Глава 6

Больше и лучше

— Я в жизни так далеко не ходила, — говорю я, с трудом взбираясь на следующий холм. Бледно-голубая крестьянская блузка прилипла к вспотевшему телу, сердце бешено колотится в груди. Я уже не просто жалуюсь — я не создана для этого дерьма.

— Действительно? — спрашивает Ди, широко улыбаясь мне. — У тебя там, откуда ты родом, что, нет ног?

— У нас есть машины, — выдыхаю я, прислоняясь к дереву и доставая из кожаной сумки золотую фляжку, которую Ти дал мне перед выходом. Когда мы уходили, она была наполнена водой, но по тому, как она оттягивает мне руку, я понимаю, что воды осталось совсем мало. — И велосипеды. И поезда. Черт, у нас есть лошади. А у вас разве нет лошадей?

— Держи, — говорит Ти, протягивая мне свою фляжку. — Можешь глотнуть из моей. — У меня дрожат ноги, и я с трудом моргаю, чтобы смахнуть с глаз крупные капли пота и посмотреть на него, а он, кажется, в полном порядке и совсем не устал после стольких пройденных миль.

Я не шучу, когда говорю, что никогда в жизни не ходила так далеко.

Мы наспех оделись, наскоро позавтракали и вышли под проливным дождем, встретили рассвет, а теперь… солнце садится.

Как я уже сказала, здесь, скорее всего, тоже зима, так что дни не слишком длинные, но, по моим прикидкам, мы идем по этому проклятому лесу уже около восьми часов.

Восемь часов.

Когда вы в последний раз шли восемь часов без остановки?

Я бы лучше сидела дома и читала книгу.

— У нас есть лошади, — говорит Рэб, пользуясь паузой, чтобы достать сигарету и закурить. Лэр прикуривает от него, его крылья открываются и закрываются таким завораживающе медленным движением, что мне хочется на них смотреть. Когда он замечает, что я смотрю на него, уголок его рта приподнимается в улыбке, и я делаю нарочито недовольное выражение лица. — Но в этом лесу есть существа, которые любят лошадей даже больше, чем мы, — птицы джубджуб, например.

— Учитывая, что у нас есть и бармаглот, и фрумиус бандерснатч», — начинаю я и слышу, как Рэб хихикает, этот низкий, глубокий звук, от которого у меня внутри все переворачивается, как от яиц, которые мы ели сегодня утром, — от яиц джубджуб. Они были красными, как кровь, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы их съесть. Конечно, на вкус они были просто великолепны, но я никак не мог представить себе, как эта тварь извергает паутину и яд и вопит, как чертова баньши. — Тебе не кажется, что мы могли бы прекрасно постоять за себя?

— Ты же видел, как я сражался с джубджубом, — говорит Рэб с ухмылкой, от которой мне хочется влепить этому самонадеянному парню пощечину, — Это был рукопашный бой. Не знаю, как ты, но я люблю азартные игры только тогда, когда шансы значительно в мою пользу.

— А ты? — спрашиваю я, заметив, что Норт наблюдает за мной, скрестив руки на груди и подергивая хвостом. На нем черные бриджи, коричневые сапоги и белая рубашка на пуговицах, застегнутая лишь наполовину. Рукава закатаны, смуглая кожа резко контрастирует с белоснежной рубашкой. Он выглядит как настоящий герцог… ну, если не считать рогов и хвоста. Но на самом деле это его лучшие черты.

Я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляд.

— А что я? — мурлычет он со своим акцентом, склонив голову набок и наблюдая, как я пью.

— А ты не можешь, типа, превратиться и перенести нас к себе или еще куда-нибудь? — спрашиваю я, понимая, что веду себя как плаксивая стерва, но мне уже невмоготу сдерживать вопросы, которые не дают мне покоя весь этот чертов день.

Но, черт возьми, оно того стоило — я молчала и слушала, о чем говорят эти мужчины.

Подземное королевство — чертовски странное место, и их непринужденные разговоры дали мне кое-что важное для понимания. Судя по всему, мужчин здесь в десять раз больше, чем женщин. Неудивительно, что это место — настоящий кошмар.

— В этих краях есть несколько женщин-бармаглотов, которые ищут себе пару, — говорит Норт, мило улыбаясь мне. Эта улыбка словно говорит: «Эй, хочешь потрахаться?» И ответ на этот вопрос — однозначное «да».

Да, меня тянет к нему.

К близнецам.

Даже к Рэбу и Лэру.

Черт, может, мне стоит переехать сюда и завести собственный гарем?

— Сегодня утром мне повезло, что они меня не учуяли. Но больше я рисковать не буду. — Он провел языком по нижней губе и на мгновение отвел взгляд, а потом снова посмотрел на меня своими золотистыми глазами.

— У тебя уже есть пара? — я спрашиваю, и, конечно, это звучит как рыбалка, но … Ладно, я просто выуживаю информацию, подумаешь. Кроме того, мне до смешного любопытно узнать, спаривается ли герцог с другими драконом… э-э, с бармаглотом. Я думаю, бармаглот — это единственное число, а бармаглоты — множественное? Но черт меня побери, если я знаю наверняка.

— Я был проклят этим недугом, — говорит Норт, слегка прищуривая свои золотистые глаза. — Я не родился таким. В моей крови не больше бармаглота, чем в крови Рэба — змееносца. — Он криво улыбается мне и смотрит на темнеющий полог над нашими головами. Повсюду вокруг нас маленькие грибочки начинают светиться, как и их более крупные собратья, а ночные птички снова начинают щебетать, повторяя события прошлой ночи.

Я поеживаюсь и допиваю свою фляжку, отмахиваясь от фляжки Ти.

Надеюсь, мы приближаемся к поместью? Если нет, то я, вероятно, в конечном итоге съем и его тоже. Я не хочу особо жаловаться, но я буквально не в форме для такого рода прогулок. В последний раз я ходила в поход в восьмом классе, на экскурсию в конце учебного года, и то это была прогулка длиной всего в три мили по относительно ровной местности.

Это как то же самое… только на стероидах.

— Далеко еще? — спрашиваю я, отталкиваясь от дерева, и мы идем дальше. Лэр и Рэб неторопливо курят, а Ди закидывает руки за голову и смотрит на луну. Она круглая и белая, и если она чем-то и отличается от луны у нас дома, то я этого не замечаю.

Единственное отличие в том, что их тут, кажется, две?

— Около шести с половиной километров, — говорит Ти, и я стараюсь не застонать. Какой-то случайный факт в моей голове подсказывает мне, что в среднем человек идет со скоростью около пяти километров в час. Отлично. Осталось чуть больше часа, верно? Я стараюсь быть оптимистом, но это не совсем мое. И, кроме того, жители Подземного королевства, похоже, сами не слишком оптимистичны.

— Может, мне прочитать стихотворение или историю, чтобы вас развлечь, госпожа? — Спрашивает Ди, поправляя свою шляпу с козырьком, его пальто развевается у него за спиной, когда он идет. Я вернула фиолетовое пальто Ти и принялась запихивать в сумку пиратскую куртку Лори, чтобы рукава болтались при ходьбе. Мне все равно слишком жарко, чтобы носить его.

— Пожалуйста, не надо, — говорю я, и Ди одаривает меня легкой усмешкой.

— Ты уверена, что не хочешь услышать остальную часть пророчества сейчас? Это прекрасная история, то, как ее рассказывает Ти. — Я бросаю взгляд на фиолетовоглазого клона Ди, но он хмурится и смотрит на меня так, словно не знает, что со мной делать.

Интересно, правда ли то, что сказал Рэб, если он действительно… делает? … планируешь сбежать в Зазеркалье вместе со мной. Думаю, я бы не стала винить его, если бы он это сделал, учитывая, что случилось с его народом …

«Должно быть, в твоих жилах течет королевская кровь».

Слова Рэба эхом отдаются в моей голове. В сочетании с тем, что я услышала в «Долгой истории», мне кажется, что это не просто пустое прилагательное.

— Может, позже, — говорю я, потому что чем больше времени я здесь провожу… тем больше мне становится любопытно.

Но что касается этого пророчества, мне с трудом верится, что оно обо мне. Ну ладно, Ти ясно сказал, что оно об Алисе. Но откуда они знают, что я — это она? И с чего бы? И вообще, кто такая Алиса?

— Ты задаёшь себе слишком много вопросов, — говорит Лэр, выбрасывая окурок на тропинку и наступая на него коричневыми ботинками, которые он позаимствовал у Рэба. Он тоже немного похож на принца в своей белой куртке, наброшенной на плечи, и с бело-голубыми волосами, которые падают ему на лоб, когда он поворачивается ко мне. — Я вижу, как они проносятся у тебя в голове, мелькают в твоих глазах.

— Значит, твои пророчества касаются не только… HD-видео на твоих крыльях, да? — Шутка не смешная, и совершенно очевидно, что никто из этих мужчин не понимает, о чём я говорю. Я просто вздыхаю и иду дальше, вдыхая знакомые и в то же время непривычные лесные запахи. Я узнаю насыщенный аромат влажной земли, лёгкую терпкость гниющих листьев, мускусный запах грибов. Но есть и странные запахи, которые кажутся такими неуместными: яркий аромат розы, медный запах крови, едва уловимый запах перезрелых фруктов.

