Глава 5

Совет от Гусеницы

Какое-то время мы, с Гусеницей молча, смотрим друг на друга. Наконец он вынимает мундштук кальяна изо рта и обращается ко мне томным, сонным голосом.

— Кто ты такая? — спрашивает он, скептически приподнимая бровь.

Я, молча, смотрю на него, отмечая про себя бледно-голубой цвет его волос, ленивую позу, медленную улыбку на розовых губах, когда он затягивается кальяном, выдыхая цветной дым, от которого в воздухе пахнет свежей черникой.

— Я могла бы задать тебе тот же вопрос, — отвечаю я, упираясь локтем в колено и ожидая, пока Рэб пролезет через дыру на верхушку гриба. Я не смотрю ни на горизонт, ни на скошенный край шляпки гриба. Черт, я даже не собираюсь вставать, потому что, зная свою удачу, могу споткнуться об одно из этих больших белых пятен и полететь вниз, навстречу смерти.

— Можешь звать ее Сонни, — говорит Рэб, убирая пистолет за пояс, усаживается рядом с Гусеницей — кажется, его зовут Лэр — и на мгновение берет у него кальян, чтобы сделать глубокую затяжку. Интересно, они курят просто ароматизированный табак или что-то более… интересное? Надеюсь, что нет, ведь мы сидим на высоте добрых шестидесяти футов над землей.

— Сонни? — говорит Лэр, глядя на меня своими большими голубыми глазами. Его светлые с голубоватым отливом волосы спадают на лоб и щекочут шею и плечи, придавая ему какой-то необычный вид. Сначала мне показалось, что он завернулся в одеяло, но потом я увидела, как он расправляет пару огромных крыльев, похожих на крылья бабочки, и у меня перехватило дыхание.

На несколько секунд я вообще забыла, как дышать.

Крылья Лэра — это разноцветная мозаика, словно два витражных окна, прикрепленных к его спине, с мягкими завитками на концах. Учитывая их размер, можно было бы подумать, что они выглядят нелепо или неуместно, но это не так. Они двигаются плавно и размеренно, как и сам этот человек.

Моя сестра всегда была помешана на бабочках — в основном потому, что они кажутся ей милыми, — но, поскольку она не очень любит учиться, ей кажется, что она выглядит умнее, когда сыплет случайными фактами и латинскими названиями крылатых насекомых. Поэтому, глядя на крылья Лэра, я провожу параллель между бабочкой Papilio ulysses, или «Улисс», и его окрасом.

Единственное отличие его крыльев от крыльев австралийской бабочки заключается в том, что они не просто двухцветные, синие с черными краями, а с золотистым отливом.

— Сонни, потому что Алиса не нравится, когда ее называют Алиса, — отвечает Рэб, и я стискиваю зубы. Ти и Ди до сих пор ничего не сказали прямо, но было очевидно, что им не хотелось, чтобы кто-то еще знал об этой истории с Алисой. — Расслабься, Сонни, — говорит Рэб, затягиваясь кальяном и одаривая меня глупой и коварной ухмылкой. — Гусеница — единственный прорицатель Короля Червей. Он знал, что я найду Клубного Убийцу на той вечеринке… и предсказал, что ты последуешь за мной в Подземное королевство после того, как я его убью.

— Предсказал? — переспрашиваю я, а губы Лэра растягиваются в почти пугающе самодовольной улыбке.

— Держи, — говорит он, забирая у Рэба шланг от кальяна и протягивая его мне. Он слегка расправляет крылья, и легкий ветерок дует в мою сторону. — Затянись, и посмотрим, что скажет о тебе дикая магия Подземного королевства.

— Мне неинтересно принимать наркотики на высоте шестидесяти футов, так что… Спасибо, но не стоит. — Я одариваю его обаятельной улыбкой и оглядываю кроны деревьев. Здесь, наверху, много птиц, ярких расцветок, которые легко отличить от теней.

Гриб не только подсвечивает их, но и у гусеницы есть фонарь с голубым стеклом, который я видела из окна столовой Рэба.

— Никаких наркотиков, только специальная травяная смесь, которая позволит тебезаглянуть за пределы обыденной реальности. Не так ли, Рэб?

— Верно, — говорит Белый Кролик, внимательно наблюдая за мной, и на его лице все еще блуждает та же озорная улыбка. То, как он сидит, приподняв одно колено и упершись в него локтем, его точеное тело покрыто татуировками. Это уже почти чересчур. Вместо этого я оглядываюсь на Лэра, но он немногим лучше. На нем белый мундир с золотой филигранью и эполетами на плечах, рубашки под ним нет. В его сосках торчат золотые ключики, и он смотрит на меня таким легким, непринужденным взглядом, как будто у него в запасе все время мира. — Это не галлюциноген, Сонни, просто немного табака. В худшем случае у тебя на несколько минут закружится голова.

— За гранью обыденной реальности? — спрашиваю я, потому что именно такую чушь несут эти люди с тех пор, как я сюда попала. — Не понимаю.

