Глава 26
*Мостраков*
До отлёта оставались сутки… Всего сутки, чтобы закончить текущие дела. Но проблема в том, что с появлением в моей жизни Диковой текущие дела не то что не заканчивались, они пугающе быстро плодились подобно гремлинам, на которых обрушился водопад.
Давно я так не погружался во все сферы своей корпорации. Размяк я… Когда твой бизнес маленький, ты являешься хребтом всех процессов, но когда ты масштабируешься и обрастаешь разными направлениями, уже невозможно разорваться. И вот тут начинается танец в стиле «степ». Ты заглядываешь в один отдел, топчешься, стучишь, громыхаешь, вроде как наводишь порядок, а после уходишь, и рутина съедает, обращает все вспять…
Но с появлением Милены всё изменилось… Мне стало как-то стыдно, что я не могу разорваться для контроля всего и сразу! Порой мне казалось, что Дикова просто играет со мной, даёт планку, потом задирает её выше и выше, ожидая, когда же я устану допрыгивать до неё! Если честно, я сам ожидал, когда же уже сдамся!
На минуточку… Это я генеральный директор, а она наёмное лицо, с подписанным контрактом на один год! А не наоборот! Это она должна ходить на цыпочках передо мной, заискивать, в глазки заглядывать, ища одобрения. Но вместо этого… Я сижу до трёх часов ночи, пытаясь найти тех лодырей и бездельников, которых в своё время пригрел Чудновский.
Ярость – слабое слово… Очень слабое слово! Оно никак не передает всего спектра чувств, что я испытывал, вновь и вновь находя очередного «прикормыша». Я за три дня уволил больше людей, чем за всю свою жизнь!
— Ты закончил? — двери моего кабинета в очередной раз распахнулись без стука…
Мне вообще начало казаться, что перед мощной энергетикой Диковой дубовые двери становились мягкими, как в дурке, и звук просто поглощался этой обивкой. Но чем сильнее я злился, тем чаще эта гадюка приходила… Порой по делу, а порой просто, чтобы подёргать тигра за усы.
Но сейчас я даже головы не поднял, лишь перелистнул страницу очередного липового договора, по которому мои деньги уходили через подставные конторы прямиком в «Стальком».
— Дмитрий Сергеевич, вы меня слышите?
Я продолжал изучать финансовую муть, не показывая своей заинтересованности, но сделать это было сложно, учитывая, что Милена Львовна выводила меня не только своими вторжениями, но и своими нарядами, что изо дня в день становились все откровеннее и откровеннее.
Сейчас, к примеру, на ней было тесное черное платье. Этот идиотский наряд подчёркивал все, что мне хотелось не замечать. Пышную грудь, что в квадратном вырезе показывала смуглые полушария, слегка бликующие каким-то колдовским шиммером… Во рту все пересохло, я уже представил, как язык скользит по бархатной коже, как сладко ощущается её вкус, запах…
А ещё у неё были настоящие женские бедра. Не модный суповой набор, а такая мясистая пышность, оттого и талия казалась почти кукольной!
— Ладно! Ну, перегнула я, — Милена плюхнулась в кресло, уложила локти на стол и навалилась, укладывая грудь на стол. — Клянусь больше не трепать льва за гривку.
— Тигра за усы… — машинально поправил я.
— Просто хотела вам сделать комплимент. Ведь лев – царь всех зверей, а эго начальников нужно ласково оглаживать гусиными пёрышками.
— Боюсь, что тигры и львы пересекаются исключительно в Индии, и никто из смертников, замерявших силу этих зверей, не выжил, и не может дать свидетельские показания. Милена Львовна, вы зашли по-дружески или ради забавы?
— Ну всё, пообижались, и хватит, — Милена постучала ноготком по столу, привлекая моё внимание. — Посмотрите на меня!
— Милена Львовна, а хотите, я тоже немного по женской психологии пробегусь? — я оттолкнул последнюю папку и откинулся на спинку кресла.