— Я могу гадать по руке, по чайным листьям… по внутренностям. — Лэр расправляет крылья, и я замечаю, что Ти и Ди смотрят на него с некоторой завистью. Ди делает то, что обычно делают фейри: протягивает руку к плечу, мягко касается его, а затем резко отдергивает, осознав, что делает. — Как пожелаешь, солнышко.

— Откуда вы все знаете, что я Алиса? — спрашиваю я, переводя взгляд с сине-черных крыльев Лэра на бьющийся хвост Норта, затем на кроваво-красный взгляд Рэба и подергивающиеся уши. По сравнению с тремя другими мужчинами близнецы выглядят почти нормально в своих длинных военных куртках, полосатых рубашках и с глазами цвета драгоценных камней. — Я имею в виду, откуда вы знаете, что я не какая-то случайная девушка, которая оказалась не в том месте и не в то время? Я буквально провалился в ту дыру, в Подземное королевство. Это могло случиться с кем угодно.

— Это могло случиться с кем угодно, — повторяет Лэр, и его голос гладок, как шелк. — Это могло случиться с кем угодно. — Он не торопится произносить слова, вместо этого позволяет им слетать с его губ, как будто каждый слог означает что-то важное. У него глубокий, хрипловатый голос, и я могу только представить, как это было бы в спальне, когда он медленно и нежно шептал бы что-то мне на ухо, когда … Я пытаюсь «вытащить» свой разум из сточной канавы, потому что есть гораздо более важные вещи, о которых стоит беспокоиться, чем о том, чтобы заняться сексом. — Но этого не произошло, не так ли? Это случилось с тобой.

— И ты увидел это в пророчестве? — Спрашиваю я, когда мы переходим через большой ручей, громко стуча каблуками по изогнутому деревянному мосту. Когда мы переходим, ветер ударяется о воду, холодит и ласкает мою разгоряченную кожу, давая мне короткую передышку от перегретого тела.

— Мы все, — добавляет Норт, и его голос напоминает рычание, которое хорошо сочетается с его рогами и хвостом. — Все королевские лошади и вся королевская рать. — Он улыбается мне через плечо, и если его зубы немного острее, чем должны быть, кто бы заметил, что у него такое красивое лицо? — Ясно как божий день, ты — Алиса, мисс Лидделл.

— Так вот откуда вы узнали мое полное имя? — спрашиваю я, когда мы сходим с моста на грунтовую дорогу, которая выглядит почти так же, как та, по которой мы ехали весь день. — Из-за пророчества? Потому что я никому здесь не называла свою фамилию, и это не давало мне покоя уже несколько часов.

— Пророчества Лэра — это просто фрагменты времени, — объясняет мне Ди, пока Рэб закатывает рукав, чтобы посмотреть на татуировку с часами на левом бицепсе. — Как то, что ты видел о птице джубджуб. Мы знали твое имя по тому немногому, что успели увидеть, но как вас зовут по фамилии? То, что в вас течет кровь Лидделлов, — это факт, и именно поэтому вы — Алиса.

Я несколько раз моргнула и нахмурилась, сумка на боку раскачивалась из стороны в сторону. Как и было обещано, на платье, которое купила мне Эди, не было ни капли крови. Даже колготки с узором в виде арлекина были чистыми. Может, этот Билл и ящерица, но он чертовски хороший уборщик.

— В семье моей матери всегда настаивали на том, чтобы женщины сохраняли свою фамилию и передавали её дочерям, — говорю я и поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ди и Норт смотрят на меня непонимающим взглядом. — В моём мире женщины обычно берут фамилию своего возлюбленного.

— Которого из них? — спрашивает Рэб, закуривая очередную сигарету. Я тут запыхалась, а он дымит, как будто вышел на вечернюю прогулку, а не на изнурительную дневную.

— В моём мире, — со вздохом повторяю я, — у большинства людей только один возлюбленный.

Я чувствую, как все пятеро мужчин поворачиваются в мою сторону. Мысль о моногамии вызывает у них такое же любопытство, как и у меня, когда они начали обсуждать прослушиваемую мобильную сеть и бесполезность своих телефонов без надёжной защиты от слежки. Учитывая, что мы идем пешком по лесу, похожему на средневековый, это было, безусловно, интересно.

— Один возлюбленный, — задумчиво произносит Ди и качает головой, словно ему трудно представить себе такую картину. — Почему?

— Потому что в большинстве стран мира мужчин и женщин примерно поровну… — уклончиво отвечаю я, поправляя лямку сумки. Уже почти совсем стемнело, и единственный источник света — это звёзды, луны и грибы. Этого едва хватает, чтобы хоть что-то разглядеть, поэтому я держусь слева от Ти и надеюсь, что он знает, куда идти.

— И что это значит? — спрашивает Лэр, его крылья слабо мерцают в темноте.

— Просто… это… Я не знаю. Чёрт, патриархат и гетеронормативные ожидания общества настолько промыли мне мозги, что я даже не знаю, как ответить на твой вопрос. Так уж заведено в большинстве мест: один мужчина и одна женщина. Я понимаю, что это глупо, и я не говорю, что геев не существует, просто… даже они обычно выбирают моногамные отношения.

— Звучит ужасно, — говорит Рэб, и от его холодного голоса у меня по спине бегут мурашки — в хорошем смысле. Вот до чего меня доводит этот безумный мир. Меня даже тянет к парню, который превращается в гигантского волка с кроличьими ушами. — И скучно. Как один человек может удовлетворять потребности другого? Разве это не надоедает со временем?

— Я… — начинаю я, но не знаю, что на это ответить. Я думаю о своих родителях, о папе, который сидит в гостиной, обхватив голову руками, скучает по жене и сыну и ненавидит весь мир. — Единственный парень, который у меня был, оказался полным придурком, так что… думаю, я не тот, кто может ответить на твой вопрос. Он мог бы быть одним из дюжины моих парней, но все равно был бы полным дерьмом. — Я пожимаю плечами, как будто это не имеет значения, как будто я не пыталась порвать с Лиамом, как будто не была одурманена и не лежала беспомощно на полу, пока он и его дружки снимали с меня одежду…

Если бы не Фредерик, они бы меня изнасиловали, и что тогда? Я помню выражение лица Лиама в ту ночь, когда я лежала на полу, его свирепый взгляд, когда он вытащил свой твердый член из штанов и поднес его к моему рту… Я не сомневаюсь, что он мог бы меня убить. Но тут вошел Фред с бейсбольной битой наперевес, и внезапно все вокруг залила кровь…

Я зажмуриваюсь, чтобы не думать обо всем этом, и чуть не падаю лицом в грязь. Единственное, что удерживает меня на ногах, — это рука Ти на моем локте, его пальцы теплые даже сквозь ткань рубашки. Когда я открываю глаза, я вижу, как он смотрит на меня с любопытством на лице. Интересно, они все еще считали бы меня Алисой, если бы знали, насколько я испорчена?

Или что мой брат мертв из-за меня.

Что моя мать в тюрьме.

Что мой отец разучился делать что-либо, кроме как дышать, есть и работать, пока не начал с трудом держаться на ногах, а его плечи не опустились от усталости.

— Так ты хочешь сказать, что Алисой меня делает — моя же родословная? — я спрашиваю, и если это так, то я испытываю некоторое облегчение. Я не единственная из ныне живущих женщин семейства Лидделл. Помимо моей мамы и сестры, у меня есть три тети и шесть двоюродных сестер. Любая из них могла провалиться в Кроличью нору… Любой из них, и все же… это были не они, а я.

Лэр, вероятно, прав.

— Это в крови, — подтверждает Лэр, слегка расправив крылья. Интересно, его можно считать фейри или кем-то в этом роде? Или у них тут, в Подземном королевстве, вообще есть фейри? Думаю, если и есть, то их, наверное, называют как-то диковинно — например, «моме рат» или «борогов». — Когда твоя прародительница бежала из Зазеркалья после Разлома, вся её магия осталась при ней. И она знала, что ей или кому-то из её потомков придётся всё исправить.

— И что же, по-твоему, я должна здесь сделать? Не хочу тебя расстраивать, чувак, но у меня нет, ни магии, ни суперспособностей, а если бы и были, я бы всё равно не знала, как ими пользоваться. — На ходу Ти лезет в карман, замирает, достаёт сначала из одного кармана, потом из другого по кусочку белого гриба и протягивает мне.

Я беру их, наслаждаясь ощущением его теплых ладоней в своих, а затем убираю в сумку. Интересно, каково это — уменьшиться… или вырасти до размеров дома? Может, прежде чем я уйду отсюда, стоит откусить кусочек, просто чтобы посмотреть, каково это. В конце концов, когда еще мне выпадет шанс попробовать что-то настолько фантастическое? Нет, как только я вернусь домой, серый туман, который годами окутывал мою жизнь, станет еще немного гуще, и сквозь него будет еще сложнее что-то разглядеть.

— Но у тебя есть магия и силы, иначе ты не смогла бы управлять «Создателем королев», — говорит Рэб, поворачивая левое ухо в мою сторону. — Никто не ожидал, что ты появишься во всеоружии и будешь готова к войне. Король прекрасно осведомлён об ограничениях, связанных с его новой невестой.