— Просто сделай одну затяжку, и ты всё поймёшь, — говорит Гусеница, и его крылья мягко колышутся на ночном ветру. Он довольно симпатичный, с волосами до плеч и беззаботной улыбкой, как и все остальные придурки в Подземном королевстве. — А если боишься упасть, не бойся. Я тебя поймаю, солнышко.

— Сонни, — говорю я с усталым вздохом, но на самом деле мне уже надоело повторяться. Черт возьми, если эти парни хотят называть меня Мэйбл, Адой или Джорджем Вашингтоном, я, в общем-то, закончу протестовать. Если я что-то и ненавижу, так это повторяться, как заезженная пластинка. — На самом деле я не сторонник давления со стороны сверстников, понимаешь?

Раздается звук, похожий на скрежет сапог по металлу, и мы все замираем.

Через мгновение голова Ди просовывается сквозь отверстие в грибе, и он подтягивается и переворачивается на спину, дыша почти так же тяжело, как и я. Не прошло и десяти секунд, как Ти появился с сурово нахмуренным лицом.

— Я, кажется, говорил тебе не покидать двор, — это первое, что слетает с его губ, когда он пролезает внутрь и встает, казалось бы, не обращая внимания на высоту гигантского гриба. Его сапфировые глаза осуждающе смотрят на меня сверху вниз, и интересно видеть, что он нисколько не запыхался.

— А я-то думала, что я здесь госпожа и могу принимать собственные решения, — говорю я, и Ти резко отводит взгляд, направляя свой гнев на Рэба и Лэра. Без куртки он выглядит замерзшим, на нем спортивные штаны, майка и ботинки. Я чувствую себя немного виноватой из-за того, что взяла его куртку, но когда я пытаюсь снять ее с плеч, он оборачивается и протягивает мне руку.

— Не надо. Оставь на себе, — говорит он, а Ди со стоном переворачивается на живот, складывает руки под подбородком и смотрит на меня с легкой улыбкой.

— Ты уже видела одно из пророчеств Гусеницы? — спрашивает он сонным голосом, как будто с похмелья, но, как обычно, в хорошем настроении. — Это что-то с чем-то.

— Кто-то стащил труп с дерева, — говорит Ти, и этого достаточно, чтобы привлечь внимание Рэба. Он переводит взгляд своих кроваво-красных глаз на Ти и несколько раз удивленно моргает, постукивая пальцами по колену. — Тела нигде нет.

— Это плохо, — говорит Рэб, на мгновение, задумавшись, пока Лэр делает очередную затяжку из кальяна. — Дом и двор зачарованы — ничто не должно было проникнуть за ограду, не попав под мощное воздействие оберегов.

— И все же что-то проникло, — говорит Ти, уперев руки в бока.

— Что-то проникло, — повторяет Ди, вставая на колени и тыкая пальцем в одно из больших белых пятен, впиваясь пальцами в мягкую плоть гриба.

— Ди, ради всего святого, ты что, хочешь, чтобы тебе голову отрубили? — рычит Ти, но его брат не обращает на него внимания и, оторвав кусок губчатой мякоти, протягивает его мне.

— Король хотел бы, чтобы его Алису доставили к нему любой ценой, — говорит Ди, а я смотрю на кусок белой мякоти и гадаю, что, черт возьми, он хочет, чтобы я с ней сделала. — Если бы у нас с самого начала было, хоть немного этого, мы бы не сидели здесь и не гадали, что же пробралось сквозь обереги Рэба и сожрало военнопленного у него во дворе.

— Военнопленного? — спрашиваю я, но на самом деле сейчас мне в голову приходит миллион других вопросов. — Думаешь, что-то… съело этот труп? Похож на бармаглота?

— Бармаглот, полосатик, птица-джубджуб… трудно сказать, — продолжает Ди, указывая грибным мясом в мою сторону. — Возьми эту Эллисон-которая-не-Алиса.

Я протягиваю ладонь и позволяю ему положить губчатую мякоть в мою ладонь, морща нос, когда подношу ее к лицу, чтобы понюхать. Он пахнет миндалем и черникой, что заставляет меня задуматься, что же такое в этом кальяне. Кажется странным, что дым и мясо с грибами пахнут одинаково.

Ди вскакивает на ноги и идёт по скользкой голубой поверхности шляпки, как ни в чём не бывало, словно проделывал это уже миллион раз. Насколько я знаю, так оно и есть. Он наклоняется с другой стороны и выкапывает ещё одну горсть мякоти, подносит её ко мне и протягивает мне.

— Только помни, — говорит Гусеница, лениво улыбаясь, — с одной стороны ты станешь выше, а с другой — ниже.

Я беру второй кусок грибной мякоти и на время засовываю его в карман куртки Ти.

— Хочешь сказать, что этот гриб обладает теми же свойствами, что и грёбаные «ВЫПЕЙ МЕНЯ» и «СЪЕШЬ МЕНЯ»? — спрашиваю я, хотя единственный «СЪЕШЬ МЕНЯ», которого я здесь видела, — это сам Ди.

