Глава 1

В долбанной кроличьей норе

Книга.

С этого все и начинается: кровопролитие и насилие, романтика и секс.

Чертова книга.

— Ты серьезно сейчас читаешь? — спрашивает моя младшая сестра Эдит, стоя рядом со мной в серебристом платье, усыпанном блестками. Ее волосы скручены в пучок и закреплены на затылке примерно сотней заколок для волос. Мне дизайн кажется похожим на раковину улитки, но я решаю ничего не говорить.

Я закрываю книгу, которую держу в руках, — какую-то причудливую фантазию о жизни, которой у меня никогда не будет, — и смотрю, как ее взгляд прикован к обложке.

— Ты читаешь ради удовольствия? — спрашивает она, наклоняясь и выхватывая книгу у меня из рук, прежде чем я успеваю схватить ее обратно. Я знала, что мне следовало вместо этого принести свой Kindle на улицу. По крайней мере, тогда она не увидела бы оборотней на обложке. — В это дело?

— Извини, что в ней нет фотографий, — шучу я, поднимаясь на ноги, и одариваю ее самодовольной улыбкой в ответ. — Я знаю, что это единственный тип книг, которые ты можешь читать.

Эдит закатывает глаза и вытирает лоб тыльной стороной ладони.

— Как бы то ни было, здесь чертовски жарко, а нам еще нужно попасть на вечеринку. Пошли.

Как только она отворачивается, я закатываю глаза и, незаметно для Эдит, снимаю с волос венок из маргариток и надеваю его на ее идеально уложенные волосы.

— Сегодня важное событие, так что постарайся не испортить мне его, — говорит она, когда я скрещиваю руки на груди и следую за ней с заднего двора, мимо пруда с ценной отцовской рыбой кои, в дом.

— Как я вообще могу испортить школьную вечеринку? Разве весь смысл не в том, чтобы все испортить?

— Серьезно, Эллисон? — спрашивает она, распахивая раздвижную стеклянную дверь и заходя внутрь. Она скидывает туфли на плоской подошве у двери и направляется к лестнице, вероятно, чтобы надеть туфли на каблуках, которые наверняка сломали бы мне шею, если бы я их надела. — И никаких теннисных туфель! — кричит она, прежде чем хлопнуть дверью своей спальни, отчего весь дом сотрясается.

— Черт. — Я запускаю пальцы в растрепанные, спутанные пряди своих волос, растрепавшихся после того, как я весь день лежала на траве и читала. — И ты думаешь, что это впечатлит Брэндона? — Я шепчу себе под нос.

Неохотно я поднимаюсь по лестнице и пинком открываю дверь в свою комнату, роясь в куче чистой одежды на полу (я не большой любитель складывать вещи и убирать их), пока не нахожу чистую пару джинсов и простую белую майку.

— Это то, что ты планируешь надеть? — Спрашивает Эдит, прислоняясь к дверному косяку и глядя на меня из-под накладных ресниц. — Джинсы и футболку?

— Это майка, Эди, — говорю я, вставая и стаскивая через голову испачканную травой футболку, меняя ее на новую. — Мне идет, — выпаливаю я, защищаясь, прежде чем она успевает сказать что-нибудь обидное. С Эдит всегда лучше начинать с наступления.

— Тебе нравится Брэндон, верно? — кокетливо спросила она. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее сверху вниз. Эта сучка пробралась в мою комнату и читала мой дневник — у меня нет секретов, я больше даже не пытаюсь их скрывать. — Тот помешанный на шахматах или нам чём там еще?

— Пошла ты, — говорю я ей, протискиваясь мимо, чтобы добраться до ванной раньше, чем это сделает она.

Эдит гонится за мной и все равно протискивается внутрь.

— У меня есть платье для тебя, — говорит она мне, прикусывая нижнюю губу и смазывая помаду.

— Я не влезаю в твои платья, Эди, — отчитываю я, вытаскивая коробку тампонов и размахивая ими перед ней. — Могу я, пожалуйста, немного успокоиться, чтобы положить туда что-нибудь из этого?

— Нет, пока ты не согласишься примерить, — говорит она, закрывая за собой дверь ванной.

Как только она это делает, я вижу, что оно висит на обратной стороне двери.

Черт.

— Что это за чертово чудовище? — Спрашиваю я, указывая на бело-голубое нечто, свисающее с крючка. — Я это не надену.

— Боже мой, Эллисон, да ладно тебе. Когда ты в последний раз надевала платье?

— Три года назад, когда умерла тетя Маргарет, мама заставила меня.

— Черт возьми, тебе восемнадцать. Просто примерь это. Если тебе это не нравится, я не заставлю тебя это носить.

