуть ли не втолкнул Дикову в салон.
— Мне вас просто жаль, Дмитрий Сергеевич… Перевозбуждение негативно влияет на клетки мозга, — смеялась Мила, падая спиной на широкий диван минивэна.
— На клетки мозга плохо влияет отвратительное тесное платье, — я захлопнул дверь, устраиваясь на противоположном кресле. — Сожги его!
И тут Дикова расхохоталась, на миг закрыла руками лицо, а после её глаза превратились в проблесковые маячки, которые устанавливают у обрыва или резкого поворота на горном серпантине. Но, чёрт подери, как же это было сексуально!
— Дмитрий Сергеевич, у вас один шанс… — начала шептать Мила, слегка поигрывая бровями. Я не сразу поняла, что она задумала, но дальнейшие слова расставили все по своим местам: — Мой вам совет, хотя я уверена, что вы в нем не нуждаетесь… Но Дикова – та ещё сука чокнутая. И если вы не выжмете из неё согласие сегодня, то завтра условия будут все хуже и хуже. У вас, Дмитрий Сергеевич, всего одна попытка…
Повторив мои слова, сказанные накануне, Мила вскинула ногу и вонзилась острым каблучком в моё колено, чуть надавливая с каждым словом. Её грудь вздымалась, в паузах прорывались тяжелые вздохи, звенящие от желания, которое она пыталась скрыть.
Я перехватил тонкую изящную щиколотку, ласково пробегаясь пальчиками по шелковистой коже…
— Нет, Милена Львовна, это вы мне про одноразовую сделку. А такие акты плохо влияют на рабочую атмосферу в коллективе и больше похожи на проституцию: вы мне качество работы, а я вам охренительный секс и регулярную зарплату…
— Боже, как оригинально, — расхохоталась Мила, растягивая «р» в мягком рыке голодной тигрицы. — А что, секс прям охренительный? А то я могу задуматься…
— Меня интересует полное слияние, — я быстро перехватил и вторую её ногу, а уже через мгновение эта зараза сидела на моих коленях, прижимаясь грудью. Её рёбра вибрировали, сердце долбилось, пытаясь азбукой Морзе выболтать все её секреты.
— Слияние? — она вскинула бровь и чуть наклонилась, едва касаясь своими губами моих. — Не слишком ли это самонадеянно и поспешно? Я вроде как только выбралась из этой кабалы…
— Так и я там был, — перехватил её волосы, сжал в кулак, заставляя откинуть голову, чтобы прижаться губами к шее.
Дьявол…. Кожа горячая, нежная… Языком прогонял тучи мурашек, собирал её хрипы, терпел резкую боль от впивающихся в плечи ногтей… И прижимал все сильнее, боясь даже представить, что скоро придётся отпустить.
— Я не наивная девчонка, меня убалтывать равноправием не нужно, потому что я всегда буду знать, у кого контрольный пакет… Это все мужская чепуха, оседающая на женских ушках.
— На ушах у неё, видите ли, чепуха, — усмехнулся я и вонзился зубами в нежную и пульсирующую шею, чуть прокатываясь по коже с оттяжкой, чтобы засыпала и ёрзала от непроходящего зуда! Чтобы не смела забыть, чтобы ворочалась и думала, что нас разделяет всего одна стена…
— Составьте предложение, Дмитрий Сергеевич, — вдруг рассмеялась Мила и дернулась, и сама забрала то, что ей принадлежало по праву!
Она так крепко прижалась губами, ласково кружа мягким ласковым язычком…
Это не поцелуй, это пощечина с оттяжкой до треска черепа, до едкой мигрени, до острого возбуждения, от которого воздух горячее пламени.
— Предложение чего? — я едва отряхнулся от плотного покрывала похоти и посмотрел Миле в глаза.
— Предложение о слиянии… Но помните, у вас всего один шанс.
— Заноза! — прошипел я и уже хотел было схватить её за шею, чтобы вернуть губы на место, но дверь щелкнула, и за тонированным стеклом замаячил смущённый водитель.
— Один шанс, Дмитрий Сергеевич, — Милена ловко соскользнула с меня и выскочила из минивэна, убегая в распахнувшиеся двери отеля.
— Предложение, говоришь? — прошептал я самому себе, понимая, что такого вызова уже давно мне никто не бросал. — Принято, Милена Львовна. Принято…