— Скорее, свойства гриба те же, что и у напитков и пирожных. Король приказывает своим людям собирать мякоть и делать из неё пирожные и настойки — конечно, если на кухне нет настоящего заклинателя проклятий. — Ди ухмыляется, как будто это всё объясняет, и садится так близко ко мне, что его рука касается моей, а тепло его тела согревает мою кожу.

У меня голова идёт кругом от всех этих заклинаний, оберегов, проклятий и волшебных грибов,… но я просто моргаю и снова сосредотачиваюсь на Рэбе и Ти, которые всё ещё обеспокоены всей этой историей с пропавшим трупом.

— Обычно король казнит любого, кто съест хоть кусочек грибного мяса, но, думаю, для тебя он сделает исключение, — добавляет Ди, ничуть не обеспокоенный перспективой быть обезглавленным. — Никогда не знаешь, когда нам снова придётся понервничать, верно? В следующий раз, когда мы наткнёмся на маленькую дверцу, тебе даже не придётся думать о том, чтобы отсосать у этого придурка.

— Тише, Ди, — рычит Ти и присаживается на корточки рядом с Рэбом. — У тебя есть какие-нибудь предположения, кто мог вынести тело со двора? Или как?

— Понятия не имею, — говорит Рэб, когда Лэр, к его удивлению, протягивает ему шланг и трубку для кальяна, подносит их к губам и затягивается. Затем он передает трубку Ди, и его брат берет ее, делая то же самое. С глубоким вздохом я следую его примеру, чертовски надеясь, что позже не пожалею об этом.

— Я полагаю, мы просто вернемся, соберем наши вещи и отправимся восвояси? Если во дворе кто-то вломился, то это всего, лишь вопрос времени, когда и в доме тоже что-то случится.

Он вздыхает и бросает взгляд в сторону Лара.

— Давай покончим с этим, ладно? Алиса и так уже опаздывает.

— Всему свое время, друг мой, — шепчет Лэр тихим голосом, но при этом смотрит на меня своими голубыми глазами и улыбается, как кот, получивший сливки. — Знаешь, в таких делах нельзя торопиться.

Он широко расправляет крылья, и я несколько раз моргаю от изумления, когда синий цвет в центре начинает переливаться и меняться, цвета смешиваются и переплетаются, пока в обрамлении черных краев его крыльев не появляются движущиеся изображения.

Это как смотреть на экран телевизора, но… черт, нет, это как смотреть в окно. Ни один чертов экран в мире не может обдать тебя горячим зловонным дыханием, издать звук, похожий на звон бьющегося стекла, от которого кровь стынет в жилах, и показать изображение настолько четкое, что можно разглядеть каждое перышко…

— Твою мать… — выдыхаю я, и сердце начинает бешено колотиться в груди, когда изображение отдаляется, уносясь, прочь от щелкающего клюва птицы с акульими зубами и глазами, похожими на глаза насекомого, — расколотыми зелено-золотыми призмами, в которых отражается голубое свечение гигантского гриба. Потому что, о чем бы ни было это пророчество, оно сбывается прямо здесь. На мгновение я отвожу взгляд, чтобы перевести дух, полюбоваться плавно покачивающимися ветвями деревьев и далеким щебетанием ночных птиц. Здесь тихо и спокойно, но в видении, или пророчестве, или что бы это, ни было, что происходит в крыльях Лэра, все жестоко, грязно и кроваво.

Птица набрасывается на группу людей — то есть на нас, — сидящих на грибе, и ее когти впиваются в наши тела, разбрызгивая алую кровь. Ее огромные крылья — шириной с дом Рэба — расправлены, они хлопают и хлещут по ветвям деревьев, поднимая сильный ветер. Перья птицы глянцево-черные, но с зеленоватым отливом, что позволяет ей идеально сливаться с окружающим пейзажем.

Вот почему мы ничего не заметили, пока не стало слишком поздно.

Лэр, тяжело дыша, складывает крылья, прижимая их к телу, и поднимается на ноги. Рэб и близнецы следуют его примеру, и чья-то нога задевает кальян, который катится по изогнутой поверхности гриба и падает с края. Мне приходится подождать несколько секунд, прежде чем я слышу, как он ударяется о землю и разбивается.

— Птица джубджуб, — объясняет Ди, протягивая мне руку и помогая подняться. — Лэр, отведи Эллисон-которая-не-Алиса в дом и жди нас там. Рэб, сколько у нас времени?

— Две минуты, — отвечает Рэб, сверяясь с одной из своих татуировок. Его кожа еще бледнее, чем обычно. Он кивает в сторону лестницы. — Начинайте подниматься, парни.

— Ты позволишь, солнышко? — спрашивает Лэр, но не дожидается моего ответа. Черт, я его не виню. Что там сказал Рэб? Две минуты? Две минуты до того, как пророчество, которое мы только что видели, сбудется? Две минуты до того, как птица размером с гребаный дом спустится и начнет пожирать людей?!