— Я ненавижу это уже сейчас. Как это изменит ситуацию?

Эдит смотрит на меня сверху вниз, а затем бросает взгляд в зеркало, поправляя венок из маргариток, чтобы она еще красивее сидела поверх ее идеальных белокурых волос. У меня такая же прическа, но я всегда добавляю несколько цветных прядей. Сегодня я вплела миниатюрную радугу.

— Я купил это на свои собственные, с трудом заработанные деньги и…

— Прекрасно.

Я протягиваю руку и снимаю платье с крючка, еще раз оглядывая его. Сказать, что это не в моем стиле, было бы преуменьшением. Юбка слишком короткая, а цвет…

— Ненавижу синий, — стону я, снимая топ и надевая платье через голову. Оно садится на место, как будто было сшито для меня. Дерьмо.

— Повернись, — говорит мне Эдит, заставляя меня повернуться, чтобы она могла застегнуть молнию и завязать белый бант сзади. Как только она завязывает его, у меня возникает ужасное ощущение внизу живота.

— И я буду носить это, не так ли? — с несчастным видом спрашиваю я, уставившись на ярко раскрашенную рыбку на занавеске в душе. Однако я чувствую, как моя сестра маниакально ухмыляется у меня за спиной.

— О, да, — говорит она мне, мурлыкая мне на ухо, когда я отмахиваюсь от нее, — да, именно. Разве ты не хочешь как-нибудь потрахаться, Сонни?

Я морщу нос, потому что ненавижу прозвище Сонни, но Эдит это знает, и если я раскрою свои карты… это только заставит ее повторять его чаще.

— Я уже трахалась — на самом деле, несколько раз, — говорю я ей, поворачиваясь и стараясь не вздыхать.

Платье, на самом деле, мне очень идет.

К концу ночи я могла бы увидеть, как хорошо это выглядело, покрытое кровью.

Честно говоря, и так все выглядело довольно неплохо.

***

Вечеринка — это раздутое кошмарное мероприятие в доме студента, которого я даже не знаю.

— Это так чертовски здорово, — взволнованно восклицает Эдит, вытаскивая меня из машины и отрывая мои руки от платья. Я продолжаю пытаться разгладить юбку, но она снова задирается воланами. Я сочетала его с красным поясом-корсетом на талии, черно-белыми колготками с рисунком арлекина и ботинками с пряжками, но все равно … это до смешного неудобно.

— Пожалуйста, не напивайся до рвоты, — предупреждаю я, когда она заскакивает на кухню и тут же начинает наливать водку в пластиковый стаканчик. — Если ты это сделаешь, на этот раз я тебя прикрывать не буду.

Я смотрю, как моя шестнадцатилетняя сестра наливает в свой напиток розовый лимонад, а затем выпивает его залпом.

— Неважно, — бормочу я, качая головой и поправляя большую черную повязку, приколотую к моим волосам. На ней маленький цилиндр, слегка сдвинутый набок, черные шелковые розы собраны у основания. Я не могу решить, выгляжу ли я… нормально … или нелепо.

Пробираясь сквозь толпу, я высматриваю Брэндона, старшеклассника из моего класса и единственного парня в моей школе, который не гребаный мудак. Я устала встречаться с незрелыми, избалованными маленькими мальчиками. Я не могу дождаться окончания школы и поступления в колледж. Но в, то, же время я, ни за что не проведу выпускной год одна.

Как только я нахожу задний двор — эту гормональную неразбериху с ощупывающими друг друга подростками и мерцающими факелами, отгоняющими комаров, — я замечаю Брэндона. Он сидит на краю бассейна в задранных джинсах, свесив ноги через край.

Если бы я знал тогда, что позже увижу его с пулей в голове, я бы с криком убежала.

— Привет, — тихо говорю я, садясь рядом с ним и скрещивая ноги. Я опускаю юбку между бедер, и она распушается обратно. «Я ненавижу тебя, Эдит», — думаю я, наблюдая, как Брэндон болтает ногами в горячей воде бассейна.

— Привет, — отвечает он так же тихо, поправляя очки на носу и улыбаясь мне. — Обычно я не вижу тебя на таких мероприятиях.

Я небрежно пожимаю плечами и тереблю края бело-голубого платья.

— Обычно я не прихожу, — говорю я ему с улыбкой, которая говорит о том, что я здесь именно из-за него. Либо это не бросается в глаза, либо Брэндон слишком наивен, чтобы заметить, что я с ним флиртую. — Итак… что ты здесь делаешь? На самом деле это тоже не похоже на твоё обычное место.

Брэндон сидя бросает в мою сторону застенчивую улыбку.

— Мой брат затащил меня сюда.

Я улыбаюсь ему.

