Глава 2

Озеро из наркотиков и слёз

В шезлонге, на котором я нашла «Выпей меня»… простите, Ти, когда я отодвинула рваную черную занавеску, рядом с ним была маленькая дверца, как раз такого размера, чтобы в нее пролез бейсбольный мяч. В оригинальных книгах про Алису, она выпивает… э-э… «Выпей меня» и уменьшается до идеального размера.

Это лишь доказывает, что у меня не все в порядке с головой, раз я ожидаю, что здесь произойдет то же самое.

— Итак, — говорю я, вставая и не сводя глаз с бордовой полосатой стены перед собой. На ней чередуются вертикальные полосы из блестящей и матовой краски. Мне кажется, что это похоже на кровь. Кровь на обратной стороне очков парня, кровь на моем платье… Я украдкой оглядываюсь через плечо и вижу, что близнецы, наконец, натянули штаны, спрятав свои прекрасные члены, которые я больше, никогда, не увижу.

Потому что, типа, я вообще не хочу их больше никогда видеть.

— Ну что? — спрашивает Ти, доставая из кармана телефон.

Черт возьми.

Он не соврал — у него действительно есть телефон. И он похож… на мой. Он нажимает кнопку сбоку, и экран загорается.

— Разве ты не хотела позвонить? — спрашивает он, когда я, спотыкаясь, подхожу и выхватываю телефон из его протянутой руки. При этом шершавые подушечки моих пальцев скользят по его ладони, и его аметистовые глаза встречаются с моими. По моей руке разливается жар, а в груди все сжимается. Я отдергиваю руку и делаю вид, что ничего не произошло.

Потому что это было пустяком.

Сущим пустяком.

Посмотрев вниз, я вижу три простых приложения на однотонном черном фоне: одно для звонков, другое для отправки сообщений… и еще одно с иконкой в виде бомбы. Я даже не буду спрашивать, что это за приложение. Перевернув телефон, чтобы рассмотреть его, я вижу, что он находится в стеклянном чехле с золотыми и медными шестеренками и винтиками, которые вращаются и тикают под стеклом.

Хм.

Я переворачиваю его и начинаю набирать номер Эдит.

— Но если ты пытаешься позвонить за пределы Подземного королевства, — продолжает Ти, пока Ди раздраженно смотрит на брата, — то тебя ждет горькое разочарование. За пределами Подземного королевства связи нет.

Я чувствую, как уголки моих губ раздраженно дергаются, когда я протягиваю ему телефон, и замечаю, что уголки его губ приподнимаются в легкой самодовольной улыбке.

Ну и мудак же ты, чувак.

Он протягивает руку за телефоном, но я просто швыряю его в его сторону и смотрю, как он пытается поймать его, чтобы тот не упал на пол.

— Это та дверь, в которую мы войдём? — спрашиваю я.

Ти бросает на меня сердитый взгляд, а Ди ухмыляется, как готическая модель из аниме, подсевшая на крэк.

— Так и есть, — говорит он, когда я опускаюсь на колени и, как Алиса из книги, заглядываю в замочную скважину, ведущую в сад.

— Личные сады короля, — продолжает Ди, пока я моргаю, пытаясь понять, что вижу. Бело-красный замок возвышается над искусно спланированными и тщательно ухоженными живыми изгородями, цветниками и… гигантскими гребаными грибами. Они размером с дерево.

Я непонимающе моргаю и наклоняюсь ближе, почти не слушая Ди.

— Из Подземного королевство есть только один выход — через Зазеркалье, но для этого нужно получить разрешение короля. А эта дверь — единственный прямой проход в сад или вообще на территорию замка.

Я наблюдаю за тем, как мужчина — еще один до нелепости красивый представитель мужского пола — шагает по белой гравийной дорожке с целеустремленным видом, останавливается, услышав шорох в кустах неподалеку, и замирает на перекрестке рядом с белой скамейкой, украшенной красными сердечками.

Судя по короне на его голове, суровому выражению лица и жесткому блеску в глазах… не нужно быть гением, чтобы понять, что это Король Червей.

— Я вижу короля, — выпаливаю я и слышу, как Ти ворчит у меня за спиной.

— Я вижу твои трусики, — добавляет он, и я стискиваю зубы, откидываясь назад, чтобы натянуть юбку на попу. Это не особо помогает, но я не могу оторвать взгляд от того, что вижу. Из шуршащих кустов… выходит убийца с кроличьими ушами.

