Глава 27

*Милена*

Этот упёртый баран так и не явился на рейс! Я всё ждала, что увижу лицо Монстра, выглядывающее из салона бизнес-класса, но нет… Я даже побежала в туалет в противоположный конец салона и наглым образом заглянула за плотную занавеску… Но бизнес-класс был почти пуст, лишь седовласая леди смаковала бокал запотевшего шампанского.

— Вот же упрямый кашалот! — шипела я, протискиваясь на своё место. Упёрлась лбом в иллюминатор, рассматривая по-вечернему серые облака. Они обнимали самолёт, путались в массивных движках и вырывались белыми полосами, что видны только с земли.

Он не полетел! Проигнорировал меня и даже не обернулся, когда я ему напомнила про наше детство… Да, я сама его не помню, да, все сказанное — всего лишь пересказ моего отца, но ведь папуля не может врать?

Да, я поступила подло… Да, возможно, я перестаралась с провокацией, но оказалось, что его полыхающий возбуждением взгляд – лучшее, что происходило со мной за последний год. Перед этим жаром меркло даже моё чудное появление в «МДС»…

Его зеленые глаза полыхали разноцветием, как малахитовая шкатулка. Когда злится, они темнеют, а зрачок пульсирует в такт его пульса, а когда расслаблен и весел, то они почти бесцветные, как молодая листва.

Да Мостраков сам как чёртов хамелеон… Вот он смотрит, а я не могу понять, о чем он думает. Сначала я, как наивная девчонка, считала, что он исключительный болван и только и может, что глазеть на сочных женщин. Но именно в этот момент он удивлял меня…

Он может часами молчать на совещании, лениво листать новостную ленту или монотонно подписывать документы, но потом он перебивает докладчика и в трёх словах объясняет, как нужно поступить… И его решения необычные, оригинальные, даже неожиданные! А главное – с ним невозможно спорить. Просто ни у кого не хватает на это духу. И лишь только я забиякой и чокнутой мартышкой готова на голове стоять, лишь бы разозлить его.

Его воля, приятный холодок и вальяжная отрешенность действовали куда сильнее, чем воспоминания его голого аппетитного зада. Этот мужчина хоть и был немногословен, ещё он умён и решителен… Он умеет доверять, умеет видеть людей насквозь, исключением являлись лишь его бывшая жена и Чудновский. Но это скорее системная ошибка, вытекающая из желания доверять родным и близким.

Но, тем не менее, он отказался ехать вместе со мной и решать очередную проблему. Мне совершенно не хотелось прикладывать руку к покупке завода Дятлова. Да, я все понимала, что он вскоре разорится, и тогда его мечты об избушке на Алтае и рыбалке с внуками рухнут. С одной стороны, он был противным старикашкой, а с другой стороны, мы проработали с ним много лет… И мне не хотелось бы лишать его дела всей его жизни.

За этими тяжелыми размышлениями я даже не заметила, как за иллюминатором вспыхнули огоньки родного аэропорта. Как только шасси ударились о бетонку ВПП, пассажиры, как сумасшедшие, подорвались со своих мест, и началась суета… Они толкались, сдергивали сумки с верхних полок, одному из мужиков даже досталось по макушке… Странно, что это стадо не затаптывает бортпроводников, не сносит дверь в кабину экипажа и не выныривает на ходу. Если бы иллюминаторы открывались, клянусь, всё было бы именно так…

— Эффект стада, — внезапно раздалось за моей спиной…

Я чуть не завизжала, а после вскочила на кресло и перегнулась, заметив здоровяка, прятавшего своё лицо в широком капюшоне серого худи.

Боже! Он что, и обычную одежду носить умеет? А самое гадкое, что она ему шла точно так же, как и точеный и брендовый костюм. Хамелеон! Говорю же! Он подстраивается под любое обстоятельство и сливается с ним, становясь незаметным до тех пор, пока ему это выгодно.

— Мы вечно куда-то опаздываем, совершенно не задумываясь о последствиях своих действий, — продолжил Мостраков, не открывая глаз. — Самолёт — сложная инженерная мысль, она гениальна в воздухе, а вот на земле смещение веса может привести к аварии. В частности, наши знаменитые трудяги «туполя» имеют смещенный центр тяжести, поэтому высадка начинается с хвоста… Но пассажирам этого не объяснить, они же умные и занятые. Им чемоданы нужно получить, а то закончатся, — Дима потянулся и громко зевнул, заметив, что его сосед по креслу передумал присоединяться к толпе, он медленно осел обратно… Лысеющий мужичок слушал Мостракова с открытым ртом и даже почти не моргал… А это было лакмусом. Значит, не только я так легко поддаюсь его влиянию.

— Ну, хоть одну заблудшую душу я спас, — Дмитрий поднялся и махнул мужичку, указывая на опустевший салон. — Научился сам – научи другого. Уже можно уходить… Трап поставили.

— И почему я не видела, как вы сели в самолёт? — я тоже поднялась и попыталась забрать свою сумку, но Мостраков меня опередил. Всего одно мгновение, и огромная скала выросла возле меня. Рядом с ним я становилась такой крошечной, почти куколкой.

Дима схватил мою дорожную сумку, а после подтолкнул вперед.