— Я не буду ничьей супругой, пока не скажу «да», — резко отвечаю я и чувствую, как Ди и Ти напрягаются.

— В обычной ситуации это было бы вполне очевидным заявлением, — продолжает Рэб, которого, похоже, не смущает тот факт, что какой-то парень объявил себя моим женихом, хотя мы даже не знакомы. — Но не в случае с Червонным Королем. Никто не смеет перечить королю.

— Ну да, но он ведь меня ещё не видел, не так ли? — спрашиваю я, замечая в кустах радужные грибы. Они вьются между стволами высоких деревьев, словно разноцветная речушка, повторяя узор на моих волосах. Пока я любуюсь их яркими цветами и слабым свечением, из кустов выбегает зелёная свинья и начинает рыться в земле пятачком. Я приподнимаю бровь, но, в конце концов, свинья есть свинья, даже если её шкура того же цвета, что и трава по обе стороны от тропинки.

— О, мне не терпится увидеть его реакцию на тебя, — мурлычет герцог, весело помахивая хвостом. — Он не привык, чтобы ему бросал вызов кто-то, кроме меня. — Он бросает на меня порочный взгляд через плечо, и я снова вспоминаю того Кролика, которого видела в замочную скважину маленькой дверцы, и его слова о том, что герцог — дикарь. Сейчас он и правда выглядит дикарём: на загорелой коже выделяются белые зубы, а в лунном свете рога отбрасывают причудливые тени на его лицо.

— Чтобы внести ясность: моя сестра запросто могла бы поскользнуться в кустах и упасть, и тогда она стала бы Алисой, невестой короля. Я права? — спрашиваю я, просто чтобы прояснить ситуацию. Может, меня и должно было бы беспокоить то, что я не единственная избранная. Но это не так. Скорее, я чувствую облегчение. Я не хочу быть спасительницей этого мира. Как я могу спасти мир, о существовании которого узнала всего несколько дней назад, если у меня не хватает сил даже на то, чтобы спасти себя?

— Был десятипроцентный шанс, что вместо тебя придет твоя сестра, — признается Лэр, оглядываясь на меня. Его серьги и волосы покачиваются в такт движениям. Из-за улыбки его лицо становится непроницаемым, и по нему невозможно понять, о чем он думает. Мне кажется, он из тех людей, с которыми невыносимо находиться рядом постоянно, — как Эдит.

Черт, этим парням было бы лучше, если бы вместо меня провалилась она.

Конечно, Эдит бы взбесилась из-за всей этой странной ситуации, но она бы и сама упала к ногам этих парней. Судя по тому немногому, что я успела узнать о короле, он был чертовски горяч. Она бы с радостью вышла за него замуж, особенно если бы это означало, что она станет королевой.

— Но если бы она это сделала, то с вероятностью в десять процентов смогла бы спасти Подземное королевство — в отличие от твоих тридцати пяти процентов.

— Тридцать пять процентов? — спрашиваю я, приподнимая брови. — Шансы не очень.

— Это были самые высокие шансы из всех, что могли быть у всех ныне живущих Алис, — говорит Лэр, замедляя шаг, чтобы поравняться со мной и близнецами. — Король попросил меня проверить все возможные источники предсказаний, и результаты были однозначны. Ну, настолько однозначны, насколько вообще может быть туманным запотевшее окно. Можно различить очертания и цвета, но никогда не знаешь наверняка, кто на тебя смотрит, пока не становится слишком поздно.

Мы долго смотрим, друг на друга, и я замечаю, что у него такие же глаза, как у меня, — нежно-голубые, как яйцо малиновки.

— Кто ты вообще такой? — спрашиваю я, и он приподнимает бледно-голубовато-русую бровь. Я пытаюсь подобрать слово, чтобы описать цвет его волос, но это так, же сложно, как и понять, кто он сам. — Фейри?

— А ты кто? — отвечает он с той же сардонической улыбкой на лице. — Алиса?

Я закатываю глаза и продолжаю идти, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги. Вдалеке что-то кричит, издавая леденящий кровь вопль, словно предвестник смерти и расчленения. Кто-то там умирает мучительной, очень мучительной смертью.

— Может, ускорим шаг, Рэб? — предлагает Ди, и мужчина с кроличьими ушами вздыхает. На нём чёрный жилет, фиолетовая рубашка на пуговицах с закатанными до локтей рукавами, брюки в тонкую полоску и мокасины с сердечками на носках. Он выбрасывает очередную сигарету, встряхивается, как собака, и начинает таять. Его руки опускаются на землю, спина выгибается, сквозь одежду пробиваются густые пряди белого меха, а рот удлиняется, обнажая острые зубы.

Я всегда думала, что было бы чертовски круто увидеть или, черт возьми, стать оборотнем в реальной жизни.

Но глядя на уродливое тело Рэба, я уже не так в этом уверена. Я морщу, нос и делаю маленький шаг назад, когда он поднимается на ноги и отряхивает свою черную пятнистую шкуру. В холке он почти такого же роста, как я, а может, и выше.

— Подсадить тебя, Эллисон-которая-не-Алиса? — спрашивает Ди, и я поднимаю брови.

— А раньше такой вариант был? — спрашиваю я, стараясь не чувствовать облегчения от того, что мне предстоит прокатиться на спине зверя — на спине Рэба.

— Не такой уж и выбор, — рычит он, оборачиваясь и глядя на меня с хищной улыбкой, обнажающей зубы. Его кроваво-красные глаза смотрят прямо в мои, а теплое дыхание щекочет мне кожу. — Учитывая, чего это будет стоить моему достоинству?

— Он привлечет к нам других брандашмыгов, — объясняет Ди, когда я хватаюсь за его шерсть и чувствую, как близнец обхватывает руками мои бедра. Его пальцы приятно впиваются в мою кожу, напоминая о том, как хорошо, когда тебя вот так обнимают во время секса.

С трудом сглотнув, я позволяю ему подсадить меня на спину Рэба, ощущая под собой его крепкие, теплые мышцы.

— Самка брандашмыга? — спрашиваю я, и Рэб рычит, как мне кажется, в знак согласия. — Неужели все самки в Подземном королевстве изголодались по сексу? Я думала, там полно самцов… хотя, наверное, быть лесбиянкой здесь не сахар, да? Выбор невелик.

— Самки в Подземном королевстве сексуально агрессивны, в противовес суровым самцам из твоего мира, — объясняет Ти, и по тому, как расслабляются его плечи, я понимаю, что ему становится легче, когда он перечисляет простые факты. — Здесь ты увидишь много такого, к чему не привыкла. Подземное королевство и Верхний мир находятся в прямой оппозиции друг к другу. Когда баланс нарушается… — Он замолкает ровно настолько, чтобы Ди решил продолжить.

— Это приводит к катастрофическим событиям вроде Разлома. Вот почему мы потеряли большинство наших женщин — из-за того, как с ними обращаются в вашем мире. — Ди пожимает плечами, но он и половины всего не знает. У меня такое чувство, что всё, что эти ребята знают о моём мире, — это слухи и домыслы. — Если мы не приведём Подземное королевство в порядок, следующими будут ваши люди, и всё будет гораздо хуже, чем во время Разлома. Вы не просто увидите, как ваши женщины превращаются в мужчин, — вы можете вообще ничего не увидеть.

— То есть ты хочешь сказать, что если я не останусь здесь и не спасу Подземное королевство от… черт его знает, от чего я должна его спасти, то мой мир тоже пострадает?

Ти поджимает губы, а Ди усмехается.

— Если ты веришь в пророчество, то да.

Блядь.

Я вздыхаю, потому что знаю, что теперь мне придется слушать это дурацкое стихотворение. Я хочу попросить Ди прочитать его по дороге, но теперь, когда моя медлительная задница взгромоздилась на спину Рэба, он пускается бежать, и остальные мужчины следуют его примеру. Никто из них не отстает.

Боже.

Если бы я осталась здесь — и я говорю «если бы», потому что это точно не так, — мне бы пришлось больше тренироваться.

Читать — это, конечно, хорошо, но от этого не накачаются икры и не улучшится работа сердечно-сосудистой системы, верно?

Я наклоняюсь вперед и обхватываю руками длинные кроличьи уши Рэба, чтобы сохранить равновесие и прикрыть уже обветренные губы от потока холодного воздуха. Он слегка вздрагивает подо мной, но не возражает, и я сама не замечаю, как засыпаю.

***

Холодные, мокрые капли на щеках пробуждают меня от неглубокого сна, который — благодаря дню, наполненному тяжелыми физическими нагрузками, — проходит без сновидений и кажется таким спокойным, даже несмотря на то, что я лежу на спине несущейся собаки… кошки… черт его знает, что это за животное. Брандашмыг.