Я не совсем понимаю, что он говорит, но заворожено смотрю, как он опускается на колени перед королем, держа в одной руке пару белых лайковых перчаток, а в другой — нож. Он протягивает клинок на раскрытой ладони, почтительно склонив голову. Жестокий король протягивает руку и почти насмешливо взъерошивает черные как смоль волосы парня с кроличьими ушами.

«Приказ короля».

Вот что он сказал перед тем, как выстрелить в Брэндона. Значит, мой одноклассник, помешанный на шахматах и втюрившийся в меня в выпускном классе, Брэндон Кармайкл каким-то образом оказался замешан во всей этой истории с Подземным королевством?! Не представляю, как такое возможно, но, с другой стороны, я и не думала, что ему выстрелят в лицо на школьной вечеринке.

Не всегда всё так, как кажется, верно?

Но, черт возьми, я не могу отвести взгляд от лица короля. Не думаю, что когда-либо видел человека столь же прекрасного, столь же безупречного и в то же время… неидеального. Это странная дилемма: его идеальные волосы, рыжие, как кровь, его идеальная одежда… и рваный шрам, идущий от нижней губы вниз по подбородку и шее. Как будто ему когда-то перерезали горло, как будто кто-то пытался отрубить ему голову.

— Ой! Герцог, герцог! О! Не разозлится ли он, если мы заставим его ждать? — произносит голос, гораздо более отчётливо, чем бормотание короля и его кролика. Перед дверью появляется чья-то нога, полностью закрывая от меня двух неземных красавцев. Кто бы это ни был, он продолжает идти вперёд, и я замечаю, что у него тоже есть хвост и заячьи уши.

Что за хрень?!

Я отхожу от замочной скважины и встаю, отряхивая колени, обтянутые колготками с узором в виде арлекина. На белом фоне виднеются крошечные красные брызги крови, но я пока не обращаю на них внимания. Убийца Брэндона за этой дверью, и скоро я снова с ним столкнусь. Но, честно говоря, я пройду мимо него, если это поможет мне выбраться отсюда.

— Ну и где остальные грёбаные бутылки с надписью «ВЫПЕЙ МЕНЯ»? — спрашиваю я, скрестив руки на груди, пока Ди подходит ближе. Теперь на нём рубашка в чёрно-белую полоску… с расстёгнутыми пуговицами, а на ногах — армейские ботинки с пряжками. Как и у убийцы с кроличьими ушами, на носках у него нарисованы сердечки. Он опускается на колени и поднимает крошечный ключик, который я не заметила раньше. Он такой маленький, что Ди приходится смочить кончик пальца языком и приложить его к блестящему металлу, чтобы тот прилип. Он встаёт и кладёт ключ в карман своих чёрных джинсов. Они такие узкие, что кажутся нарисованными. — Давайте уменьшимся до нужного размера и покончим с этим.

Ди и Ти обмениваются взглядами, от которых у меня кровь стынет в жилах, — идеальная пара парней мечты на фоне рваного черного занавеса и стен цвета крови. Я знаю, что большинство моих одноклассников сошли бы с ума от желания оказаться в одной комнате с этими мужчинами, а я могу только гадать, как мне отсюда выбраться.

— Рэб взял одну, а остальные разбил, — говорит Ди, слегка пожимая плечами, а затем его улыбка… становится такой жаркой, что у меня сжимается горло, а по коже бегут мурашки.

Ах, милый. Этот взгляд…

Я не могу понять, что он сулит — боль или удовольствие.

— Но ничего страшного — у тебя есть мы.

— Рэб? — спрашиваю я, потирая виски.

— Рэб, — выдыхает Ти, изо всех сил стараясь не накричать на меня. Он подходит к шезлонгу и оказывается пугающе близко. Когда он проходит мимо, я чувствую запах, похожий на прохладный горный воздух, свежий и бодрящий, как будто только что выпал первый снег. Я делаю вид, что этот запах меня не волнует, и поворачиваюсь к Ти, который берет пару кожаных ремней и протягивает один из них брату. — Любимый лакей короля, Белый Кролик.

Ти поворачивается и смотрит на меня, в его фиолетовых глазах мелькает раздражение, как будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не пырнуть меня гигантским ножом, который висит у него на поясе.

— Белый Кролик, — выдыхаю я, потому что, ну вы понимаете, конечно. В оригинальной книге приключения Алисы начинаются со встречи с Белым Кроликом, прямо перед тем, как она проваливается в чёртову кроличью нору…

— Рэб, ну да, тот парень, который застрелил твоего убийцу, — цедит Ти, явно уже устав от меня. Прошло минут пятнадцать с тех пор, как мы встретились. Это не сулит ничего хорошего.