Лэр подхватывает меня и перекидывает через плечо — не самый приятный способ транспортировки, но, когда сталкиваешься с чертовым монстром-людоедом, приходится выбирать из двух зол. От него пахнет черникой и табаком. Я прижимаюсь лицом к его куртке, и у меня сводит живот, когда он расправляет крылья у нас за спиной, и… мы падаем с края гриба.

Я зажмуриваюсь, но ощущение падения длится всего долю секунды, а потом нас словно целует ветер, подхватывая и не давая упасть в облака. Приоткрыв глаза, я вижу, как Лэр плавно и медленно взмахивает огромными крыльями, и вот мы уже легко опускаемся на грунтовую дорогу перед домом. Он ставит меня на ноги за воротами и оборачивается через плечо. Его челюсти напряжены, что совершенно не вяжется с его обычным поведением.

— Я съела на ужин птицу джубджуб, — говорю я, моргая и тряся головой, накручивая на палец прядь радужно-белых волос. — Я съела одну из них.

— Да, я всегда говорю: лучше съесть, чем быть съеденным, — пожимает плечами Лэр, не сводя голубых глаз с далекого огонька своего забытого фонаря. Лестница находится с противоположной стороны гриба, так что трудно сказать, насколько продвинулись остальные трое, но я чувствую, как сердце подкатывает к горлу, а на ладонях выступает пот.

— Мы что, просто будем стоять и ждать? — спрашиваю я, и Лэр бросает на меня насмешливый взгляд.

— А что ещё нам делать? — говорит он, и тут по лесу разносится дикий вопль, от которого летучие мыши с блестящими глазами и разноцветные ночные птицы взмывают в небо. Они разлетаются по круглой белой поверхности луны, как осколки стекла.

Но этот звук?

Чёрт возьми, этот жуткий звук.

Он такой же яростный и болезненный, как у Бармаглота, но в то же время ещё хуже. Он резче и не такой осмысленный, это крик зверя.

Она выскакивает из-за деревьев на ближайшей к нам обочине и с очередным хриплым криком устремляется прямо к грибу. Я чувствую, как по щекам стекает что-то горячее — почему в Подземном королестве все так чертовски громко?! — и с ужасом наблюдаю, как когти твари царапают поверхность, на которой мы только что сидели.

Синий фонарь скатывается с края шляпки и падает на землю, разлетаясь на куски в вихре оранжево-желтого пламени. Как только синее стекло разбивается и меняет цвет, птица окончательно теряет рассудок, спрыгивает с верхушки гриба и с яростным криком бросается на горящий подлесок, размахивая острым черным клювом и острыми зубами.

— Так вот для чего нужно синее стекло? — спрашиваю я, глядя на Лэра, на его белую куртку, перекинутую через плечо. Она обрезана сзади, чтобы не мешала крыльям, и свисает двумя длинными хвостами по обе стороны от него. Мощные взмахи крыльев птицы создают такой сильный ветер, что он долетает до нас и треплет ткань у ног Лэра. — Похоже, она неравнодушна к огню.

— Джубджуба привлекает пламя, но она не различает синий цвет, — говорит он, хмурясь и качая головой. — Не понимаю, зачем она напала на нас там, наверху, на сине-белом флаге. Со мной такого ни разу не случалось, а я уже много лет подаю сигналы Рэбу с этого самого места.

Он делает несколько шагов назад и лениво присаживается рядом со мной, его крылья раскрываются и складываются, как у бабочки, отдыхающей на цветке. Его голубые глаза неотрывно следят за птицей, которая рвёт в клочья горящие листья, пока от них не остаётся ничего, кроме пепла и взрыхлённой земли. Затем она замирает и поднимает голову, поворачивая её из стороны в сторону, как попугайчик моего брата. Она умерла вскоре после Фреда, и я всегда думала, что от разбитого сердца. Я знаю, что и сам чувствовал себя так же.

Джубджуб поворачивается и смотрит в противоположную от нас сторону, и я вижу в темноте между деревьями маленькую оранжевую вспышку. Рэб выходит из укрытия. Без рубашки, весь в татуировках, с самодовольной ухмылкой, он идет вперед, вытянув перед собой пистолет, в котором неумолимо догорает фитиль. Он даже держит его одной рукой, как босс.

Пистолет выстреливает в тот самый момент, когда птица с пронзительным криком швыряет металлический шар размером с тот, что «Создатель королев» выпустил с борта лодки. Шар попадает джубджубу прямо в красную грудку, и отметина на ней пугающе напоминает паука «черная вдова». От удара вспыхивает пламя, и лес сотрясается от волны жара и дрожи.

Я думаю, что этого должно хватить, чтобы убить птицу.

Черт, как же я ошибалась.

Взмахнув огромными крыльями, птица поднимается на несколько футов над землей и вертит головой, как сова, только… ну, вы понимаете, она продолжает лететь. Весь путь. На триста шестьдесят градусов. Как только его голова описывает полный круг, он откидывается назад и выпускает в сторону Рэба сгусток красной слизи. Тот едва успевает увернуться, и красная жидкость брызжет на землю и деревья, словно кровь… кровь, которая шипит, обжигает и прожигает дыры в коре.

