— Одна-а-ко… — протянул инквизитор, как и я, замерев за полметра до выжженной земли. — А они не мелочились. Чувствуешь?

— Мерзость, — скривилась, меньше всего желая так быстро и близко ощутить дыхание мира, в котором провела не один десяток лет. Внимательно изучила горелую палку в центре поляны и на всякий случай уточнила: — Древо точно мертво?

— Не знаю, — поморщился эльф. — Отсюда не чую. По уму надо бы проверить, но… опасно! Харт! Слишком опасно.

Ну, допустим, не слишком…

Прикусив губу и с трудом сдержавшись от необдуманного поступка, я всё же спросила:

— А это важно?

— Что?

— Живое оно или совсем мертвое?

— Важно.

— Почему?

— Если оно мертво, расследование серьезно затянется, — скривился Ириан, повернувшись ко мне. — Во-первых, я не смогу идентифицировать твоё родство именно через это древо. Можно подать запрос старейшинам рода Диктрейн, что в Старом Свете. Я сейчас говорю о том, что мы бы могли воспользоваться корневым древом ради установления кровного родства, но… там свои нюансы, — инквизитор неприязненно поморщился. — И быстро они не работают. Могут пройти годы, прежде чем они дадут ответ, и не факт, что положительный. Если пойти на принцип, то можно через инквизицию объявить Ариэллу и Даниэля в подлоге, но Единая Церковь и братство Изначального Листа и так не в особо дружеских отношениях. Так что…

Он глухо чертыхнулся, а я, снова внимательно изучив поляну, дерево и мерзкую вонь хаоса, вздохнула и стянула с плеча сумку, а затем и вовсе разулась, вручая Ириану свои вещи со словами:

— Я сейчас сделаю странное, но прошу не мешать. Поверь, я знаю, что делаю. Туфельки подержи.

— Что…

Я не позволила эльфу сказать ни слова, предпочтя силой впихнуть ему вещи, которые он инстинктивно взял, а потом приподняла подол повыше и просто отправилась вперед.

— Эвирейл⁈ — шокированный вопль мне в спину прозвучал подозрительно хрипло и настолько изумленно, что я с досадой поморщилась, уже понимая, что делаю глупость, но…

В самом деле! Дерево ни в чем не виновато! И я откуда-то точно знаю, что оно живо… Живо и зовет меня! Из последних сил зовет!!!

В итоге я бодрой козочкой допрыгала до обугленного ствола, уже вблизи ужаснувшись тому, какая мерзкая вонь исходит именно из места вокруг дуба, которую просто словами не описать, опустилась на колени в самый пепел, разгребла его руками, под конец зарывшись в том числе и в мертвую, омерзительно воняющую жирную землю, и только там, почти на полуметровой глубине обнаружила маленький и тонкий, но отчаянно желающий жить росток, прямо у меня на глазах выпустивший два небольших листочка, которые словно детские ладошки тянулись ко мне.

Ты ж мой маленький!

Закопавшись ещё глубже, чтобы вынуть его вместе с корнями, я чуть не шмякнулась носом в яму, уже чувствуя, как неприятно печёт колени и ступни от длительного контакта с хаосом и пеплом, которые всё-таки ядовиты для всего лишь живой плоти, так что поторопилась и протянула руки к ростку.

И он потянулся ко мне в ответ, буквально ткнувшись в ладони и сам вытягивая из отравленной земли корневую систему. Без единой крупицы земли.

Вот черт! Его ж теперь надо быстро-быстро посадить в нормальную землю! Сколько вообще он может так находиться на открытом воздухе?

Понятия не имею!

Чувствуя, что начинаю паниковать, и это очень плохо, я прижала десятисантиметровый росток к груди, словно ребенка, подскочила и поспешила обратно. На зеленую травку, не отравленную ядом хаоса. Черт-черт-черт! Жжется!

Последние метры я уже буквально летела, с разбегу вписавшись в Ириана, который уже бросил вещи на траву, принимая меня саму в свои объятия, и тут же услышала шипение в макушку:

— Сумасшедшая!