— Мой… мой кто?! — Обычно я не люблю повторяться и не стремлюсь задавать слишком много вопросов. Но послушайте, когда сверхъестественно сексуальный незнакомец говорит вам, что ваш школьный возлюбленный, ботаник в очках с толстыми стеклами и прыщами, на самом деле наемный убийца, вы начинаете сомневаться в его словах.

— Твоего убийцу, — говорит Ди, подходя и останавливаясь передо мной. Теперь, когда он не голый, я начинаю замечать в нем и другие черты, например, какой он, чертовски высокий. Он протягивает руку к шезлонгу, берет шляпу и нахлобучивает ее на голову. Это черная мотоциклетная кепка из шерсти и кожи с красным сердечком на макушке. Мое сердце замирает, когда он наклоняется ко мне. Его сапфировые глаза подведены черным. — Как его звали, Ти?

— Брэндон Кармайкл, — говорит Ти, доставая серебряные карманные часы, похожие на те, что были у Белого Кролика — Рэба. Вот уж действительно клише — у этих людей все клише из «Алисы в Стране чудес» наготове.

— Верно, — говорит Ди, лукаво улыбаясь мне. — Брэндон Кармайкл, частный убийца Короля Треф.

Я скрещиваю руки на груди и приподнимаю бровь.

— Брэндон Кармайкл, ботаник до мозга костей, парень, которого я знаю с детского сада и за волосы которого я таскала, капитан шахматной команды…. Извини, но я видела, как он после школы ходит на дополнительные занятия и курсы подготовки к SAT \Стандартизированный экзамен Америки\. Когда, черт возьми, он успел научиться убивать людей?

Ди хватает вторую шляпу с шезлонга, подходит к брату, надевает шляпу ему на голову и аккуратно поправляет выбившиеся пряди, торчащие надо лбом. Он отступает на шаг, упирает руки в бока и кивает, как бы говоря: «Ну, вот и все».

Ни один из близнецов не удосуживается ответить на мой вопрос.

— Алло? — говорю я, махая рукой в их сторону. — Как, черт возьми, Брэндон Кармайкл мог ввязаться в,… во что бы то ни было?

Ти бросает на меня красноречивый взгляд, который красноречивее всяких слов говорит о его отношении ко мне — он считает меня идиоткой. Что ж, я тоже люблю читать и знаю все клише назубок. Пожалуйста. Обращаться с человеком, впервые попавшим в сверхъестественный мир, как с дурочкой, которая не знает всех их странных обычаев?

Не круто, бро.

— Брэндон Кармайкл — Кролик. Его отправили Наверх с единственной целью — присматривать за Алисой, — говорит Ди, и его улыбка становится шире, когда он отвешивает изящный поклон, а затем выпрямляется с натянутой ухмылкой. — Итак, Ти, ты знаешь, что нужно делать…

Ти сжимает челюсти и резко отводит взгляд, потирая лицо ладонями. При этом рукава его рубашки в черно-белую полоску немного сползают вниз, обнажая татуировки на тыльной стороне рук — края фиолетово-черных крыльев.

— Подождите, — говорю я, поднимая руку. Я не хочу стоять здесь и заставлять этих ребят вываливать на меня информацию, но… Брэндон — Кролик? И что это за история с Алисой? Но затем… Я ведь все равно собиралась домой, верно? Какая разница? Либо ничего этого на самом деле не было, и я все еще под кайфом от какого-нибудь модного наркотика Эдит, либо я сейчас сбегу и больше не вернусь, так, что кому какое дело?

«Неважно».

Я упираю руки в бока и киваю парням.

— Ты готова? — спрашивает Ди, и на его лице появляется… завистливое выражение? Не знаю, чему или кому он завидует. Уж точно не девушке в окровавленном платье, верно? — Ладно, Ти, расстегивай штаны.

Ти тянется к пуговице на своих черных джинсах и расстегивает ее, прежде чем я успеваю возразить. Он расстегивает молнию, и я уже не могу вспомнить, как складывать слова в предложения.

— Какого хрена ты творишь?! — рявкаю я, подхожу к нему и хватаю за запястья. От наших прикосновений у меня горят пальцы, перехватывает дыхание, сердце бешено колотится, в горле пересыхает, и я с трудом сглатываю. — Ты только что надел штаны, так какого черта ты их снова снимаешь? Я уже говорил тебе — меня не интересуют подарки от короля, и уж тем более меня не интересует рабство, ясно? На дворе двадцать первый век, это варварство.