Поднял глаза, и увиденное стало сладким сочным десертом после жирного и тяжёлого ужина. К ней невозможно привыкнуть… Она как подтаявший пломбир, переливается на солнце и искрится улыбкой. Каждая черта была знакома, я мог с закрытыми глазами воссоздать её образ…
— Вы дергаете меня, чтобы подпитаться мужским желанием, ведь до этого не получали этого от мужа. Вы страстная женщина, а ваш Стёпка признавал лишь «миссионерскую» позу и считал, что не по-пацански доводить женщину до оргазма, ведь она с этим может разобраться сама. Его устраивали театральные вздохи, наигранные конвульсии, и он не замечал жалости во взгляде. Готов поспорить, что у него властная и чопорная мамашка… Бедный мальчик, он просто не успел вырасти, и, к сожалению, уже никогда этого сделать не сможет. А теперь вы запнулись о непокорного тигра, вы же питаетесь мною…
— Ну, раз я питаюсь, значит, есть чем? А хотите, я тоже чуток ковырну вас? — как бы Мила не пыталась держаться, но на ещё щеках выступил румянец. — Вы женились на Раде, клюнув на её сексуальность и приличную семью. Кто вам сказал, что надежная спутница должна быть с голубой кровью? Воспитанная, робкая, до скрежета интеллигентная… И вот удача — она оказалась страстной любовницей! Это же бинго для мужчины… Но, Дмитрий Сергеевич, вы не подумали, что страстной любовнице секс нужен как приём пищи, а может, даже чаше, учитывая её точёную фигурку. С кем она вам изменила? С лучшим другом?
Мила стреляла словами, как из пулемёта. Рассчитывая, что я прогнусь и выдам свою боль. Она скользила по столу, подкрадываясь ко мне все ближе и ближе… Она нарочно давила на грудь, чтобы полушария скрежетали по лакированной поверхности, чуть оттягивая ткань платья. И тут показалось кружево… Красное, тонкое, манящее.
— Собирайтесь, Дмитрий Сергеевич, до отлета в Японию нам нужно наведаться в наш с вами городок… Ваш Соколовский запорол сделку, и Дятлов ушёл в отказ, — мягкие сочные губы слегка касались моего носа.
Эта гадина нарочно рвала мои нервы! А ведь я прав… Она тянется к теплу, как застывший воробушек… В глаза смотрит, греется, щекочет свою сексуальную энергию, познавая границы. Всего одна просьба, и она окажется на этом самом столе… Но нет! Мы слишком гордые.
Боже! Да она как девственница, изголодавшаяся шальная девчонка…
— Это без меня, Милена Львовна. Уверен, вашей компетентности хватит для урегулирования этой проблемы, — я встал и хлопком ладони выключил единственный источник света, и кабинет утонул в темноте. Отсвет ночного города отражался в её больших глазах… Слышал, как бьется её сердце, как бурлит возбуждение, как в её голове носятся чокнутые таракашки.
Я качнулся, толкнул эту заразу подбородком, а после оттолкнулся от края стола и направился к выходу.
— Да? Компания моя не нравится? Или наш город вам опостылел? — вспыхнула Мила.
— Наш город? — я уже почти перешагнул порог, как её слова пронзили меня странной догадкой.
— Когда-то вы, Дмитрий Сергеевич, были беззаботным мальчишкой, играли в футбол… А одна маленькая и очень громкая соседка кричала, что настолько влюблена, что готова выйти замуж!
Вдруг плеча коснулась тёплая женская ладонь, а около уха прошелестел нежный шёпот:
— Все вы, мужчины, такие. Сначала влюбите, а потом убегаете… Вы поедете со мной, Дмитрий Сергеевич. Поедете!
И вдруг перед глазами заскакали яркие картинки солнечного и беззаботного детства. Огромное футбольное поле во дворе, вместо которого сейчас там стоит высотка, закрывающая солнце. А ещё вспомнилась мордочка соседской малявки, что днями напролёт смотрела на меня в окно…
Чёрт подери!