Дождь, который преследовал нас с самого начала прогулки, начинает лить как из ведра, и я лихорадочно роюсь в сумке в поисках черно-белого полосатого зонта, который Рэб одолжил мне сегодня утром. Я раскрываю его и держу над головой, а Рэб переходит с бега на осторожный шаг, и мы сворачиваем за поворот дороги, где на фоне темных деревьев виднеется возвышающееся бело-красное поместье, освещенное вспышками молний. Вдалеке грохочет гром, и я чувствую, как сжимается мое горло, когда вдалеке раздается еще один крик, на этот раз не бармаглота, не джубджуба и не брандашмыга. Что еще, черт возьми, водится в этих проклятых лесах?!

Сам дом прекрасен: башни с красными крышами и пугающе детализированные резные изображения скорбящих мужчин и женщин со слезами на лицах. Они блестят от капель дождя, стекающих по белому камню, и у меня по спине бегут мурашки.

Рэб останавливается на белых камнях круглого двора и опускается на колени, ожидая, пока я соскользну вниз. На этот раз Норт помогает мне: он берет меня за бедра и стягивает с бока зверя, прижимаясь ко мне своим теплым телом.

— Добро пожаловать в мой дом, мисс Лидделл, — рычит он, отступая под дождь и позволяя ему облепить его светлые волосы, капли стекают по гладким черным рогам. Прикрывшись зонтиком, я на мгновение забываю о приближающихся раскатах грома и молниях и оглядываю поместье.

Большинство окон — витражи, украшенные мотивами в виде красных сердечек, которые столь же красивы, сколь и излишни. Оглядываю изгороди в форме сердечек, каменные статуи в форме сердечек, декоративные сердечки, встроенные в каменную мозаику под моими ногами … не так уж трудно вспомнить, в каком королевстве мы находимся. Такое чувство, что меня огрели по голове этим посланием.

Пока я перевариваю все это, Рэб подергивается, а затем тянется к моей руке, обхватывая прохладными пальцами мое запястье. Его бледное лицо становится почти жутким, когда очередная молния ударяет в ближайшее дерево и освещает его лицо.

— Это не обычная гроза, Сонни, — говорит он своим жестоким, холодным голосом. — Лучше зайди в дом, пока тебя не прокляли.

— Прокляли? — спрашиваю я, но позволяю Рэбу тащить меня к входной двери. Когда мои сапоги зашлёпали по лужам, я заметила ещё один проблеск белого в тени деревьев, на этот раз выше, на ветке, словно птица. И снова это была просто улыбка, а не лицо.

Но я умная девушка и знаю, как во всём разобраться.

Это, должно быть, кот, чёртов Чеширский Кот.

Должно быть, мы вошли через служебный вход или что-то в этом роде, потому что, переступив порог, я оказалась на кухне с пылающим очагом и огромным котлом. Рядом с ним стоит женщина, которая аккуратно помешивает варево в котле и резко отводит взгляд, когда я встречаюсь с ней глазами. Позади меня лакей в красно-бело-чёрной ливрее, напудренном парике и всем прочем, собирается закрыть дверь, но в последний момент останавливается, когда к нему подходит другой мужчина в похожем наряде и низко кланяется.

Он протягивает письмо и бросает быстрый взгляд на герцога, который с интересом смотрит на него. Я вижу, как у него перехватывает дыхание, когда он пытается сглотнуть.

— Приглашение от короля сыграть в крокет, — говорит он. С его парика стекает вода, и капли капают по щекам.

Боже, надеюсь, они хотя бы пустят его переночевать?

— Идемте, идемте, — говорит Норт, выхватывая письмо из рук двух слуг и жестом приглашая нас выйти вслед за ним из уютной, надо признать, маленькой кухни. В ней каменные полы, высокий, с меня ростом, камин, а пахнет там свежим тестом и соленым маслом.

Боже, я опять проголодалась, — думаю я, останавливаясь у входа в столовую и оглядываясь назад.

Теперь, когда герцог ушел, кухарка спешит помочь промокшему до нитки гонцу, и я с изумлением наблюдаю, как она целует его сначала в одну губу, потом в другую, прижимая руку то к одной, то к другой щеке. Интересно.

Я оборачиваюсь и вижу, что Ти ждет меня, промокший до нитки, с прилипшими ко лбу волосами с фиолетовыми и черными прядями. Когда я догоняю его, он идет вперед и ведет меня по коридорам с черно-белыми шахматными полами к охотничьему домику.

Как только я захожу внутрь, меня окружают члены.

Все мужчины, кроме Ти, сбрасывают сапоги, срывают с себя рубашки и стягивают промокшие штаны на пол.

О-о-о, значит, Лэр не соврал, что у него в штанах больше семи с половиной сантиметров.

— Эллисон? — спрашивает Ти, пока я стою, пытаясь прийти в себя от шока. Само по себе зрелище неплохое: все эти привлекательные мужчины, раздетые догола, освещены пляшущими оранжевыми языками пламени. В этой комнате тоже есть головы на стенах, как и у Рэба. Только эта коллекция гораздо больше и внушительнее. Теперь, когда я знаю, как выглядит Бармаглот, я сразу замечаю его на стене у Норта — обезглавленную голову, застывшую в безмолвном крике. — Тебе нужно раздеться. Там снаружи дикая магическая буря.

— Хм? — спрашиваю я, оборачиваюсь и вижу, что он уже снял куртку и расстегнул рубашку. — Дикая магия?

— То же самое, что вызвало Разлом, — говорит Ди у меня за спиной. Я не свожу глаз с его брата, который медленно и осторожно оттягивает мокрую ткань рубашки от кожи, а потом перекидывает ее на спинку красного кожаного шезлонга, демонстрируя свои великолепные татуировки. Не успев опомниться, я протягиваю руку и провожу пальцами по влажным мышцам на его спине, наблюдая, как он вздрагивает и горбится, вцепившись руками в спинку шезлонга.

— Ох, — хрипло шепчет Ди с любопытством в голосе.

У меня такое чувство, будто я совершила какую-то социальную оплошность, нечто большее, чем просто погладила спину какого-то случайного парня.

— Извини, — начинаю я, когда Ти оборачивается и смотрит на меня. Его лицо напряжено, но взгляд гораздо мягче, чем можно было бы ожидать. Я впервые вижу у него такое выражение лица и никак не могу понять, что оно означает.

— Не извиняйся, — говорит он, и его голос звучит еще более хрипло и низко, чем у его брата, словно ему трудно дышать. — Мы с Ди принадлежим тебе — делай с нами все, что хочешь.

— Хотя Рэб ей не принадлежит, но она, похоже, без проблем лапала его за уши. Может, теперь хочешь потрогать мой хвост? — спрашивает Норт, подходя к бару у дальней стены и не обращая внимания на то, что его упругая задница прямо у меня перед глазами.

Я снова поворачиваюсь к Ти, который садится и начинает снимать ботинки.

— Тебе правда стоит раздеться, прежде чем тебя проклянут, — повторяет он, и я вздыхаю, отставляю сумку в сторону и снимаю куртку. Не успеваю я подумать о том, чтобы попросить принести мне сменную одежду, как раздается стук в дверь, и по приказу Норта входят несколько слуг и начинают раздавать одежду.

Мне выдают, как я догадываюсь, ночную рубашку из шелка, отделанную красным кружевом. Это намного моднее — и намного эффектнее, — чем все, что я носила бы дома, но ткань на ощупь гладкая, как масло, и как только женщина вкладывает ее мне в руки, мне не очень хочется отдавать ее обратно. Поднося платье к щеке, я борюсь с желанием потереться об него кожей.

За креслом, где сидит Ти, есть декоративная ширма, за которую я прячусь, прежде чем снять остальную одежду. Я не могу решить, делаю ли я это для того, чтобы мальчики меня не видели… или чтобы мне не приходилось видеть их.

— Полагаю, уши Рэба… хвост Норта… спина Ти… эти части тела здесь имеют более сексуальный подтекст, чем дома?

С другой стороны ширмы доносится мужской смех, но я не могу понять, кто именно смеется и есть ли мне до этого дело. Вот и ответ на вопрос. И, конечно, я чувствую себя виноватой, потому что Ти кажется, что у него нет выбора. Я знаю, каково это, когда кто-то пытается лишить тебя права выбора. Ощущение не из приятных.

Черт, это одно из худших ощущений.

Я насухо вытираюсь полотенцем, которое дала мне служанка, и накидываю его на ширму, а затем надеваю прохладный шелковый халат и вздрагиваю, когда ткань касается моего тела. Халат свисает почти до пола, но разрез доходит до самого бедра, и при каждом движении из-под него выглядывает чертовски много белого бедра. Будь я другим человеком, меня бы это смутило, но я не ханжа и уверенно выхожу из-за ширмы.

К счастью, на всех парнях есть хоть какая-то одежда, хотя Рэбу, похоже, нравится разгуливать без рубашки.

— О, смотрите, — говорит он, когда я появляюсь в поле его зрения, и его красные глаза одобрительно блестят. Рэб проводит ладонью по груди и постукивает пальцами по татуировке на бедре. — Уже почти время пить чай.

— Расскажи мне поподробнее об этой дикой магии, — начинаю я, забирая свою одежду и меняя ее на «Создателя королев» и книгу, а сумку передаю одному из ожидающих слуг. Прежде чем отпустить лямку, я бросаю взгляд на Ти, одетого в свободный черный топ и брюки. — Я ведь получу это обратно, да? — спрашиваю я, и он кивает.