— Сестра, — говорю я, указывая на себя, и мы обе хихикаем. «Он у меня», — думаю я, придвигаясь чуть ближе и продолжая улыбаться.

Бассейн подсвечен маленькими круглыми лампочками на дне и по бокам, придающими воде ярко-бирюзовый оттенок, который отбрасывает странные тени на лицо Брэндона. Он смотрит на это так, словно там есть что-то, чего он хочет — и что он хочет намного больше, чем меня.

Я думаю, что даже любители шахмат могут быть придурками.

— Ты любишь читать? — Спрашиваю я его, поднимая книгу, которую прижимаю к боку, и, пытаясь передать ее. Брэндон бросает небрежный взгляд в мою сторону, снова поправляет очки и улыбается.

— У меня не так много времени на чтение, — говорит он мне, и хотя это достаточно распространенное высказывание, в нем есть резкость. Его рука сжимается вокруг колена, костяшки пальцев белеют, когда он сжимает его. Твою мать, в чем, черт возьми, проблема у этого парня?

Теперь я уже пытаюсь придумать, как отделаться от Брэндона, чтобы почитать. Почему парни в книгах гораздо менее придурковатые, чем в реальной жизни? И симпатичнее. О, и у них никогда не бывает прыщей. У Брэндона есть один на подбородке, и это было нормально, если бы он не был таким бесчувственным мудаком.

— Хорошо, — шепчу я себе под нос, замечая, что его глаза остекленели, и он действительно больше не обращает на меня внимания.

Я встаю, чувствуя смущение, и направляюсь к деревьям в дальнем конце участка. Чьи бы это ни были владения, их владельцы явно при деньгах, судя по красивым белым гирляндам, развешанным по всему двору. Я иду прямиком к скамейке под раскидистым дубом, сажусь и откидываюсь на спинку, жалея, что позволила Эдит накрасить мне лицо.

— Какая пустая трата времени, — бормочу я, раскрывая книгу и пытаясь найти свое место.

—«Я люблю тебя, детка» — говорит он, обхватывая меня за шею и притягивая к себе. Мы соприкасаемся лбами, и у меня перехватывает дыхание. Его пальцы обжигают, губы горячие. Я никогда ничего не хотела так сильно, как его.

— Счастливая сучка, — бормочу я, перелистывая следующую страницу.

Я так увлеклась книгой, что не заметила, как Брэндон направился ко мне по широким лужайкам. Его темные волосы блестели в свете гирлянд из лампочек Эдисона, развешанных на деревьях. Я подняла голову только потому, что услышала характерный щелчок взводимого курка.

— О, ради Бога, я опаздываю, — срывается чей-то голос, и я вскидываю голову, руки покрываются гусиной кожей, ползут по спине.

Книга падает мне на грудь, пока я пытаюсь сесть, уставившись на мужчину, стоящего менее чем в шести дюймах от края скамейки.

Его волосы иссиня-черные, глаза красные, как кровь. А на голове у него пара белых кроличьих ушей, одно приподнято и стоит торчком, другое сложено пополам. Мгновение он смотрит на Брэндона, а затем рукой в перчатке лезет в карман своего красного жилета. Достав часы, он с взволнованным вздохом проверяет время.

— Черт, — снова говорит он, а затем другой рукой поднимает пистолет и направляет дуло в сторону Брэндона.

— Нет, подожди! — Брэндон кричит, падая на колени и складывая руки в молитвенной позе. — Мне просто нужно больше времени для…

Висячее левое ухо красноглазого парня приподнимается, одновременно он приподнимает бровь.

— Приказ короля, — это все, что он говорит, а затем нажимает на спусковой крючок и пускает пулю в лоб Брэндону Кармайклу. Кровь забрызгивает линзы его очков, прежде чем он заваливается набок в траву.

— Брэндон! — я кричу, вскакивая со скамейки и спотыкаясь, направляюсь к нему. Я опускаюсь на колени в грязь и щупаю сбоку у него на шее пульс. В глубине души я знаю, что он мертв, но я должна проверить. Я просто обязана.

— Что ты сделал?! Эй! — кричу я, но убийца Брэндона просто вежливо смотрит на меня и снова проверяет свои карманные часы.

— Черви, я действительно опаздываю, — хмурится он, засовывая часы обратно в жилет и бросая пистолет на землю к своим ногам. Бросив на меня последний взгляд, он отворачивается. Заячьи ушки на макушке его головы подергиваются (что-то, чему я должна была удивляться, но в, то время казалось наименее странным из всего дерьма, происходящего вокруг меня), прежде чем он бросается через двор трусцой.