Твою ж мать!

Я машинально делаю несколько шагов назад и, широко раскрыв глаза, смотрю, как Рэб поднимается на ноги и поворачивается лицом к птице, на груди которой все еще пляшут языки пламени, но она, кажется, этого не замечает. Она низко опускает голову и шипит, высовывая длинный язык, а затем выпускает в Рэба струю чего-то белого, и он запутывается в чем-то, очень похожем на сперму.

— Паучий шелк, — говорит Лэр, вставая. Его волосы до плеч развеваются на ветру, который, кажется, совсем не касается меня. Его крылья светятся, и я вижу, как загораются его бледно-голубые глаза, а сапфировые серьги в мочках покачиваются на ветру. — Черт, Рэб, что ты творишь?

Рэб мечется в шелке, а птица джубджуб издает довольную трель и, сложив крылья, прыгает к мужчине, а я смотрю на него в полном ужасе. Я имею в виду, что он действительно застрелил моего одноклассника, но я, же на самом деле не хочу увидеть, как парня сожрет гигантская гребаная птица-паук с зубами акулы, не так ли?

Близнецы выходят из-за дерева и, воспользовавшись тем, что джубджуб отвлекся, перебираются через нас, перепрыгивают через забор и приземляются на тропинке рядом со мной.

— Госпожа, — выдыхает Ди, тяжело дыша и глядя на меня широко раскрытыми сапфировыми глазами. — Нам нужно твое разрешение, чтобы… — Он замолкает, его голова резко поворачивается при звуке другого рева, от которого у меня не то чтобы кровоточат уши, но дребезжат стекла в доме Рэба. Оглядываясь на комок шелка, я обнаруживаю… еще одну чертову неопознаваемую тварь, которая вырывается из шелка.

С очередным рычанием существо вырывается из паутины и взлетает, бросаясь на гораздо более крупную птицу джубджуб и с визгом опрокидывая ее на спину. Второй зверь, кем бы он ни был, покрыт густой белой шерстью с черными пятнами… совсем как ковер в гостиной Рэба. У него длинная морда, толстые лапы и пушистый хвост, как у собаки или волка, длинные кроличьи уши и кроваво-красные глаза.

Рэба нигде не видно… но этот монстр, помесь волка, кролика и кошки, ужасно на него похож.

Оборотень.

Это слово звенит у меня в голове, пока я с открытым ртом наблюдаю за схваткой двух существ.

— Давай, Рэб! — присвистнув, говорит Ди, как будто он очень впечатлён. — Он надирает задницы. Но это ненадолго. Брандашмыги не сравнятся с джубджами, ни за что и никогда. — Ди поворачивается ко мне, но я так сосредоточена на Рэбе и на том, во что он превратился, что едва слышу его слова. — Эй, Эллисон-которая-не-Алиса, — нараспев произносит он, проводя рукой перед моим лицом. — Нам с Ти нужно твоё разрешение, чтобы…

И снова слова Ди обрываются на полуслове.

Но на этот раз?

Это не джубджоб и не… не брандашмыг… это чёртов Бармаглот.

От знакомого визга у меня закладывает уши, а по лицу и плечам куртки Ти стекает кровь. Земля под нашими ногами начинает дрожать, и я слышу, как близнецы тихо ругаются. Не дожидаясь, пока Бармаглот покажется, я разворачиваюсь и бегу в дом, распахиваю входную дверь и взлетаю по лестнице в гостевую комнату. «Создатель королев» лежит там же, где я его оставила, в кожаной сумке, а близнецы идут прямо за мной.

— Не бойся, Эллисон, — выдыхает Ти, вбегая в комнату и тяжело дыша от выброса адреналина. Он удивленно моргает, когда я оборачиваюсь и поднимаю пистолет.

— У Рэба ведь должны быть еще запалы и патроны, верно?

Ди щелкает пальцами и поворачивается к брату.

— Она права — для «Создателя королев» нужны те же запалы и те же мушкетные пули. У тебя есть ключ от оружейной?

— Нет, — коротко и резко отвечает Ти, но затем поворачивается и летит вниз по ступенькам, призывая нас следовать за ним. Мы с Ди изо всех сил стараемся не отставать, и сворачиваем за угол у подножия лестницы как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ти поднимает ботинок и вышибает чертову дверь. Деревянная дверь осталась целой, но петли оторвались от дверной рамы, и вся она просто завалилась набок. Я следую за ним и нахожу… оружия, которого хватило бы на целую армию. Здесь есть оружие всех форм и размеров, мечи, топоры, ножи, даже такие непонятные предметы, как нунчаки и гарроты.

Мгновение я просто стою, разинув рот.

Но затем крик бармаглота эхом разносится по дому, и я съеживаюсь.