Ди смеётся, как будто всё это просто глупое недоразумение.

— Нам нужно уменьшиться, Алиса, — говорит он, указывая на маленькую дверцу. — А Рэб выпил последнее зелье и разбил остальные, помнишь?

«Но ничего страшного — у тебя есть мы».

Ох.

Это ведь Ди сказал, да?

И все же, какого хрена это имеет отношение к тому, что Ти снимает штаны?

Словно прочитав мои мысли, Ди первым указывает на себя.

— «Съешь меня», — говорит он и указывает пальцем на брата. — «Выпей меня».

Я на мгновение застываю на месте и потрясенно смотрю на них. Как только до меня доходит смысл этих фраз, мои руки на запястье Ти становятся… почти похотливыми. Отшатнувшись, я отхожу от близнецов и натыкаюсь на шезлонг, едва не упав на пятую точку. Но мне удается удержаться на ногах, и я оказываюсь в какой-то странной полусогнутой позе, словно готовлюсь к драке. Одна рука лежит на большом кармане платья, в котором лежит пистолет.

— Ты ведь не намекаешь на то, на что я думаю, что ты намекаешь… на…? — спрашиваю я хриплым, тихим и угрожающим голосом. Может, я и немного зануда, больше интересуюсь книгами, чем людьми,… но я все еще могу надрать задницу, если понадобится. — Ты просишь меня отсосать ему?

— Предыдущий Червонный Король истреблял наш народ, — огрызается Ти, и… неужели его щёки слегка розовеют?! — Почему, по-вашему, остались только мы?

— Подсказка: дело не только в этих красивых лицах, — говорит Ди, маниакально ухмыляясь, а затем кашляет, притопывает ногой и складывает руки за спиной.

— Траляля и Труляля решили подраться, — поет он, и его брат стонет, выпуская из рук штаны, но даже не пытается их застегнуть. — Потому что Траляля сказал, что Труляля испортил ему субботний вечер. И тут прилетела злая ведьма, которая видела их ссору. Довольно могущественная, но суровая стерва, она прокляла их обоих.

— Что… что это, черт возьми, значит?! — спрашиваю я и понимаю, что за последние десять минут задавала этот вопрос, наверное, раз сто, но,… да какого черта!

— Мы были прокляты… ну, той же магией, которую королевские пекари добавляли в настойки и выпечку. Ти может сделать тебя маленьким, как мышь. — Ди указывает на дверь, а затем на свою обнаженную грудь, на которой между складками слегка помятой рубашки видны мускулы. — А я могу сделать тебя огромным, как дом.

— Дом и мышь, — повторяет Ти, снова примеряя на себя роль жутковатого близнеца. — Сейчас тебе нужно быть мышью, так что…

— «Выпей меня» — это в прямом смысле?! — огрызаюсь я, потому что это, блин, отвратительно. — Эй, приятель, ты явно что-то не то подумал, если решил, что это происходит прямо сейчас. Я не буду делать, минет какому-то парню только ради того, чтобы пройти через какую-то дурацкую дверь. Ты что, дурак?

Лицо Ти искажается от злости, и Ди вздыхает.

— Ну, тебе не обязательно делать ему минет как таковой, — начинает Ди, но я уже понимаю, к чему он клонит.

«Выпей меня», да?

Ну, уж нет, я не буду пить ничего, что связано с этими близнецами, их членами или чем-то ещё, если уж на то пошло.

— Нет.

Всего одно слово, простое и емкое. Раздувая ноздри, я выпрямляюсь и испепеляю парней взглядом.

— Если мы не пойдем через сады, придется делать большой крюк… — размышляет Ди, пока Ти сердито застегивает свои черные джинсы.

— Я знаю, о чем ты думаешь, но это не так, черт возьми, — рычит Ти.

— Наоборот, — продолжает Ди, лукаво поглядывая на меня. Он мог бы показаться мне милым, если бы не попросил меня отсосать у его брата и проглотить сперму. Грубо. — Если бы это было так, то могло бы быть; а если бы это было так, то было бы; но раз это не так, то и не было. Это логика.

Не обращая внимания на их бессмысленную болтовню, я решаю вставить свои пять копеек.

— Может, просто просунем руку в эту дверцу и помашем, пока кто-нибудь нас не заметит? Они могут передать нам несколько зелий с той стороны, и вуаля, проблема решена.

Ти фыркает, и я бросаю на него сердитый взгляд.