— Они развесят все, чтобы просушить. Когда все высохнет, одежду можно будет снова носить, — говорит он мне, пока я листаю страницы дневника Алисы и нахожу лишь несколько пятен от воды. Хорошо, что я завернула его в платье Эди. — Несколько капель — это нормально, но не стоит носить одежду, пропитанную дикой магией. Такая заряженная гроза может быть не менее опасной, чем Разлом, особенно для кого-то вроде тебя.

— Для кого-то вроде меня? — спрашиваю я, и Ти слегка улыбается, чтобы смягчить свои слова.

— Для кого-то, кто пропитан собственной магией, — говорит он, и Норт одаривает меня дикой ухмылкой.

— Не хочешь превратиться в мужчину, а? — спрашивает Норт, садясь рядом с Лэром и стараясь держаться подальше от его крыльев. Я поднимаю брови.

— То есть ты хочешь сказать, что дождь, — начинаю я, указывая пальцем на сводчатый потолок над нашими головами, — может превратить меня в мужика — с членом, яйцами и всем прочим?

— Если провести там достаточно времени, то да, такое возможно, — говорит Ди, закидывая руки за голову и греясь у огня.

Я слегка вздрагиваю, сидя на краю шезлонга рядом с Ти и держа на коленях книгу и пистолет.

— Простите, но это звучит как какой-то кошмар наяву. — Я замолкаю, когда мне в голову приходит одна мысль. Ди снимает с огня чайник и наливает кипяток в бело-голубой фарфоровый заварочный чайник. Даже здесь, в доме герцога, я чувствую, что он не просто слуга, а скорее раб. Или, может быть, он просто зависим и так сильно хочет чаю, что готов его приготовить? — Как такое вообще возможно?

— Магия, которая лишила всех женщин во время Разлома… — начинает Ти, тихо вздыхая и упираясь локтями в колени и сложив руки в замок. — Она просто… витает в воздухе.

— Типа «кислотных дождей», или «токсичных отходов», или еще какой-нибудь хрени? — спрашиваю я, но все смотрят на меня так, будто я говорю на иностранном языке, и я вздыхаю. — Неважно. Итак, какой у нас план? Мы останемся здесь на ночь, а утром снова уедем?

— В «планах» есть одна особенность, — говорит Лэр, открывая серебряную коробочку на столе рядом с собой и осторожно доставая сигару. — Они как двери — они поворачиваются на петлях.

— Что это значит? — спрашиваю я, и он улыбается мне в ответ, убирая влажные волосы со лба. — Мы застрянем здесь, пока не пройдет буря?

— Здесь не так уж и плохо, — говорит Норт, указывая в сторону Лэра и ожидая, пока тот закурит еще одну сигару. — Есть места и похуже, где можно оказаться в ловушке.

Его золотистые глаза впиваются в мои, и я выдерживаю его взгляд. Может, он и член королевской семьи, но я из другого мира. Его титул ни черта для меня не значит.

«Как долго это может продолжаться?» — Что это? — спрашиваю я, когда Ти поднимается на ноги.

— Часы, дни, недели, — отвечает Норт, небрежно пожимая плечами. — Погоду предсказать невозможно, так зачем пытаться?

— У вас что, нет карет или чего-то в этом роде, что мы могли бы использовать? — спрашиваю я, но мои возражения звучат неубедительно даже для меня самой. Я не похожа на человека, которому есть дело до того, сколько времени потребуется, чтобы добраться до дворца, Зазеркалья… до моей жизни.

— Кареты у нас есть, но вопрос в том, что или кто будет их тащить, — отвечает Норт, слегка помахивая хвостом. — Во время магической бури лошадь с такой же вероятностью может оказаться тыквой, как и настоящим скакуном. В случае крайней необходимости мы могли бы отправиться в путь, но зачем торопиться? Безопаснее и проще переждать бурю.

— Ладно, — говорю я, тихо вздыхая и поглядывая на Ти. В его аметистовых глазах есть что-то успокаивающее. — Ладно. Переждём бурю.

В глубине души я понимаю, что Эдит, скорее всего, проводит большую часть времени в ванной, ее тошнит, она плачет и умоляет меня вернуться домой. Потому что именно так она вела себя, когда умер Фред.

Конечно, Фреда похоронили в шести футах под землей, он никогда не вернется домой.

Но я могу.

Я могу вернуться домой…

Вот только не уверена, что хочу.

***

Проснувшись утром, я обнаружила, что моя одежда высохла и висит в покосившемся шкафу в углу. Он выглядит так, будто кто-то поднес к нему спичку и дал ему расплавиться, и теперь одна его сторона лениво свисает до пола. Кажется, что его можно лепить руками, как глину. Но, прижав руку к шкафу, я чувствую, что он совершенно твердый, просто покореженный — как и все в этом мире. Прочь. Странный. Я сравниваю это с Пизанской башней — с этим мучительным ощущением, что что-то не так.

Подойдя к окну, я вижу, что дождь и не думает прекращаться. На самом деле, судя по чёрным напольным часам в углу комнаты, уже за полдень, но я, ни черта не вижу из-за потоков воды, стекающих по оконным стёклам.

Проведя пальцами по запотевшей поверхности, я поворачиваюсь и осматриваю комнату с двумя большими кроватями, накрытыми роскошными балдахинами из чёрного и красного бархата, ниспадающими от потолка до пола. На шторах даже есть старомодные шнуры, чтобы их было удобнее открывать и закрывать.

Ди всё ещё спит на одной из них, похрапывая и закинув руку на лицо. Его брата нет, но, отойдя от окна, я слышу шум воды в примыкающей к спальне ванной. Вчера вечером после ужина я слишком устала, чтобы возражать против того, чтобы остаться в одной комнате с близнецами. Честно говоря, я даже не против. Просто… меня раздражает мысль о том, что они должны оставаться со мной, как, будто они собаки на привязи. Если бы я была на их месте, я бы, черт возьми, ненавидела это всей душой.

Воспользовавшись тем, что Ди храпит, а Ти принимает душ, я поворачиваюсь к окну и накидываю на плечи шелковый халат, который падает на пол у моих ног. Наклонившись, чтобы надеть трусики, я слышу, как открывается дверь ванной.

Иисус Христос.

Повисает долгая пауза, пока я, спотыкаясь, поворачиваюсь, хватаю со стула груду одежды и прижимаю к себе разные сложенные вещи. Ти, хотя он и джентльмен, резко отводит взгляд и выдыхает, отступая в ванную и быстро закрывая за собой дверь. Я одеваюсь так быстро, как только могу, снова надеваю пиратский костюм Лори и направляюсь к двери, чтобы постучать.

Ти открывает дверь, полностью одетый в свою обычную одежду и сурово хмурясь.

— Приношу свои извинения, Эллисон, — говорит он, отводя взгляд от меня к окну. — Я и не знал, что ты уже встала

— Да, ладно, — говорю я с легким смешком, взъерошивая свои светлые волосы пальцами. — Я должна была увидеть твой, так что это будет справедливо, верно? — Когда я снова поворачиваюсь к Ти, он не улыбается. Думаю, ему нелегко даются эти слова.

Наступает долгое молчание, и я понимаю, что загораживаю дверной проем. Отойдя в сторону, я наблюдаю, как Ти проскальзывает в комнату, хватает свои ботинки и садится на краешек красного стула с высокой спинкой, чтобы надеть их.

— Это было,… то есть ты, правда собираешься пройти со мной через Зазеркалье? Я могла бы помочь тебе освоиться в моем мире, если хочешь. — Ти замолкает, его иссиня-черные волосы мокрые и взъерошенные. Мне ужасно хочется провести по ним рукой. — Я могу только догадываться, каково тебе здесь. Я… потеряла брата два года назад, а через год — мать. — Я прикусываю губу. Я могла бы сказать, что она в тюрьме, но зачем? Зачем начинать историю, которую я не собираюсь заканчивать? — Мне так больно, что чем дольше я здесь остаюсь… тем больше думаю о том, каково было бы, если бы это стало навсегда. Что, если я никогда не вернусь? Что, если я больше никогда не вспомню обо всей этой ерунде?

— От боли не убежишь, — вдруг говорит Ти, завязывая шнурки на правом ботинке и вставая. От него исходит свежий, чистый запах, от которого у меня кружится голова. — Если ты попытаешься, она тебя догонит.

— Так ты не собирался сбегать? — спрашиваю я, приподняв бровь, и Ти вздыхает. Его фиолетовые глаза смотрят в мои, а руки сжимаются в кулаки.

— Мне больше не больно, только онемело всё внутри. В Подземном королевстве для нас ничего не осталось и никогда не будет. Пусть четыре королевства рвут друг друга на части, пусть уничтожат весь мир. Мне все равно. Они заслуживают всего, что с ними случится.

Он обходит меня и направляется к двери, но я не заканчиваю, иду за ним в коридор.

— О чем говорят твои татуировки в виде крыльев? — окликаю я, когда он широкими уверенными шагами несется по коридору в шахматном порядке, фиолетовое пальто развевается за его спиной. Ти даже не удосуживается оглянуться на меня, но прежде чем я успеваю побежать за ним, я слышу сонный голос Ди у себя за спиной.