— А мы не можем просто взять другое оружие? — спрашиваю я, когда Ти начинает выдвигать ящики и лихорадочно в них рыться. — Похоже, здесь большой выбор.

— Но не похож на создателя королев, — говорит Ди, присоединяясь к поискам, разбрасывая предметы по полу и нимало не заботясь о беспорядке, который он создает. — Ты же видела, что Создатель Королев сделал с джубджубом — ничегошеньки. А если учесть, что там был еще и Бармаглот? Нам нужно пристрелить этого ублюдка и бежать.

— Держи, — говорит Ти, поворачиваясь и забирая у меня из рук «Создателя Королев». Тем же плавным движением, каким Ди управлялся с «Долгой Сказкой», Ти открывает пистолет и вставляет в него большой металлический шар и запал. Закрыв пистолет, он протягивает его мне, а затем достает из ящика спичечный коробок. — Не целься в морду, просто стреляй в самую широкую часть тела.

— Я? — спрашиваю я, когда Ти накрывает мои руки своими, и по моему телу разливается приятное тепло. Его аметистовые глаза прикованы к моему лицу.

— Этот пистолет создан для того, чтобы использовать естественный магический потенциал владельца. И его не зря называют «Создателем Королев» — он не для неуклюжих мужских рук. А теперь иди. — Ти разворачивает меня, схватив за плечи, и подталкивает к двери, а Ди берет меня за руку и обхватывает пальцами запястье.

Близнецы тащат меня обратно на улицу, где Лэр смотрит вверх… вверх… вверх на этого гребаного…

— Это чертов дракон! — кричу я. Руки у меня дрожат, я поднимаю голову и вижу дракона с черной, как ночь, чешуей, которая отливает золотом, когда он двигается. Его длинный мускулистый хвост хлещет по земле, сминая грибы и папоротники. Он крадется к птице джубджуб, как кошка на мягких лапах, обнажая белоснежные зубы.

— Это бармаглот, — поправляет меня Ди. Но существо, на которое я смотрю, не очень-то похоже на рисунок из «Алисы в Стране чудес».

Ну, то есть у него огромные перепончатые крылья, лапы с когтями и крупное чешуйчатое тело, но на этом сходство заканчивается. У него такой же дикий, свирепый вид, как у кошки, собаки или какой-то странной помеси этих двух животных. Широко раскрыв пасть, он издает крик, от которого я и трое мужчин вокруг меня падаем на колени. Сверкая золотыми глазами, он проносится через поляну и направляется прямиком к птице джубджуб и брандашмыгу… который, как я понимаю, и есть этот чертов Рэб?!

Недолго думая, я выдергиваю спичку из-за уха и чиркаю ею о «Создателя Королев», поджигая фитиль и стиснув зубы в ожидании взрыва, который, я знаю, вот-вот прогремит.

«Черт, надеюсь, я не убью Рэба», думаю я, чувствуя, как бешено, колотится мое сердце и кровь стучит в висках так громко, что я слышу ее эхо в голове.

Бармаглот хватает птицу за голову, ее пронзительный крик достигает дикого крещендо, и я думаю, смогу ли я вообще хоть что-то услышать после этого. Не успевает фитиль упасть на дно, как дракон — потому что, чувак, он и правда похож на гребаного дракона — сворачивает птице шею, тряхнув ее с ужасающей силой.

— Боже мой, это же чертов герцог! — кричит Ди. — Элис, не стреляй в него!

В последнюю секунду я поднимаю дуло пистолета вверх, и металлический шарик вылетает из ствола по дуге и приземляется по другую сторону от бармаглота. Как будто бомба взорвалась: в небо взметнулось пламя, нас обдало жаром и светом, а Бармаглот и Брандашмыг покатились по земле.

Огромные мохнатое тело Рэбов врезалось в забор и чуть не убило нас всех, затормозив всего в нескольких сантиметрах от того места, где я стояла на коленях.

— Дракон — герцог? — рухнула я на землю с оглушительным стоном.

— Вот дерьмо, вот дерьмо, вот дерьмо, — приговаривает Ди, и они с братом бросаются к поверженному монстру.

— Что… что, черт возьми, происходит?! — кричу я, поднимаясь на ноги и глядя на Лэра, который медленно встает. Он лишь улыбается, медленно и удивленно.

— Ты чуть не убила герцога, — говорит он с непринужденным смешком.

— Кто вообще этот герцог, черт возьми? — спрашиваю я, тяжело дыша, обхожу неподвижное тело Рэба и смотрю, как он принимает человеческий облик — если это вообще можно назвать человеческим обликом. Этот парень совсем не похож на человека.

— Да и кто вообще кто? — спрашивает Лэр, наклоняясь и поднимая Рэба с травы. Он перекидывает его через плечо так же, как до этого перебросил меня, и заходит в дом, не удосужившись ответить на мой вопрос. Я смотрю ему вслед, а потом оборачиваюсь и вижу, как огромный дракон… простите, Бармаглот превращается в обнаженного мужчину.