— Порталы так не работают, — говорит Ди, выразительно глядя на брата. Сапфировые глаза встречаются с фиалковыми, и я понимаю, что они ведут какой-то свой, близнецовый разговор. — Ты, правда, не захочешь знать, что случится, если ты просто просунешь руку в портал, а остальная часть тебя останется снаружи. Придется идти в обход.

— Королю это не понравится, — шепчет Ти, но я скрещиваю руки на груди и смотрю ему прямо в глаза.

— Ты сказал, что принадлежишь мне, и что я сама решаю, что нам делать. Я не буду отсасывать Ти, так что мы пойдем длинным путем.

— Ты слышал это от самой Алисы, — говорит Ди, и в голосе звучит… слишком явное воодушевление от перспективы «долгой дороги», что бы это ни значило. — Разве у нас есть выбор, кроме как подчиниться? И вообще, разве не Рэб во всём виноват? Если бы он не был таким грубияном и не сломал остальные «ВЫПЕЙ МЕНЯ», всё было бы в порядке, не так ли? Или, может быть, ты просто недостаточно обаятелен.

— Долгий путь займет несколько дней, — добавляет Ти, поглядывая на меня. Странно, но он, кажется, почти рад этому. Может, он тоже не хотел, чтобы я ему отсасывала? — Неделю или две, в зависимости от обстоятельств.

— Неделю или две?! — спрашиваю я, указывая на маленькую дверцу. — Но сад совсем рядом.

— Нет, — резко отвечает Ти, проводя ладонями по рубашке спереди и начиная медленно застегивать пуговицы. Его брат, похоже, не собирается брать с него пример. — Сады в сотнях миль отсюда, и путь неблизкий. Подземное королевство — суровое место, которое не прощает ошибок.

«Как будто мой мир не такой», — сердито думаю я, не сводя глаз с Ти и не отводя взгляда, пока между нами не встает Ди. Мне кажется, именно на это намекает Ти — что мне все давалось легко. Будто. Моя мать пожизненно заключена в тюрьму, а отец отгородился от мира и ни с кем не общается. Он проводит больше времени с карпами кои в своем пруду, чем с дочерьми.

— Как бы то ни было, — говорю я, стиснув зубы, — я справлюсь.

— Ну же, давай выйдем через дверь на Озеро и возьмем напрокат лодку, хорошо? — спрашивает Ди, поворачиваясь и направляясь к другой двери в конце коридора. Он снимает с пояса связку золотых ключей и отпирает дверь. В странный коридор врывается запах соли и плесени.

Глубоко вздохнув, я следую за Ди в Подземное королевство.

Где-то в глубине души я на самом деле чувствую… облегчение от того, что мне не нужно возвращаться.

В глубине души я задаюсь вопросом, не буду ли я разочарована, если никогда туда не вернусь.

***

«Озеро» — это обветшалое старое здание из гнилого дерева, ненадежно примостившееся на берегу большой реки. Вода в реке темно-синяя и бурная, она пенится, разбиваясь о камни и огибая сваи старого причала. Лодки качаются на волнах, едва удерживаясь на месте благодаря толстым канатам и крепким узлам.

Здесь все провоняло солью и плесенью, и кажется, что деревянные доски, на которых я стою, вот-вот развалятся и рухнут в воду. На улице темно, и это небольшое облегчение — это место и без того странное, не хватало еще беспокоиться о временных сдвигах или о чем-то подобном. Я просто говорю себе, что здесь то же время, что и дома, и стараюсь не думать об этом.

За рекой я вижу густой лес, где деревья такие же высокие, как секвойи у нас дома, а стволы по диаметру не уступают внедорожнику моего отца. Нет, даже шире. Достаточно широкие, чтобы проехать, будь там туннель. А ещё я вижу гигантские грибы, похожие на те, что растут в королевском саду. Они разбавляют черноту деревьев белыми, красными и фиолетовыми пятнами, а их шляпки слабо светятся.

Оглянувшись через плечо, я вижу за хмурым лицом Ти то же самое. Деревья, грибы и больше ничего.

— Пошли, — говорит Ти, не желая идти за братом по узкому причалу, пока я не сделаю первый шаг. Когда я снова перевожу на него взгляд, он чертовски нервничает, положив руку на нож и сосредоточенно прищурившись.

— Почему? — язвительно спрашиваю я, перекидывая длинные светлые волосы через плечо. — Бармаглот нас ведь не достанет? — Это должно было прозвучать как шутка, потому что Белый Кролик сказал, что из выбранного мной ружья можно его прикончить, но Ти, похоже, не находит это смешным.