— Это проклятие, — говорит он, когда я оглядываюсь и вижу, что он привалился к дверному косяку, глаза полуприкрыты, голос хриплый от сна, — От предыдущего короля червей. Я словно птица с подрезанными крыльями, — сказал он. — Я оборачиваюсь, и Ди отступает назад, пропуская меня в комнату, и смотрит на меня с выражением такой глубокой меланхолии, что я слышу, как она звенит у меня в груди, словно звон колокольчиков.

— Вы… ангелы? — я спрашиваю, потому что так сказал Дак — последние два ангела на свете.

Ди лишь улыбается, и по его улыбке я понимаю, что ответ положительный.

— И принцы? — он снова улыбается, протягивает руку и проводит пальцами по тыльной стороне моей ладони, отчего у меня по коже бегут мурашки.

— Уже нет. Теперь мы просто… твои.

— Что ж, тогда я тебя отпускаю, — говорю я. Он вздыхает, делает шаг назад, отворачивается от меня и босиком идет к кровати. На Ди нет рубашки, и я могу беспрепятственно любоваться его крыльями. Иссиня-черные перья исчезают под поясом его штанов и переходят на тыльную сторону рук.

— Все не так просто, — говорит он, забирается под одеяло и откидывается на спинку кровати, глядя сквозь занавески на закрытое окно и проливной дождь за ним. — Если мы тебе не нужны, король просто заберет нас обратно и будет использовать… для чего угодно. — Он поворачивает голову, смотрит на меня и широко улыбается, но я ему не верю, особенно после того, как увидела печаль на его лице. — Рассказать тебе сказку? Прочитать стихотворение? Мы просидим здесь весь день, и, что бы там ни говорил герцог, в его доме ужасно скучно.

— Значит, если я вернусь в Зазеркалье, вы двое… что, достанетесь кому-то другому?

— Король подумывает о том, чтобы сделать из нас высококлассных шлюх для знати, — говорит Ди, закрывая глаза и вздыхая. — Думаю, что-то в этом роде и произойдет.

— Ты шутишь, — шепчу я, присаживаясь рядом с ним на край матраса.

— Хотел бы я, чтобы это было шуткой, — говорит он, приоткрывая один глаз и улыбаясь мне. — Но это была бы не самая смешная шутка, верно? Если хочешь посмеяться, у меня в запасе есть кое-что получше.

— На что ты спрашивал моего разрешения? — спрашиваю я его, придвигаясь чуть ближе. — Во время драки с птицей джубджуб. Ты дважды просил меня об этом. Для чего? — выражение лица Ди немного оживляется, когда он смотрит на меня, его глаза долго и спокойно изучают мои.

— Что бы ты подумала, если бы я попросил тебя поцеловать меня? — он шепчет, и почти сразу после того, как он заканчивает говорить, я слышу, как мое сердце бешено, колотится в груди. Мой пульс учащается, и у меня почти кружится голова, когда Ди наклоняется ко мне, обдавая своим дыханием мои губы. — Ты когда-нибудь слышала одну из тех сказок, где принц целует принцессу и пробуждает ее от долгого и беспокойного сна?

— Конечно, — отвечаю я, и Ди оказывается так близко, что, когда я говорю, я чувствую, как наши губы соприкасаются.

— Вот так… только лучше. Так что, если тебе интересно… поцелуй меня и положи пальцы мне на спину.

Сделав глубокий вдох, я протягиваю руку и кладу ее на плечи Ди. С того места, где я сижу, неудобно тянуться, поэтому я поворачиваюсь и забираюсь на кровать, оседлав его прямо поверх толстых одеял. Я стараюсь не думать о том, какой твердый у него член под всей этой тканью. Вместо этого я закрываю глаза и наклоняюсь ближе, прижимаясь губами к его губам.

Ди громко стонет и кладет свои большие руки мне на талию, раздвигает мои губы языком и дразнит меня долгими, осторожными движениями. Я прижимаюсь к нему, моя грудь касается его обнаженной груди, мои пальцы скользят вниз по его рукам и… по мягкому пуху на его спине. Кончики моих пальцев натыкаются на теплый металл цепей, и я вздрагиваю, услышав, как они звенят.

— Не останавливайся, — стонет Ди, когда мое сердце бешено, колотится в груди, и я чувствую, как мое тело откликается на жар и хрипловатую потребность в его голосе. Я открываю рот и позволяю ему целовать меня глубже, настойчивее, ощущая сладость его губ, свежесть, которая сочетается с его диким воздушным ароматом. — А теперь сними их… — шепчет он, и я начинаю стягивать цепи с его крыльев, чувствуя прилив удовлетворения, когда они скользят по перьям и оседают металлическими лужицами на подушках позади него.

Отстранившись, я с открытым от благоговения ртом наблюдаю, как Ди расправляет крылья, эти великолепные черные и синие перья переливаются в слабом свете единственной свечи, мерцающей на стене.

— Вот черт, — шепчу я, садясь на колени и протягивая правую руку. Я провожу костяшками пальцев по всей длине его великолепного крыла, и Ди стонет так, словно я только что облизала его член. Когда его взгляд поднимается на меня, он отяжелел и полуприкрыт от вожделения. — Тебе это нравится? — спрашиваю я, чувствуя, как мое тело пульсирует во всех нужных местах. Мои соски затвердели и отчаянно пульсируют под блузкой, а бедра сжимаются от прилива жара между ног.

— Это невероятно приятно, — стонет Ди, когда я снова начинаю гладить и ласкать его крылья. Он запрокидывает голову и стонет, его бедра непроизвольно приподнимаются подо мной. Наклонившись вперед, я прижимаюсь губами к его шее, целую и облизываю его внезапно вспотевшую кожу. Он крепче сжимает мою талию и продолжает двигаться подо мной медленными, волнообразными движениями, которые заставляют меня усомниться в том, что я вообще способна себя контролировать.

Схватив Ди за перья на крыльях, я сильно дергаю, и он рычит от боли и удовольствия, подаваясь вперед и опрокидывая меня на спину. Он накрывает мой рот своим и прижимается ко мне всем телом. Наши языки сплетаются, он подгибает крылья и накрывает ими меня, создавая кокон из перьев, в котором я извиваюсь и дрожу от желания.

Ди запускает пальцы мне в волосы и оттягивает мою голову назад, в свою очередь, целуя и покусывая мою шею, пока я пытаюсь снять сапоги и расстегнуть пуговицу на штанах. Он не останавливает меня, когда я расстегиваю бриджи и спускаю их как можно ниже.

— Эллисон-которая-не-Алиса», — шепчет он, облизывая мочку моего уха и просовывая левую руку мне в штаны, чтобы обхватить мою ягодицу. — Ты хотела, чтобы я тебя трахнул?

Он задает этот вопрос перед тем, как отстраниться и соскользнуть с края кровати. С порочным выражением лица Ди просовывает пальцы под пояс моих штанов, стягивает с меня трусики, дергает и спускает их по моим ногам, отбрасывая в сторону.

Ди снимает свои штаны, обнажая затвердевший член, после чего снова забирается на меня и начинает целовать мою шею.

— Алиса, — шепчет он, дразня меня нежными толчками бедер, скользя членом между моих складок и лаская клитор. — Ты должна сказать «да», иначе я не смогу. Я должен услышать от тебя «да», госпожа.

— У тебя есть защита? — спрашиваю я, когда Ди слегка отстраняется и смотрит на меня, склонив голову набок.

— Когда я в таком обличье, я и есть вся защита, которая тебе нужна, — говорит он, тяжело дыша. Его сапфировые глаза потемнели от страсти, так что трудно различить, где заканчивается синий цвет и начинаются зрачки. — Вот о чем я просил во время боя. Освободи меня и моего брата, и мы будем сражаться за тебя, Алиса. Поэтому король и послал нас — он знает, что мы лучшие.

Он улыбается мне и наклоняется, чтобы снова поцеловать в губы.

Я не сопротивляюсь, несколько секунд сплетаясь с ним языками, пока его руки скользят под крестьянскую блузку и высвобождают мою грудь из тесного корсета, приподнимая ее, чтобы обхватить теплыми ладонями и провести большим пальцем по набухшим соскам.

Он неправильно понял вопрос о защите… Дерьмо.

— У вас здесь есть презервативы? — спрашиваю я спустя мгновение, и Ди замолкает.

— Презервативы? — спрашивает он, моргая, глядя на меня сверху вниз. — Э-э-э…

— Типа, для защиты от болезней? Беременности?

— О, — говорит Ди, и его лицо вытягивается. Я протягиваю руку и кладу ладони ему на щеки, чтобы он посмотрел мне прямо в лицо. — Король лишил нас способности к зачатию — в Подземном королевстве никогда не родится другой ангел.

Я облизываю губы, и у меня перехватывает горло от отчаяния в его голосе.

— Что касается болезней… — начинает он и качает головой. — У меня их нет. Ты можешь использовать свою магию, чтобы проверить, если хочешь, я не возражаю. — Он наклоняется и берет мою ладонь, кладя ее себе на грудь, как будто я знаю, что с этим делать. — Просто закрой глаза, Алиса. Мы с Ти теперь принадлежим тебе. Как только ты пересекла барьер и оказалась в Подземном королевстве, дарение было завершено. Король все устроил — нет ничего такого, чего бы ты не могла узнать обо мне, если захочешь.