Открыв калитку, я трусцой бегу по дороге, мимо мертвого тела птицы Джубджуб, и останавливаюсь рядом с близнецами. Лес за нами охвачен огнем, но я не понимаю, что, черт возьми, мне с этим делать. Откуда мне было знать, что этот гребаный визгливый монстр с золотыми глазами — еще один оборотень?! Не то чтобы в моем мире их было много. И уж точно я не подумала, что этот монстр — чертов герцог.

— Как думаешь, что он тут делает? — спрашивает Ди, пока я стою рядом с близнецами и стараюсь не пялиться на красивого мужчину, лежащего на земле передо мной.

Охренеть.

Неужели в Подземном королевстве нет некрасивых или хотя бы среднестатистических людей?! Мужчина передо мной просто великолепен: взъерошенные золотистые волосы, ни грамма лишнего жира. Он такой же мускулистый и привлекательный, как и все остальные… ну, за исключением того, что у него длинный черный хвост и рога.

— Кто этот парень? — спрашиваю я, пока Ти проверяет его пульс и с облегчением вздыхает.

— Герцог Нортумбрии, — говорит он, кивая на брата. — Помоги мне его поднять, отнесем его в дом. — Ти хватает мужчину, лежащего без сознания, за руки, Ди — за ноги, и они начинают тащить его к дому, не обращая внимания на тошнотворный запах горелых грибов и удушливый дым.

Словно по волшебству, когда мы возвращаемся к дому… небо разверзается и на лес обрушивается ливень. Я возвращаюсь бегом и жду близнецов у забора, открывая и закрывая калитку, запирая ее, а потом проделываю то же самое с входной дверью.

Может, джубджуб и смог утащить труп со двора, но я из мира, где нет магии, и чувствую себя в большей безопасности в доме с закрытой дверью и чертовым замком.

— Черт, что там, черт возьми, произошло? — Я слышу, как ругается Рэб, когда выхожу из-за угла и вижу, что он сидит на диване. Герцог голый, а на Рэбе хотя бы штаны и ботинки. Не знаю, как это связано с трансформацией, но факт остается фактом. — «Создатель королев» должен был справиться с джубджубом. — Он даже не взглянул на пламя, когда увидел меня. — И вообще, кто-нибудь может мне объяснить, как он утащил труп со двора?

— Ты предполагаешь, что тело украл джубджуб, — говорит Ди, когда они укладывают герцога в кресло с подголовником, в котором вчера сидел Рэб. — Из-за таких предположений ты выставишь себя идиотом, а не…

— Чувак. — Я жестом прерываю Ди, бросаю «Создателя королев» на журнальный столик и иду в гостиную, чтобы присесть на край каминной полки и посмотреть на пятерых мужчин в комнате, даже если один из них всё ещё без сознания. — Что, чёрт возьми, там произошло?

— А что, по-твоему, там произошло? — спрашивает Лэр. Я прищуриваюсь, а он издаёт тихий самодовольный смешок и присаживается на край дивана, скрестив руки на груди и с лёгкой улыбкой на лице.

— Ты на каждый вопрос — я бы даже сказала, на каждый обоснованный вопрос — отвечаешь вопросом? Если так, то мы с тобой не поладим, — рычу я, прищурившись и глядя на этого сексуального ублюдка и ненавидя его за то, что он знает, насколько чертовски хорош собой.

Ну почему красивые люди не могут жаловаться, стонать и ворчать по поводу своей внешности, как все мы?

Это так отталкивает, когда они знают, что они горячие… и в то же время так заводит.

Боже, я просто забавный клубок противоречий, да?

Лэр лишь улыбается мне, лениво щурясь, как кот, объевшийся сметаны.

— Должно быть, компенсирует свой крошечный член, — бормочу я. Не самое креативное оскорбление, но сойдет.

После гигантских паукообразных птиц, оборотней-полусобак-полукошек и гребаных драконов я сегодня на пределе. А ведь солнце еще даже не встало.

Ну и начало дня, а?

— Ты так думаешь? — Спрашивает Лэр, откидывая прядь волос с лица, его серьги покачиваются, когда он одаривает меня легкой, томной улыбкой. — Какой размер ты предпочитаешь, Солнышко?

— Я не привередлива в размерах, — говорю я, одаривая его в ответ самодовольной саркастической улыбкой. — Но три дюйма — это такая ужасная длина члена, тебе не кажется?

— О, так ты признаешь, что видел мой член? — Спрашивает Лэр, склонив голову набок, и его волосы красиво падают на плечо.

— Ты признаешь, что у тебя на три дюйма ниже пояса? — Спрашиваю я с легкой усмешкой и совсем не удивляюсь, когда он наклоняется, чтобы расстегнуть брюки.

— Хочешь убедиться, насколько сильно ты ошибаешься? — Говорит Лэр апатичным, мелодичным голосом.

Но наше подшучивание прерывается впечатляющим количеством ругательств со стороны кресла с откидной спинкой.