— У тебя есть спички, чтобы поджечь «Создателя королев»? — спрашивает он меня, а я понятия не имею, о чем он говорит. Ти подходит ближе, так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своих губах, когда запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него. Я высокая — во мне метр семьдесят пять, — но Ти все равно возвышается надо мной. Думаю, в нем не меньше метра восьмидесяти. По крайней мере.

Он протягивает руку, берет мою и кладет ее на карман моего бело-голубого платья.

— Пистолет, — шепчет он, — Потому что, если Бармаглот все-таки появится, только ты сможешь его остановить.

Я делаю маленький вдох, и прохладный горный воздух наполняет мои легкие, перебивая почти тошнотворный запах сырой рыбы и соли. Соленая река? Не уверена, что у нас дома есть что-то подобное. — Пойдем, пока нам не перерезали глотки.

Он берет меня за руку, но я резко отдергиваю ее и иду вперед по скользкой поверхности причала. По обе стороны от него нет перил, ведущих на палубу «Озера» и в само здание. Одно неверное движение — и я рухну в темно-синюю бездну.

Я не особо задумываюсь об этом, полагаясь на толстую подошву своих армейских ботинок, и без происшествий добираюсь до противоположного берега. Приближаясь к зданию, я слышу шум внутри, несмотря на рев бушующей реки вокруг.

Я медлю ровно столько, сколько нужно, чтобы Ти обошел меня и толкнул дверь, придерживая ее спиной и ожидая, пока я войду.

В воздухе витают запахи выпивки, дыма и секса — честно говоря, здесь пахнет почти так же, как на школьных вечеринках Эдит. Грубый смех смешивается со звоном бокалов. Я захожу внутрь и вижу, что Ди уже стоит у барной стойки, облокотившись на полированную деревянную поверхность, и строит глазки симпатичной молодой барменше.

Я подхожу к нему сзади и слышу обрывок их разговора.

— В такое время суток никто не сдаёт лодки в аренду. Ни королю, ни кому-либо ещё. Кроме того, Ди, ты сейчас не на территории Сердец, и ты это знаешь. Я могу снять тебе комнату на ночь, но не лодку. Не раньше утра.

Барменша бросает взгляд мимо Ди, задерживается на Ти, а затем… фокусируется на мне и не отводит глаз, словно увидела привидение. Клянусь, я вижу, как по ее коже бегут мурашки. В своей черной треуголке она похожа на пирата, а ее белая блузка с глубоким вырезом частично расстегнута, обнажая пышную грудь цвета эбенового дерева. У нее длинные волосы, гораздо длиннее моих, они доходят почти до ягодиц и имеют теплый карамельно-коричневый оттенок, который сочетается с цветом ее глаз.

— Кто эта девушка? — спрашивает она, но ее плечи напряжены, чего не было еще минуту назад. Мне кажется, она каким-то образом знает, кто я. Черт, может быть, она знает обо мне больше, чем… ну, чем я сама.

Алиса.

И вообще, кто такая эта, черт возьми, Алиса?

— Это, — говорит Ди, выпрямляясь и бросая на меня сапфировый взгляд, — наша новая госпожа.

Я вздыхаю, но не утруждаю себя тем, чтобы его поправить. Какой смысл? Я понятия не имею, какие здесь правила. Насколько я понимаю, если я начну отрицать этот факт, меня могут убить. Как сказала Ти, Подземное королевство не очень-то похоже на Страну чудес из книг Льюиса Кэрролла. Если мир Алисы был сном,… то мой вполне может оказаться кошмаром. По крайней мере, пахнет здесь соответствующе.

— Госпожа, да? — спрашивает барменша, а затем кивает мне подбородком. — Что вы хотите выпить, госпожа?

— О, э-э… — начинаю я, но у меня здесь нет денег. Я имею в виду, если только они не берут доллары США, что, вероятно, является серьезным «нет». С другой стороны, у близнецов есть сотовые телефоны… которые не могут звонить из Поземного королевства. Агрх.

— Чашка «Эрл Грея» должна помочь, — говорит Ди, и Ти что-то бурчит себе под нос.

— Сегодня никакого чая, — говорит он брату, но Ди лишь ухмыляется и приподнимает тёмные брови, из-под его цилиндра торчат чёрные и синие пряди. — Ди… — предостерегающе рычит Ти, но брат уже не обращает на него внимания и поворачивается к бармену.

— Дайте нам чайник «Эрл Грей», и мы поделимся, — говорит он, хлопая ладонью по стойке, а затем наклоняется, чтобы расстегнуть серебряную пуговицу в форме сердца на кожаном ремне. Он достает из кармана несколько монет и кладет их на стойку.