Этот момент настолько нереален, что я буквально растворяюсь в нем, как во сне. Я закрываю глаза и резко втягиваю воздух, ощущая эту… связь между мной и Ди, словно нить, соединяющую наши сердца. Эта связь кажется неровной, как будто я держу поводок собаки. Но я ничего не могу с этим поделать, поэтому расслабляюсь и следую за ней к ее источнику… и чувствую, как меня поглощает тьма.

***

Когда они приходят, наступает ночь, самая черная из всех, вечер, полный чернил и звезд. Они взбираются по склону горы, словно тени. Они не должны были добраться сюда, не обладая способностью летать. Но они все равно пришли, орды солдат в красном металле карабкаются по отвесной скале с такой легкостью, будто это лестница.

Магия.

Кто-то одаренный… кто-то могущественный дал им возможность разрушить последний барьер, стоящий между нами, отнял у нас последнюю надежду, наше единственное убежище.

Я вскакиваю с постели, чтобы забрать брата, но он уже встал. Мы обмениваемся взглядом в темноте, который говорит о многом. Натягивая одежду и пристегивая то оружие, которое у нас есть, мы спускаемся по лестнице, наши крылья волочатся по каменному полу позади нас.

Я уже слышу крики, уже чувствую запах крови.

Существа, которые врываются в дверь прямо на нас… они даже не люди. Я не узнаю эти бесстрастные лица и безмолвные крики ярости, застывшие на их лицах. Они бездушны, пусты, в них столько же сердца, сколько в колоде карт.

— Иди в мамину комнату! — Кричит Ти, направляясь в детскую. Я разрываюсь между желанием последовать за ним и желанием проведать своих родителей. Если мы собираемся бежать снова, нам нужно, чтобы королева и ее короли были с нами, как и в прошлый раз. В прошлый раз мы сбежали вместе и начали все сначала. Они нашли нас, когда мы были так высоко, спрятавшись в облаках, но мы можем попробовать еще раз. Если мы останемся живы, у нас всегда будет надежда начать все сначала.

Я врываюсь в родительскую спальню как раз в тот момент, когда копьё пронзает живот моей матери, забрызгивая кровью каменную стену позади неё. Она в последний раз широко расправляет крылья и падает на пол у ног Червонного Короля.

Когда он оборачивается и смотрит на меня, я чувствую, как кровь стынет в жилах.

— Как раз вовремя, чтобы увидеть это зрелище, — говорит он, отступая назад и взмахивая рукой в сторону моей матери. — Отрубите ей голову.

Не успеваю я сделать и шага в комнату, как королевский стражник замахивается огромным клеймором и отсекает ей голову, окрашивая белые розы на прикроватной тумбочке в алый цвет.

***

Задыхаясь, я прихожу в себя, Ди все еще лежит на мне, его сапфировые глаза смотрят в мои. Я чувствую, как мое тело дрожит под ним, когда он наклоняется и целует сначала одно веко, потом другое. Я думаю, он ошибочно принимает мою дрожь за похоть или желание — я ни за что не смогу рассказать ему о том, что только что видела. То есть, если бы я вообще имела, хоть малейшее представление о том, что я только что видела.

Это было воспоминание? Пророчество? В том видении была я, и все же… это была не я. Нет, я уверена, что смотрела на мир глазами Ди.

— Ты видела? — спрашивает он, нежно поднимая мои руки над головой, прижимая мою кожу к шелковистому кокону из своих перьев.

— Я видела, — шепчу я, обхватывая его ногами, когда он отпускает мои запястья и просовывает руку между нами, находит мое отверстие и прижимает головку своего члена ко мне.

— Да? — снова спрашивает он, пока я пытаюсь выбраться из видения. Я не хочу видеть самые болезненные моменты из жизни Ди, тем более что у меня и своих хватает. Зачем магия… или что бы это ни было, показывает мне это? Это последнее, что я хотела бы увидеть.

— Да, — выдыхаю я и ахаю, когда он входит в меня, заполняя меня до предела своим теплым членом. Я крепко сжимаю его бедрами, скольжу пальцами по его плечам и играю с кожей и перьями в том месте, где его спина переходит в крылья.

Губы Ди впиваются в мои в порыве страсти, и я чувствую почти одинаковое удовольствие от всех его прикосновений: к моей груди, к моим губам, к шелковистой мягкости под моей спиной, где его крылья обнимают меня, словно гигантские руки. Он двигается во мне медленно и плавно, не торопясь, заставляя меня ахать при каждом толчке и стонать при каждом его движении назад.

В его стонах смешались облегчение и наслаждение, мышцы его крыльев дрожат под моими пальцами, и я думаю о том, как давно он в последний раз чувствовал, как они расправляются за его спиной.

Недели? Месяцы? Годы?

— Спасибо, — шепчет Ди мне на ухо, и я понимаю, что он говорит не о сексе,… хотя, кажется, он тоже в восторге. Я улыбаюсь, не отрываясь от его губ, и наши поцелуи становятся все глубже, жарче, отчаяннее.

Когда я чувствую, как его тело напрягается, а по бокам стекают струйки пота, я убеждаю его перевернуться, положив ладонь ему на грудь.

Оказавшись сверху на Ди, так, что его член полностью погружен в меня, я начинаю двигать бедрами, глядя на него сверху вниз. Его иссиня-черные крылья раскинуты по кровати, руки лежат на моих бедрах, наши взгляды прикованы друг к другу. Я двигаюсь, пока не чувствую, что его мышцы снова напрягаются, и наклоняюсь, чтобы поцеловать его в губы и одновременно ласкать свой клитор. Он кончает первым, но я не останавливаюсь, не давая ему передышки, пока не кончу сама.

К счастью, это происходит быстро, и я падаю на него с протяжным, смущенным стоном.

В этот момент я чувствую, как руки Ди обвивают мою талию.

— Привет, привет, — говорит он, вытягивая шею, чтобы посмотреть в сторону двери. У меня такое чувство, что он определенно обращается не ко мне. Я сажусь и поворачиваю голову, встречаюсь с фиолетовым взглядом Ти и чувствую, как мои щеки заливает румянец. — Мы можем тебе чем-то помочь?

— Нет, — говорит Ти, но в его глазах вспыхивает зависть, прежде чем он отворачивается. Я не могу решить, из-за чего эта зависть — из-за меня… или из-за крыльев. О, кого я обманываю? Наверное, из-за крыльев. — Эллисон, герцог хотел бы видеть тебя внизу, когда у тебя будет возможность.

Прежде чем я успеваю ответить, он отступает и закрывает дверь, а я, чертыхаясь, неуклюже выбираюсь из-под тела Ди.

— Тебе помочь принять душ? — спрашивает он, садясь с ленивым видом, как обычно в спальне, с тяжелыми веками, расправив крылья и опираясь на матрас. — Потому что я здесь для этого, Эллисон-которая-не-Алиса, — служить».

— Верно, — говорю я, мои эмоции скручиваются в странный клубок у меня внутри. — Но я думаю, что справлюсь с этой частью самостоятельно.

Ди выразительно приподнимает бровь, глядя на меня, когда я вбегаю в ванную, захлопываю дверь, поворачиваюсь и прислоняюсь к ней спиной, делаю глубокий вдох и на мгновение закрываю глаза.

Что я только что сделала?!

Я только что переспала с парнем из другого мира, мира, который… вообще не должен существовать.

Боже всемогущий, я переспала с Труляля, черт бы его побрал.

Он же принц.

И ангел.

А потом его брат застал нас за этим?!

А я-то думала, что в Подземном королевстве не может быть ничего более странного…

Как же я ошибалась.

***

Быстро приняв душ, я снова одеваюсь и, зайдя в комнату, обнаруживаю, что Ти и Ди там нет.

Хм.

В коридоре тоже пусто. Я выхожу и направляюсь туда, где в последний раз видела Ти, и спускаюсь по винтовой лестнице. Дом величественный и причудливый, с высокими потолками, изящными люстрами из черного стекла и кроваво-красными стенами. Но как бы красиво здесь, ни было, после нескольких этажей и коридоров мне начинает казаться, что я хожу кругами.

В какой-то момент я останавливаюсь и возвращаюсь назад, распахиваю стеклянные двери и попадаю в оранжерею, в которой, я точно знаю, никогда раньше не была. Деревья, цветы и — как вы уже догадались — грибы, которые здесь растут, не похожи ни на что, что я видела раньше. Я останавливаюсь, чтобы погладить растение с пушистыми оранжевыми листьями, и снова замечаю эту белоснежную улыбку в тени.

Я моргаю и подхожу ближе. Это кошка, которая сидит на ветке дерева. Увидев меня, она улыбается еще шире. Зная, чем закончится эта история, я почти уверена, что она не причинит мне вреда, но все же… У него очень длинные когти и множество зубов. К тому же сейчас он похож на кота, но кто знает, в кого — или во что — он может превратиться. Я решаю начать с вежливого приветствия.