Может, я и немного одиночка, и мне больше нравится сидеть и читать субботним вечером, чем гулять с друзьями, но я, ни за что не позволю убийце разгуливать на свободе.

Вытаскивая сотовый из кармана, я набираю 911 одновременно с тем, как встаю.

— Я только что был свидетелем стрельбы, — выдыхаю я, адреналин бурлит в моих конечностях. Прежде чем я успеваю передумать, я бросаюсь бежать, на ходу подхватывая пистолет.

Я выбалтываю адрес оператору, а затем засовываю телефон обратно в карман платья, оставляя соединение открытым, чтобы, если со мной что-нибудь случится, полиция все еще могла найти мое тело…

Думая об этом позже, я бы поняла, что я была не просто глупым подростком, принявшим еще более глупое решение, я была вынуждена последовать за Белым Кроликом.

— Эй! — Кричу я, спотыкаясь вслед за психом, сжимая в потных руках орудие убийства. — Остановись, придурок!

Мое дыхание вырывается из легких, пока я изо всех сил стараюсь не отставать, сердце бешено колотится, мозг пытается вспомнить, как именно я должна держать этот револьвер на случай, если мне понадобится выстрелить. Разве там нет места, которое оторвет палец, если прикоснешься к нему во время стрельбы? Или это были слухи в Интернете? Я не могу вспомнить!

Псих с кроличьими ушками ныряет в кусты, я следую за ним, мое платье цепляется за ветки, когда я следую за шуршащей, дрожащей листвой.

Они приводят меня прямо к нему.

Или, точнее, к краю очень большой, очень подозрительно выглядящей дыры.

Нет времени думать, удивляться, задавать вопросы.

В одну минуту мои ноги в безопасности на земле. В следующую я проваливаюсь в темноту.

***

Мой крик — звук, порожденный страхом, непрошеный вырывающийся из моего горла, когда я падаю вниз сквозь темноту. Сначала это все, что я чувствую: чистую панику. Но потом … Я просто продолжаю падать. И падаю. И падаю.

Слишком много гребаного времени на размышления.

Если я буду падать достаточно долго, чтобы у меня появились мысли, то это будет БОЛЬНО.

Мое сердце издает последний отрывистый вопль, прежде чем мне удается взять себя в руки, и я вглядываюсь в темноту вокруг, пока не начинаю замечать любопытные вещи … действительно чертовски любопытные вещи.

Стены вокруг меня сложены из утрамбованной земли и увешаны полками и шкафами, картами и фотографиями, банками с… Бог знает с чем. В формальдегиде плавают маленькие животные, их грязные стеклянные гробы стоят рядом с чучелами собак и птиц, застывших в полете, с оленьими рогами и обезглавленными львиными головами, чьи пасти навеки застыли в безмолвном яростном рыке.

Только тогда я замечаю, что пистолет все еще зажат у меня в руке.

Как только я это делаю, в моей голове всплывает образ очков Брэндона, забрызганных кровью. Я бросаю револьвер на проходящий мимо шкаф и дрожу, вытирая руки о перед платья. Как только я это делаю, я понимаю, что они тоже покрыты кровью.

Переворачивая ладони, я смотрю на ярко-красное пятно, оставляющее маленькие впадинки на моей коже. Вонь меди переполняет меня, смешиваясь с острым мускусным запахом влажной земли и гнили. Мой желудок скручивает, и меня пронзает сильный приступ страха.

Я падаю в гребаную яму.

Преследуя убийцу.

И я просто выбросила его пистолет.

К счастью — хах, к счастью — это такое субъективное слово — шкафы и полки в этом заведении битком набиты оружием. Я видел ножи, плети, винтовки, даже гильотину. Продолжая падать вниз, я пользуюсь случаем и хватаю с одной из полок еще один пистолет.

В процессе я сбиваю одну из жутких банок и слышу, как она падает на пол далеко подо мной.

Черт.

Из моего горла вырывается крик, но он недолгий.

Длинный отрезок темного, сырого колодца резко обрывается, и я приземляюсь с громким охом прямо в объятия убийцы с заячьими ушами.

— О, мои уши и усы, — выдыхает он, его голос подобен костям и льду. Признаю, немного странно слышать такой греховный голос, срывающийся с уст парня с заячьими ушками. — Ты заставила меня задержаться.

Я так потрясена внезапной сменой обстановки, что мне требуется мгновение, чтобы отреагировать. Вместо этого я просто сижу и смотрю в его глаза, по цвету до жути похожие на пятна на моих руках. Его сердце быстро бьется рядом с моим, вторя подпитываемому адреналином стуку, который звенит у меня в ушах.

Его руки слишком сильные, слишком уверенные, и он держит меня так, словно я ничего не вешу. К тому же, его тело до смешного теплое, и от него пахнет землей и растениями.