Не представляю, почему Ти так взбесился из-за того, что его брат заказал чашку чая, но он стоит, сжав кулаки, и выглядит разъярённым.

— Сейчас принесу, — протяжно говорит барменша, или, лучше сказать, бармен, провожая меня взглядом, пока я медленно поворачиваюсь, оглядывая толпу.

Мужчины и женщины в причудливых костюмах, вроде близнецов в полосатых рубашках и кепках с козырьком, украшают собой столики. Они потягивают чай из белых чашек с отбитыми краями и заливисто смеются. Фоновая музыка медленная и чувственная, она смутно напоминает мне о Мэрилин Мэнсоне. Я пытаюсь понять, откуда она доносится, и мой взгляд падает на сцену в дальнем углу, где мужчина с допотопным микрофоном в руках поет в колонки. С ним целая группа: барабаны, бас-гитара и даже электрогитара. Ну, по крайней мере, это похоже на электрогитару. При ближайшем рассмотрении оказывается, что у нее такое же стеклянное покрытие, как у телефона Ти, и внутри те же шестеренки и колесики, которые тикают, пока музыкант перебирает струны.

Перед сценой пары и группы танцуют, медленно покачиваясь в такт музыке. Я бывал на многих вечеринках — не на всех, но на многих, — и знаю, что гости либо пьяны, либо под кайфом, либо и то и другое. Некоторые из них выглядят так, будто вот-вот разденутся и устроят оргию прямо посреди танцпола.

— Спасибо, Лори, — говорит Ди, беря с серебряного подноса чайник и стопку чашек. Он поднимает поднос над головой одной рукой и подмигивает брату, направляясь к пустому столику у стены, прямо под открытым окном.

Отсюда я слышу шум реки и чувствую ее запах, но даже эта соленая вонь лучше, чем запах немытых тел и секса, который наполняет это место.

— Это бар… или бордель? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам и замечая, что мужчин здесь непропорционально больше, чем женщин. На самом деле, чем дольше я смотрю, тем больше замечаю закономерность: одна женщина и несколько мужчин. Несколько групп, как сидящих, так и танцующих, следуют этой схеме, и я удивленно приподнимаю бровь.

— Бордель? — спрашивает Ди, хмурясь, пока наливает три дымящиеся чашки чая и протягивает их мне и своему брату. — Зачем тебе бордель? Ты уже ясно дал понять, что не заинтересован ни во мне, ни в моем брате. Даже если бы это был работающий дом, тебе было бы сложно найти мужчину красивее нас.

— Я имела в виду… — начинаю я, но Ди, похоже, настроен довольно серьёзно, а его брат смотрит в свою чашку, как будто там содержатся ответы на все вопросы. Я вижу, как что-то блестит в его глазах, когда он закусывает нижнюю губу и отводит взгляд, протягивая руку, чтобы отодвинуть чашку.

Ди закатывает глаза, но ничего не говорит по этому поводу.

— Так это не бордель с… женщинами? — спрашиваю я, оглядывая посетителей бара. Или это всё-таки бар? Пахнет алкоголем, но, присмотревшись, я замечаю, что все пьют чай, как и мы. Значит, это чайная?

— Здесь нет борделей с женщинами, — тихо говорит Ти, отрывая взгляд от гладкой поверхности стола, отполированной десятками локтей и ладоней, которые царапали дерево, а не потому, что его недавно отшлифовали или покрыли лаком.

— Почему нет? — Я спрашиваю, но, честно говоря, я в восторге от того, что слышу. Скептически настроена, конечно, но в восторге. После мира секс-торговли и принудительной проституции этот странный мир с солеными реками и вонючей чайной не кажется таким уж плохим, верно? Даже если близнецы и пытались заставить меня отсосать у них…

— Из-за Разлома, — шепчет Ти, поднимая взгляд и моргая своими глазами с длинными ресницами. Благодаря аккуратно подведенным темным карандашом глазам они кажутся еще ярче, словно два аметиста на невероятно красивом лице.

— Раз-лом, — медленно произношу я, роясь в памяти в поисках значения этого слова. Я много читаю, так что оно кажется мне знакомым. Разве это не значит «разрывать» или «раздирать»? «Рассекать»? «Раскол»?

Агрх.

Это не может быть чем-то хорошим, правда?

Ди пододвигает ко мне чашку с чаем и с улыбкой поднимает свою.

— Пей, — говорит он, снимая шляпу и кладя ее на край стола.