— Чеширский кот, — цитирую я, ссылаясь на оригинальную книгу, скрещиваю руки на груди и рассматриваю черно-белого полосатого кота. Он моргает, глядя на меня большими серыми глазами, встает, лениво выгибает спину и ухмыляется еще шире. — Не подскажешь, пожалуйста, куда мне отсюда идти?

— Это во многом зависит от того, куда ты хочешь попасть, — мурлычет он глубоким, сочным баритоном, усаживаясь на ветку дерева и помахивая передо мной своим пушистым черно-белым хвостом. Я наблюдаю за тем, как его части тела то появляются, то исчезают: хвост, лапы, уши, голова. Единственное, что остается неизменным, — это его ухмылка.

— Мне все равно, куда… — начинаю я, а он наклоняется, чтобы получше меня рассмотреть.

— Тогда не важно, куда ты пойдешь, — отвечает он, и я закатываю глаза.

— …лишь бы я нашла герцога. Ты знаешь, где он? И не думай, что я не заметила, как ты следил за мной последние несколько дней.

— О, ты обязательно его найдешь, — продолжает кот, игнорируя последнюю часть моего заявления, — если пройдешь достаточно большое расстояние.

Зевнув и потянувшись еще раз, он спрыгивает с дерева, превращаясь на лету, так что, когда он приземляется, я вижу перед собой человека, а не кота.

Чеширский Кот поднимается на ноги, нависает надо мной и одаривает той же маниакальной ухмылкой, слегка заострив два передних зуба, как у вампира. Его глаза такого же стального серого цвета, как и буря за окном, а из черных волос торчат уши, проколотые в нескольких местах серебряными кольцами. На самом деле, когда он нависает надо мной, я вижу, что у него по кольцу с каждой стороны губы. И еще одно в брови.

— В той стороне, — говорит он, указывая рукой в направлении, откуда я пришла, — ты найдешь Гусеницу и Белого Кролика. — Его ухмылка превращается в лукавую полуулыбку, когда он наклоняется чуть ближе, а я делаю маленький шажок в сторону, прижимаясь спиной к одной из стеклянных стен зимнего сада. — А в той стороне, — он указывает в противоположную сторону, на тропинку среди яркой листвы, — ты найдешь Герцога и близнецов. Навещать можешь кого угодно: обе компании безумны.

Я облизываю нижнюю губу, и кот следит за этим движением. От него пахнет древесным дымом и цветами — интересное сочетание, ничего не скажешь. Но этот запах почти опьяняет.

Я виню Ди в том, что он пробудил во мне неутолимое сексуальное желание. Прошло уже много времени с тех пор, как я в последний раз… ну, скажем так, занималась сексом, особенно в такой безопасной, нормальной и непринуждённой обстановке, как с Ди.

Даже если бы я не разжигала свой ненасытный аппетит, я бы всё равно заглядывалась на каждого чёртова парня в Подземном королевстве.

Похоже, я не могу винить в этом принца-ангела, да?

Я знаю, что собираюсь сделать, знаю сценарий из оригинальной книги,… но ничего не могу с собой поделать. Слова словно сами срываются с моих губ, прежде чем я успеваю их остановить.

— Но я не хочу находиться среди сумасшедших, — шепчу я, а Чеширский Кот кладёт ладони по обе стороны от моей головы и наклоняется ещё ближе.

— О, тут уж ничего не поделаешь. Мы все здесь без ума от тебя. — Я несколько раз моргаю, пытаясь осмыслить то, что он только что сказал. Уверена, в оригинальной книге этого не было. — Я без ума. Они все без ума. — Он кивает в сторону зарослей, и в этот момент из-за густых ветвей выходят близнецы. Ди расправляет крылья, как только выходит из-за деревьев.

— Откуда ты знаешь, что они безумны? — спрашиваю я, а кот снова ухмыляется и делает шаг назад, надменно глядя на близнецов.

— Должно быть, так и есть, иначе они бы сюда не пришли, — говорит он. В кожаных штанах и майке в черно-белую полоску он выглядит особенно эффектно. Еще один очень современный наряд. Но после трехсторонней схватки между гигантским паукообразным, драконом и оборотнем с кроличьими ушами… я уже ничему не удивляюсь.

— И почему же? — спрашивает Ти, бросая на меня быстрый взгляд и тут же отводя глаза. Но он не может этого скрыть. Даже этого мимолетного взгляда мне хватило, чтобы увидеть тоску и отчаяние в его глазах. Он хочет вернуть свои крылья, и я не могу его винить. Интересно, то, что я сделала с Ди, — это навсегда или нужно как-то регулярно это делать?

Кот загадочно улыбается и делает еще несколько шагов назад, усаживаясь на край небольшого мостика своей — надо признать, великолепной — задницей. Под мостиком протекает небольшой ручей с карпами кои, и это напоминает мне об отце. Сердце болезненно сжимается, и я отвожу взгляд, замечая, что кот следит за движением рыб не просто из любопытства.

Ди подходит и встает рядом со мной, его рука касается моей, и у меня перехватывает дыхание. Я смотрю на него и вижу, как он улыбается мне в ответ. Его улыбка кокетливая и многообещающая, и у меня возникает стойкое ощущение, что это обещание касается секса, прежде чем я покину Подземное королевство.

— Если тебе надоест играть с мальчиками, Алиса, — мурлычет кот, бросая взгляд серых глаз в сторону Ди, и я закатываю свои при имени Алисы. Даже чертов кот знает, кто я такая. — И если решишь, что предпочитаешь играть с мужчинами, просто дай мне знать.

— Хм, — говорю я, когда Ти ощетинивается и сжимает руки в кулаки, — Ди больше и лучше, чем ты когда-либо мог бы быть, я уверена. Мне просто хорошо с этими мальчиками. — Кот смеется, лениво вытягивая руки над головой и пронзительно глядя на меня.

— Ну что ж, — мурлычет он, почти мгновенно исчезая из виду, — послание получено. Тогда я просто пойду своей дорогой.

Я ищу его улыбку среди деревьев, но ничего не вижу. Конечно, я не сомневаюсь, что он все еще где-то здесь.

— Можно я тебя кое о чем спрошу? — Начинаю я, поворачиваясь к Ди и пытаясь забыть, что всего двадцать минут назад он был похоронен внутри меня.

— Можешь? Или должна? — спрашивает он, и в его голосе появляются игривые нотки. — Или могла бы? Или должна была?

— Сколько это будет продолжаться? — продолжаю я, не обращая на него внимания и указывая на его крылья. Он замолкает и, тихо вздохнув, оборачивается, прикрываясь ими, как щитом, так что я вижу только его лицо.

— Только до полуночи. Как и все сказки, она когда-нибудь должна закончиться.

— О, — раздается низкий кошачий голос из ветвей ближайшего дерева. — Мне только что пришло в голову: ты сказала, что он фигура или, что он больше. Потому что, знаешь ли, слова «фигура» не существует. Фига — это фрукт, а не прилагательное. Если только ты не хотела сказать «фигура», в таком случае либо ты, либо я ошибаешься в правописании. И, честно говоря, Алиса, я не думаю, что у меня с правописанием что-то не так.

— Я сказала «больше», и ты это знаешь, так что отвали, — рычу я, а кот снова ухмыляется и начинает исчезать из виду, начиная с кончика пушистого хвоста, торчащего из-под кожаных штанов, затем его лапы, мускулистый торс, голова и, наконец, ухмылка.

— Герцог хочет отдать тебе Разящий Клинок, — говорит Ти, когда я поворачиваюсь к нему. Он стоит дальше, чем это было бы разумно для обычного разговора. Глубоко вздохнув, я подхожу к нему, кладу руки ему на плечи и, приподнявшись на цыпочки, целую его в губы.

Как только я это делаю, то чувствую, как ткань его куртки натягивается и вздувается под моими пальцами. Прежде чем она рвется окончательно, я прерываю поцелуй и вижу его широко распахнутые голубые, как море, глаза, в которых читается потрясение и… благодарность?

Я расстегиваю рубашку Ти, пока он снимает пиджак, и чувствую, как его сильные руки обнимают меня, прежде чем мы снова целуемся, сплетая языки в гораздо более неистовом порыве, чем тот, который я разделила с Ди. Мы снова отрываемся друг от друга, чтобы он мог снять рубашку, и тогда я могу свободно зарыться пальцами в его пурпурно-черные перья, тяжесть цепей отягощает мои руки, когда я исследую его крылья. Звук их тяжелого удара об пол доставляет такое удовольствие, что на мгновение я забываю, где нахожусь и что делаю.

— Ну, а теперь посмотрите на это, — рычит Норт из-за спины Ти, появляясь из листвы, размахивая хвостом, его золотистые глаза сузились, а на губах появилась жестокая ухмылка. — Королю, несомненно, будет приятно узнать, что мисс Лидделл нравятся ее новые игрушки. — Он похлопывает большим ножом по ладони и улыбается мне. Я сразу же узнаю в этом ноже тот самый нож, который Рэб держал на ладони, протянутой в качестве подношения королю. — Если у вас найдется минутка, я бы хотел поделиться с вами несколькими приемами — они вам понадобятся, если вы хотите выжить на одной из знаменитых вечеринок Шляпника.