Если бы он только что не убил моего одноклассника, я, возможно, подумала бы о том, чтобы пригласить его на свидание.

— Ты… блядь, застрелил Брэндона, — говорю я, и парень резко бросает меня на груду костей и мертвых существ, с которых содрали плоть, не оставив ничего, кроме страха и слоновой кости. — Что … за … где…

Я даже не могу заставить себя закончить вопрос; я слишком напугана видом груды трупов подо мной.

— Меня сейчас вырвет, — стону я, вставая и отступая назад, пока не ударяюсь о плотно утрамбованную земляную стену пещеры. Моя рука зажимает рот, когда я поднимаю взгляд на парня, его красные глаза полностью сосредоточены на мне, его уши подергиваются, как живые.

На нем красный жилет поверх черного на пуговицах с короткими рукавами, хорошо отглаженные брюки и гладкие черные оксфорды с красными сердечками на носках. Пока я стою там, он поправляет манжеты рубашки и указывает подбородком на пистолет.

— Хороший выбор. Хороший захват, небольшая отдача. Этой штукой ты мог бы завалить бармаглота.

Полные губы парня изгибаются в извилистой улыбке, совсем не похожей на то, что вы ожидаете увидеть на лице парня в жилетке с заячьими ушками.

— Ну, мне лучше уйти, — говорит он, слегка отдавая честь рукой в перчатке. Это движение заставляет мышцы на его обнаженных руках напрягаться, подчеркивая тот факт, что он буквально покрыт чернилами, блестящими скоплениями татуировок, которые я не могу разглядеть в тени. — Ну, всё, прощай, мисс Алиса. Он делает паузу, прежде чем отвернуться, блестящие туфли шаркают по грязному каменному полу у нас под ногами. — Постарайся не умереть до нашей новой встречи?

Он сворачивает за угол, а я стою там, разинув рот, глядя на длинный темный коридор, сжимая в дрожащей руке позаимствованный пистолет. Поднимая его, я понимаю, что это… это не современный пистолет. На нем есть предохранитель, с которым я понятия не имею, что делать.

— Подожди! — кричу я, роняя пистолет, и хотя я знаю, что преследую убийцу, я также хочу убраться к черту из этого места, где бы оно ни находилось.

Очевидно, под землей в шикарном пригородном районе. Я всегда знала, что эти люди с их сборами в ТСЖ и белыми заборами из штакетника что-то скрывают…

Сворачиваю за угол и, спотыкаясь, попадаю в длинный коридор с полом с рисунком арлекина, почти таким же, как мои колготки. По обе стороны от него расположены двери с большими золотыми замками. И свисающие с потолка над моей головой черепа с мерцающими свечами во рту.

— Что это за чертовщина? — шепчу я, замедляя шаг и осторожно ступая по полу, мои ботинки громко шаркают по плитке. — Чувак-кролик? — зову я, прикусив нижнюю губу и пытаясь избежать жуткого чувства дежавю, нахлынувшего на меня.

Не то чтобы я не читала «Приключения Алисы в стране чудес» Льюиса Кэрролла. Не то чтобы сходство ускользнуло от меня. Нахмурив брови, я пытаюсь вспомнить, что происходит дальше — и как Алиса, в конце концов, выбралась из этого кошмара.

Или если бы она когда-нибудь это сделала.

— Черт, я прочитала слишком много книг, — ругаюсь я, роясь в карманах в поисках мобильного. Хоть убей, я не могу вспомнить, что происходит в «приключениях настоящей Алисы». Я прочитала так много экранизаций, сыграла в так много игр, посмотрела так много фильмов и телешоу.

Но тут я натыкаюсь на стеклянный столик, разбитый вдребезги и разбросанный по полу.

Ладно, теперь я вспомнила, думаю я, глядя на крошечную разбитую бутылочку с надписью «ВЫПЕЙ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ», нацарапанной поперек бирки.

Наклонившись, я подобрала сине-белую юбку и стала рыться в осколках стекла в поисках маленького золотого ключика.

— Хотя с таким же успехом это может быть отмычка в этом кошмаре, — ворчу я, мое сердце колотится где-то в горле, пот скатывается вниз по спине, как крошечные паучки. Я знаю, насколько хренова вся эта ситуация. И я более чем осознаю, что Эдит, вероятно, просто подсыпала мне немного ЛСД перед тем, как мы вышли из дома. — Я никогда в жизни так усердно не молилась о галлюцинациях.

Порезав палец об осколок стекла, я чертыхаюсь и подношу его к губам, готовясь пососать.

Но я останавливаюсь, когда вспоминаю, что это не вся моя кровь.