— Магия захлестнула Страну чудес, убила половину всех женщин, а тех, кто остался, превратила в мужчин, — говорит Ти, как будто это произошло давным-давно и является просто констатацией факта. Кажется, его это совсем не беспокоит.

Магия.

Страна чудес.

— Если верить твоему календарю, — продолжает Ди, потягивая чай и вздрагивая от удовольствия. Я беру свою чашку и делаю то же самое, ощущая в животе приятный жар, который меня удивляет. Чай вкусный, с нотками бергамота, которые ощущаются на языке и оставляют приятное послевкусие. Но… у меня сжимается горло, и как только я сглатываю, во рту пересыхает, как будто я только что съел с друзьями очень вкусный брауни с марихуаной и ТГК /Тетрагидроканнабинол/ начинает действовать. — Разлом произошел в… 1865 году. Верно, Ти?

Решив пока не сопротивляться, потому что как я могу сомневаться в магии после того, как провалилась в дыру в куче старых костей и встретила парня с кроличьими ушами?

Я спрашиваю:

— Почему женщины превратились в мужчин?

— Женщины гораздо более предрасположены к магии, чем мужчины, поэтому, когда произошел Разлом, их тела впитали большую его часть, — продолжает Ти, и впервые за все время нашего знакомства он выглядит довольным, как будто пересказывать исторические факты — это его конек. — У многих из тех, кто был достаточно силен, чтобы выжить, магия практически сгорела, оставив лишь слабую оболочку от их прежнего «я». Так они стали мужчинами.

Я несколько раз моргаю, а потом делаю глоток чая, потому что не знаю, что на это ответить. Как ни странно, в этом есть капля смысла.

После нескольких глотков я начинаю ощущать… покалывание во всем теле, словно в руки и ноги вонзаются иголки, как будто конечности затекли, но это ощущение до абсурда приятное. Я начинаю покачиваться в такт музыке, а Ди подзывает Лори, и та приносит к столу тарелку с пирожными. Они покрыты яркой глазурью и украшены маленькими черными смородинами, из которых складывается надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ».

Как только я это читаю, я хватаю его и начинаю хихикать.

— Если я это съем, то стану огромной, как гребаный дом? — спрашиваю я, раскачиваясь на стуле из стороны в сторону и пытаясь проморгаться, чтобы избавиться от цветной пелены перед глазами. — Так же, как если бы я сделала, тебе минет, и проглотила, да?

Я откусываю кусочек и чувствую вкус ананаса и заварного крема, приятный, яркий и свежий.

— Это, — шепчет в ответ Ди, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую запах вишневых пирожных в его дыхании. Он накрывает мою руку своей, когда я снова подношу маленький пирожок к губам, и останавливает меня на полпути. — Это другой вид пирожного. Его лицо такое же мечтательное и отрешенное, как и мое. Он наклоняется и проводит языком по уголку моего рта, слизывая немного желтой глазури. — Потанцуешь со мной?

— Да ну на хрен… — рычит Ти с другого конца стола. Он по-прежнему сидит неподвижно, скрестив руки на груди, в черно-белой полосатой рубашке. Его чай и тарелка с пирожными так и остались нетронутыми.

— Я уже сто лет не танцевал, — невнятно произносит Ди, забирая у меня из рук пирожное и медленно, чувственно облизывая его, кусочек за кусочком, своим горячим влажным ртом, слизывая всю глазурь. Я не могу пошевелиться, застыв на месте, но отчаянно моргаю, а сердце бешено колотится в груди. Я чувствую, как под платьем твердеют соски, как сжимаются бедра, а внутри разливается тепло. — Целую вечность.

Ди поднимает меня с места и тащит на танцпол. Мы оба спотыкаемся и хихикаем на ходу. Когда мы подходим к сцене, он обнимает меня так крепко, словно мы не едва знакомые люди, а друзья… или даже любовники.

«Я так сильно хочу трахнуть его прямо сейчас», — думаю я, закрывая глаза и кладя голову ему на плечо, вдыхая его резкий, свежий запах, напоминающий о снеге и льде в солнечный зимний день, о сноуборде под ногами и защитных очках на лице. От него пахнет… семейными поездками, когда мой брат был еще жив, пахнет счастьем, пахнет зимой.

Ммм.

Мир вокруг меня кружится и раскачивается, но когда я начинаю терять равновесие, Ди подхватывает меня и не дает упасть.

— Алиса, — шепчет он мне на ухо, обдавая теплым дыханием, — Ты ведь собираешься изменить весь мир, да? — Ди целует меня в шею, и я вздыхаю, мои ноги подкашиваются, и я оседаю на пол.

А потом я теряю сознание.