— Какого черта я здесь делаю? — спрашивает золотоволосый мужчина, садясь и потирая лоб тыльной стороной ладони. Я не могу оторвать от него взгляда. Его волосы слишком уж золотистые, а эти чертовы рога… Они черные, как тени, зловеще изгибаются над его черепом, а хвост раздраженно хлещет из стороны в сторону.

Теперь, глядя на стену с чучелами, я понимаю, что существо, которое я приняла за дракона, совсем не такое большое, скорее похоже на гигантскую ящерицу.

Черт, может, это кузен Билла или кто-то вроде того?

— Ваша светлость, — осторожно произносит Ти, напряженно стоя по другую сторону кофейного столика. — Как вы себя чувствуете?

— Как будто меня трахнули в голову… — Герцог резко замолкает, впервые замечая меня, и поднимается на ноги. — Так ты и есть, та самая чертова Алиса, — говорит он, когда я тоже встаю, стараясь не смотреть на его член. С тех пор как я здесь, я только и делаю, что пялюсь то на потолок, то на стены, то на затвердевшие соски мужчины, а не на его причиндалы. — Какого черта она здесь делает?

— Нам пришлось проделать долгий путь, сэр, — говорит Ди, и хотя он использует слово «сэр», его скромность явно оставляет желать лучшего. Не похоже, что он вообще-то уважает власть. Близнецы переглядываются, пока мы с «герцогом» сверлим друг друга взглядами.

— Алиса, — выдыхает он с едва заметным английским акцентом.

Дерьмо.

Я питаю слабость к хорошему британскому акценту. Хотя, если он из Подземного королевства, то вряд ли может считаться британцем, не так ли? Понятия не имею, откуда у этих людей такой акцент и как, черт возьми, они говорят на том же английском, что и я, но неважно. Я просто рада, что в этом дерьме нет еще и языкового барьера. — Король, должно быть, в ярости из-за твоего исчезновения. — Он бросает взгляд своих золотистых глаз на близнецов и Рэба, но по выражению его лица видно, что мысль о том, что король может разозлиться, его забавляет. Отлично. Еще один псих. — Ты ему уже звонил?

— Сеть снова взломана, — говорит Ти, и уголок его рта слегка дергается. — Мы не должны обсуждать по телефону свое местонахождение или что-либо, связанное с Алисой, на случай, если нас прослушивают Клубы.

— Верно, верно, — говорит герцог, щелкая пальцами так, что я невольно стискиваю зубы. Этот человек привык к привилегиям, привык, что люди делают то, что он велит. Это видно по тому, как он стоит: подбородок вздернут, плечи расправлены, на губах уверенная улыбка. — Значит, вы направляетесь во дворец?

— Мы как раз собирались уходить, — говорит Ти, снова переглядываясь с братом. — Мы планировали попросить убежища в вашем поместье сегодня вечером. Должен признаться, мы не ожидали увидеть вас так далеко на юге…

— Я, очевидно, снова переместился во сне, — протяжно вздыхает Герцог, и его хвост хлещет по полу, как у рассерженной кошки. Однако он не сводит с меня глаз. Нет, видимо, я заслуживаю его полного внимания — даже его член направлен в мою сторону. — Похоже, ты изрядно помучился с джубджубом. Ты что, растерял свои навыки, Рэб?

— Это был не обычный джубджуб, — холодно и угрожающе произносит Рэб, сидя на полу, уперев локти в колени и глядя прямо на меня. Я на мгновение встречаюсь взглядом с его кроваво-красными глазами, а затем снова смотрю на Герцога. — Он вёл себя совсем не так, как обычно. Кроме того, кто-то или что-то преодолело мои обереги и похитило военнопленного с фруктового дерева. Не то чтобы я скучал по раздутому трупу, висящему снаружи, но джубджуб не способен на такое.

— М-м, — задумчиво произносит Герцог, поглядывая на Гусеницу. — И ты тоже здесь, да?

— Я? Или, может быть, я появился здесь первым, а ты — второй в этом уравнении? — Герцог, прищурившись, смотрит на Лэра, который несёт какую-то чушь, и Ти тихо выходит из комнаты.

— Что-нибудь интересное? — спрашивает он, скрестив руки на груди. Этот жест не помогает ему скрыть своё хозяйство, ну и ладно. По крайней мере, я вижу, что у него точно больше 8 сантиметров.

— Я собирался вернуться во дворец, как только передам Рэбу своё видение, но теперь понимаю, что мне не помешала бы компания, — задумчиво произносит Лэр, пока Ти возвращается в гостиную и протягивает герцогу штаны.

— А у тебя, случайно, нет имени? — спрашиваю я, потому что, да ладно, герцог — это всего лишь титул, а у меня свои проблемы с авторитетами. Он надевает штаны, и они свисают с его бёдер так же неприлично низко, как и брюки Рэба. Я вижу, что для хвоста места не хватает, так что у него нет особого выбора.

— Можете звать меня Норт, — говорит герцог, и его губы презрительно кривятся в усмешке. Я понимаю, что мы с ним не поладим. — Приятно познакомиться, Эллисон Лидделл.