— Черт возьми, Брэндон, — ругаюсь я, вставая и отбрасывая ногой бесполезные осколки.

Здесь нет ключа.

И я точно знаю, что такой был в оригинальной книге.

— Это подтверждает то, — говорю я с истерическим смехом. — Я, черт возьми, не в своем уме. Это была Эдит. Так и должно было быть. Это просто было необходимо.

Я иду по коридору и останавливаюсь перед длинной черной занавеской, свисающей со стены рваными клочьями. За ней должна быть крошечная дверь, верно? Та, в которую я едва смогу влезть головой?

Вместо этого, когда я отодвигаю ее, на красном шезлонге сидит парень, откинувшись на спинку и лукаво улыбаясь мне.

У него на шее бирка с надписью «ВЫПЕЙ МЕНЯ».

— О, бляяяяядь, нет, — говорю я, внезапно отступая назад, пока мои ноги не хрустят по осколкам битого стекла. Слава Богу, я решила надеть армейские ботинки вместо ужасных каблуков, которые выбрала для меня моя сестра.

— В чем дело? — спрашивает парень, наклоняя голову набок и позволяя уголку губ приподняться в ухмылке. — Ты не хочешь пить?

— Этого не может быть, — говорю я себе, когда он встает и проходит мимо занавески в основную часть коридора. — Очевидно, что я приняла несколько серьезных наркотиков и оказалась с моим подсознанием, полностью поглощенным парнями, которых, очевидно, не существует.

— Если ты думаешь, что мы сделаны из воска, — произносит голос позади меня, — тебе следовало бы заплатить, понимаешь? Как ты думаешь, что это? Выставка? Шоу?

Чьи-то горячие пальцы скользят по моей шее сзади, и я подпрыгиваю, резко оборачиваюсь и вижу парня, похожего на первого, как две капли воды, с биркой «СЪЕШЬ МЕНЯ» на шее.

У него черные волосы с иссиня-черными прядями, а не фиолетовые, как у первого, они падают на лоб и прикрывают один блестящий сапфировый глаз, придавая ему дерзкий вид, который идеально подходит его близнецу. Потому что у меня нет никаких сомнений в том, что эти парни на самом деле близнецы. За исключением цвета волос и глаз, они идентичны, вплоть до полу-возбужденных членов.

— Наоборот, — говорит мистер «Выпей меня», — если ты думаешь, что мы живы, тебе, блядь, следовало бы высказаться.

Он медленно — томно — приближается ко мне, пока передо мной не оказывается один обнаженный парень спереди, а другой сзади. Они оба — изваянные боги, Адонисы в плоти. Сделаны из воска, он сказал? Честно говоря, я бы не удивилась. Они оба выглядят слишком совершенными, чтобы быть настоящими.

— Я просто хочу домой, — говорю я, и парни обмениваются взглядами через мое плечо.

— Тогда тебе захочется пойти в сад, — говорит «Выпей меня», и теплая дрожь пробегает по моему плечу, когда «Съешь меня» подходит вплотную сзади, его дыхание овевает мою шею.

— Да, в сад.

— Хотя это не приведет тебя домой.

— Перестаньте говорить загадками, — говорю я, стиснув зубы, потому что, даже если эти парни действительно крутые на новом уровне, я не собираюсь стоять здесь и играть в игры. — Тогда что же приведет меня домой?

— Откуда нам знать? — говорит «Выпей меня», драматично закатывая глаза аметистового цвета. — Мы почти не знаем, где ты живешь.

— И даже если бы мы знали, — продолжает «Съешь Меня», проводя кончиками пальцев по тыльной стороне моих рук и заставляя меня дрожать, — что заставляет тебя думать, что мы бы рассказали тебе, Алиса.

— Эллисон, — говорю я, выходя из-под них двоих, мои ботинки громко стучат по полу с рисунком арлекина. Я делаю еще один осторожный шаг назад, увеличивая дистанцию между собой и жуткими близнецами.

Я открываю рот, чтобы продолжить говорить, а потом резко его закрываю. Я только что поправила их насчет своего имени… Но, черт возьми, откуда они вообще бы его узнали?!

— Она паникует и убежит, как кролик, — говорит «Выпей меня», как будто ему до смерти надоело. Он оглядывает меня с ног до головы со вздохом. — Для Алисы, ты ужасно нервная. В чем твоя гребаная проблема?

— Моя проблема — Фыркая, спрашиваю я, указывая на себя пальцем. — Я только что видела, как какой-то чудак с кроличьими ушами убил человека, который мне нравился… Он выстрелил и убил его.