— Ты, Милена Львовна, слишком навязчиво следила за бизнес-классом, чтобы осмотреть тех, кто рядом. Хочешь спрятаться – останься на виду.

Как только мы прошли по телетрапу и спустились в зал выдачи багажа, Дмитрий переключился на телефон. Он отворачивался, ведя с кем-то довольно напряженную беседу, но как только я потянулась к основному чемодану, он подскочил и легко забросил его на тележку.

— Где тут у вас такси?

— Поздно, — выдохнула я, заметив бегущую по парковке Ирку. Подруга визжала и размахивала руками, словно мы не виделись не неделю, а минимум месяц!

— Милена Львовна, я на завод, а вы тогда пообщайтесь с подругой. Уверен, вам и с родителями хочется увидеться, — Мостраков кивнул визжащей Ирине и взглядом уточнил, не её ли эта желтая спортивная «канарейка».

— Милка, а почему этот мавр тобой командует?

Можно бесконечно смотреть на три вещи… Огонь, вода, и как Ирка пытается склеить смазливого мужика. Вот и сейчас она стянула кожаную куртку, под которой была лишь спортивная майка, подчеркивающая её тяжелую и пышную грудь. Холодный ветер сделал своё дело, и тонкая ткань перестала справляться с напором её сосков.

Боже… Я вспыхнула от стыда. Перехватила взгляд Мостракова и всё поняла. Он видел меня точно так же? Как жалкую женщину, готовую провоцировать своего начальника любым способом?

— Чёрт… — вдруг Мостраков остановился и резко обернулся к Ире, вот только он игнорировал её стремительное оголение. Он щурился, всматривался в её лицо, словно рылся в обрывках воспоминаний прошлого. — А я тебя знаю…

Ирка фыркнула, осознав, что её перформанс остался незамеченным, и снова начала натягивать куртку. Рыжая знойная красотка не привыкла к столь вычурной холодности, она даже губы надула от обиды и отвернулась от Димы.

— Огнева! Мы с твоим братом в школе учились и на бокс ходили, — вдруг воскликнул Мостраков и прислонился к бочине её авто. — А ты, Милена Львовна, не врала?

— А чего мне вам врать?

— Милка с детского сада была в тебя влюблена, — Ирка показала мне язык, вспыхнув пламенем ревностной злости, но отошла почти мгновенно и тут же бросилась меня обнимать.

— Влюблена? — присвистнул Мостраков. — А мне Милена Львовна сообщила, что просто поклялась выйти за меня замуж.

— Боже! Вы что, женитесь? — Ирка завизжала так, что я чуть не оглохла, оттого и растерялась всего на пару секунд. — А я-то дура… Титьки вывалила, чужого мужика совращаю.

— Дьявол, я что, пропустил совращение? — Дима вдруг оттолкнулся и подошёл ко мне вплотную, нас разделала только Ира, что до сих пор висела на моей шее балластом. Монстр чуть наклонился, и уже по моему лицу начал ползать его внимательный взгляд… — А ведь я тебя не узнал, Булочка.

— Не называй меня так! — зашипела я, а Ира начала хохотать ещё громче.

— Дим, ты помнишь, какой пышечкой она была?

— Тоже мне подруга! — я оттолкнула рыжую и засеменила к её машине, рухнула на пассажирское сиденье. — Мы едем, или ещё что обсудим?

— Ладно, так и быть… С вами прокачусь, вдруг ещё чего узнаю интересного. Добросите до заводика, а то там Соколовского в плен взяли, — Мостраков крутанулся, но как только Ира попыталась его обогнать, он слегка наклонился, и через мгновение ключи от желтенькой машины оказались в его руках. — Огнева, ты же не думала, что я позволю тебе меня везти?

Ну, наглец! Ну что за наглый кашалот?

И если меня бесила его уверенность, то Ирка просто млела от этой брутальной решительности.

— Сексизм, харассмент… Мостраков, а что за черти ещё таятся в твоей бездне?

— Дикова, что ж ты с таким неидеальным начальником в Японию собралась? — Дима стянул кожаную куртку, передал её Ире, что уже покорно сидела на заднем сиденье, а после завёл двигатель и покатил к выезду с парковки. Он, как настоящий джентльмен, оплатил парковку, чем заработал ещё пару плюсиков от моей подруги.

— Не поняла… Вы что, летите в Японию?

— Мила, расскажи подруге, на что ты меня толкаешь! — Мостраков умудрялся рулить одной рукой, а сам все ближе и ближе наклонялся ко мне…

Его голос превращался в бархатистый шорох волн, в весенний ветерок, что обещает тебе скорое приближение лета, он дарит надежду, пытает мысли, учащает сердцебиение…

— Милка… Признайся, ты всё спланировала специально? Двое суток в компании начальника… Ты хоть изучила маршрут? Знаешь, что там нет пятизвёздников, а на первой станции нам придётся спать не на европейской кровати, а на жёстком, но очень полезном татами? Мы окажемся запертыми в небольшой конуре с картонными стенами…

Чёрт!

А ведь я и правда, кроме путёвок и билетов, ничем не озаботилась. Подошла с рациональной точки зрения, решив, что восхождение займёт максимум несколько часов. Это что… Это что получается, я своими руками организовала для себя соблазнительный, но при этом смертельный капкан?