— Насколько сильно ты влюблена? — отвечает «Съешь меня», скрещивая руки на груди и глядя вниз на разбитое стекло на полу, как будто он чертовски усердно думает об этом. — Достаточно, чтобы получать бриллианты?

— Ты что, не слышал, что я сказала, гребаный псих?! — Спрашиваю я, делая еще несколько шагов назад. — Я сказала, что парень с заячьими ушами убил парня из моей школы!

— Ты не сказала «заичьи», — поправляет меня «Съешь Меня», самодовольно ухмыляясь, как будто это какая-то игра, как будто он не стоит передо мной голый, с точёными чертами лица, иссиня-чёрными волосами, спадающими на лоб, и табличкой «СЪЕШЬ МЕНЯ», висящей на шее. Маленькая голубая ленточка скользит по его мускулам, когда он подходит ближе, и я вижу, что его спина покрыта татуировками. — Ты сказала «кроличьи».

Затем я поворачиваюсь и бегу, как поступил бы любой разумный человек, обратно по коридору, к куче костей, усеивающих пол. Внизу тупик, стена из грубого камня, которая ведет в никуда. А когда я смотрю вверх? Дыра, в которую я упала, находится в добрых десяти футах надо мной. Даже если бы я могла до него добраться, что мне там делать? Развести руки и ползти на четвереньках к вершине?

Извините, но в прошлой четверти я получила тройку по физкультуре именно потому, что отказалась даже пытаться лезть по этому чертову канату. Я боюсь высоты.

— О? Так вот откуда ты пришла? — говорит «Выпей меня», заставляя меня подпрыгнуть, когда я опускаю взгляд и отскакиваю от него, держа обоих близнецов в поле зрения, пока я наклоняюсь и поднимаю пистолет, который выронила, тот, что с предохранителем. Может, у меня и нет ничего, чтобы зажечь его, но они этого не знают. Другой рукой я достаю сотовый и обнаруживаю, что у меня нет связи.

Конечно, у меня нет услуг, потому что у какой героини в любой истории они когда-либо были?

Я включаю приложение — фонарик на своем телефоне и поворачиваю его лицом к близнецам — и, честно говоря, я не дура, я полагаю, что это должны быть Траляля и Труляля, хотя на самом деле они не должны появляться до второй книги «В зазеркалье» и «Что там нашла Алиса».

Эй, если и есть что-то, что я действительно знаю, то это книги.

— Отойди, эта штука достаточно мощная, чтобы сжечь плоть с твоих костей. Я думаю, что если я на самом деле не валяюсь на траве, на вечеринке с пеной у рта и серьезно не реагирую на какой-то наркотик, который подсунула мне Эдит, то мне нравится вся эта история с волшебным миром. И держу пари, эти придурки никогда раньше не видели сотовых телефонов.

— У твоего телефона есть способность сжигать плоть? — спрашивает» Съешь меня», выглядя так, словно изо всех сил старается сдержать смех. — Ну, так, кто здесь самый смешной? — Он взъерошивает свои иссиня-черные волосы пальцами и наклоняет ко мне голову. — Если тебе понадобится позвонить, мой телефон в кармане брюк.

Я опускаю руку и просто смотрю на двух обнаженных мужчин, изо всех сил стараясь смотреть выше их талии. Трудно не заметить тот факт, что они оба полностью возбуждены. Например, какого хрена они вообще сидят голыми в этом странном коридоре?

К черту это — я собираюсь спросить.

— Почему вы оба голые? — спросила я

Близнецы переводят взгляды друг на друга, явно озадаченные моим замешательством.

Когда они оборачиваются ко мне, на лице «Съешь меня» появляется самодовольная улыбка, растягивающаяся во весь рот, его язык скользит по нижней губе, делая ее блестящей и розовой. Кажется, я не могу отвести взгляд.

— Мы — подарки для Алисы, — говорит он, когда «Выпей меня» улыбается мне, немного язвительно. — Подарки для тебя. Нас прислал король.

— Король? — спрашиваю я, но уже понимаю, к чему это ведет. Я умная девочка. Я могу совершать логические скачки. — Король… червей?

Улыбка «Выпей меня» — или, подождите, он Труляля или Траляля? — становится немного более реальной.

— Да, Король червей ждет тебя.

Я засовываю свой телефон обратно в карман ужасного платья Эдит и скрещиваю руки на груди, все еще сжимая странный пистолет. Может, я и не смогу выстрелить в кого-нибудь из него, но я мог бы треснуть этих парней по голове, если бы пришлось.

— Извините, но, по-моему, вы меня с кем-то спутали. Послушайте, я была на вечеринке; я бежала; я упала. — Я опускаю взгляд и замечаю кровь, размазанную по переду моего платья, желчь подступает к моему горлу, когда я снова переживаю смерть Брэндона. Этот сукин сын с кроличьими ушами… — Мне не нужны никакие подарки, не нужно видеть никакого короля. Все, что мне нужно, — это вернуться туда.

Я указываю на дыру одним пальцем и вздыхаю, как будто я самый тупой человек, которого они когда-либо встречали в своей жизни. И это от парня, который стоит там голый с табличкой «ВЫПЕЙ МЕНЯ», висящей у него на чертовой шее. Нравится, правда? Поговорим о том, как бросать камни в стеклянные дома.

— Кроличья нора ведет только в одну сторону, Алиса.

— Эллисон, — повторяю я, и «Выпей меня» вздыхает, кладя обе руки на лицо и опуская их вниз.

— Я знаю, что тебя зовут Эллисон, но ты и есть та самая Алиса. Единственная. — Он усмехается и отворачивается, качая головой, его фиолетовые с черными прядями волосы падают ему на лоб. — Я не могу поверить, что теперь мы принадлежим тебе. Как нелепо.

— Простите, что? — спрашиваю я, когда «Съешь меня» делает несколько шагов вперед и протягивает мне руку. — Вы принадлежите мне? Люди не могут принадлежать людям.

— Мы — подарки от короля, — повторяет «Съешь меня», как будто это просто жизненный факт; сладкозвучие его голоса никогда не меняется. — Теперь мы твои. Если ты не хочешь это видеть, это твой выбор. Все, что мы можем сделать, — это выполнить твою просьбу. Но Ти прав — Кроличья Нора ведет только в Подземелье, а не из него. Если ты хочешь уйти, тебе придется начать с сада.

— Ти? — спрашиваю я, приподнимая брови. Я не возьму за руку обнаженного чудака, даже если он — влажная мечта любой женщины с его сапфировыми глазами, искусно растрепанными волосами и осторожной ухмылкой на лице.

— Это Ти, — продолжает «Съешь меня», указывая подбородком в сторону брата. Когда он опускает руку, он не выглядит разочарованным. Нет, он выглядит чертовски заинтригованным, как будто я какой-то вызов. Этот ублюдок … — А я Ди.

— Это легко запомнить, — продолжает «Выпей меня», бросая взгляд на своего брата и протягивая руку, чтобы развязать фиолетовую ленточку у него на шее, позволяя маленькой бирке упасть на землю рядом с кучей костей. Теперь, когда я стою здесь и смотрю на них, все это приобретает смысл. Бьюсь об заклад, это тела животных, которые забрели в кусты, скатились в яму, как это сделала я… но у них не было убийцы с заячьими ушами, который поймал бы их, когда они падали. — Легко, потому что Ди — придурок.

Ти скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на меня.

— А вы, случайно, не Труляля и не Траляля? — Я спрашиваю, потому что я все еще сомневаюсь насчет всего этого ЛСД-трипа / что это происходит на самом деле. И если это происходит, то … Я, вероятно, в шоке, потому что я ничего не чувствую. Не так уж и удивительно, учитывая, что прошло чертовски много времени с тех пор, как я вообще что-либо чувствовала. С тех пор, как мою мать осудили за убийство в прошлом году. Нет, с тех пор я почти ничего не чувствовала. Почему я должна? Все, что это делает, — это причиняет боль. Когда ты впускаешь мир, он ранит тебя и заставляет тебя истекать кровью.

Я вытираю вспотевшие ладони о красный пояс, пытаясь стереть последние красно-коричневые потеки крови Брэндона.

— Только если ты хочешь называть нас так, — говорит Ди, он же «Съешь меня», дергая себя за прядь своих иссиня-черных волос. Он снова ухмыляется мне, как будто мы все не стоим в тупиковом туннеле рядом с кучей костей.

— А разве это не … Страна чудес? — рискну предположить, но мне следовало бы знать лучше.

Убийца с пистолетом? Гора трупов? Люстра с черепами?

Я читала/смотрела/играла достаточно хуевых интерпретаций Алисы, чтобы понять это.

В раю всегда случаются неприятности.

Иначе меня бы здесь не было, верно?

— Страна чудес… — говорит Ти через мгновение, удивляя меня тем, что заговорил громче. Он отворачивается, и я вижу, что вся его спина, от шеи до лодыжек, покрыта татуировками… и шрамами. Два больших ангельских крыла цвета баклажанов, обернутых цепочками, занимают каждый дюйм свободного пространства, прикрывая даже тыльную сторону его рук. — Хм,— усмехается он в конце вздоха, оглядываясь на меня через плечо. Его улыбка, когда он дарит ее, не что иное, как опустошительная, одновременно красивая и меланхоличная в одном флаконе. — Больше нет.