— Зато деревце спасла, — буркнула в ответ, предъявляя ему свою добычу и болезненно ойкая, когда меня не особо бережно усадили на нормальную траву, задрали серый и местами обугленный от пепла подол по самое неприличное и обхватили светящимися ладонями за ступни. — Нежнее!

Мне достался такой зловещий взгляд, что я прикусила язык, но ненадолго. Стоило ощутить, как по телу проносится волна мятной свежести, забирающая боль, я не смогла не спросить:

— А ты ещё и целитель, да?

— Нет, — поморщился эльф, глядя не на меня, а на мои ступни. — Это чистый свет, немного другое. А теперь объясни, что это было.

И я… ответила почти правду:

— Он меня позвал.

После чего предъявила Ириану росток и сразу поспешила добавить:

— А что дальше? Я немного не понимаю. Тут его опасно оставлять, да? Такая кроха…

— Опасно, да… — поморщился инквизитор, бросая короткий взгляд на росток, а потом снова фокусируя внимание на моих ступнях и коленях, которые тоже выглядели не очень.

Молчу про руки и пальцы с ногтями, которые были черны, но их хотя бы не жгло, что в целом было странно. Стоило только подумать об этом и внимательно на них посмотреть, как у меня озадаченно дернулась бровь. Мои руки светились!

Отчетливым, но очень мягким золотистым свечением, которое было ярче всего у основания мизинца на левой руке. Там, где под слоем сажи…

Имелось благословение Великого Древа!

Чудеса!

— Спасибо, — прошептала ростку, поднося его к губам и отчего-то точно зная, что Великое Древо меня слышит. — Я тебя не подведу.

Уж не знаю, что подумал обо мне Ириан, и услышал ли вообще, что я там бормочу, но мне достался лишь один острый взгляд, после чего на мои подозрительно онемевшие ступни, которые я вдруг перестала ощущать, надели туфельки, мою сумочку инквизитор повесил себе на плечо, а меня молча взял на руки.

И направился в обратную сторону… Молча.

— Куда идем? — уточнила напоказ бодрым тоном.

— В город, — сухо произнёс эльф. — Росток надо посадить, а тебя надо… — с глухим рычанием выдохнул и только потом договорил: — как минимум отмыть.

— А как максимум? — поинтересовалась с нездоровым интересом.

На меня покосились. Нехорошо.

Но лишь спустя минуту, когда мы уже почти дошли до ожидающего нас экипажа, Ириан глухо произнёс:

— Ты рождаешь во мне всё самое грешное, Эви. Как тебе это удается?

— Это ты сейчас о чём? — уточнила аккуратно, не рискуя вопить «извращенец», потому что находилась в заведомо проигрышной позиции.

— Да вот не знаю… То ли отшлепать тебя хочу, то ли что-то другое… Ты вообще поняла, что чуть не умерла? Это хаос! Чистейший хаос!

— Да ла-а-адно⁈ — протянула изумленно и тут же прикусила язык, когда поняла, что актриса из меня всё-таки не очень. На троечку. И Ириан понял, что я ёрничаю.

И та-а-ак посмотрел, что я потупилась и виновато промямлила:

— Ну что ты начинаешь то… Нормально же общались. И да, я знаю, что такое хаос и чем он опасен. Правда.

— Откуда?

— О, это… очень печальная история… — вздохнула, лихорадочно прикидывая, как теперь буду выкручиваться и что бы такое солгать так, чтобы он не понял. Увы, прикидывалось хреново и я попыталась отделаться малой кровью: — И я не хочу о ней говорить.

— Ты понимаешь, что это не ответ? — хмуро спросил Ириан.

— Понимаю, — вздохнула. — Просто… Давай чуть позже, да?

— Ну, давай…

Удивив своей покладистостью, Ириан с поразительной легкостью сел в экипаж, так и не спустив меня с рук, а потом велел кучеру:

— В город. И поскорее!

Размеренно кивнув, мужчина дернул вожжами как-то по-особому, и его лошадка действительно поцокала бодрее, чем когда мы ехали сюда. Я же, поначалу притихнув в руках инквизитора, собралась с мыслями и задала, по моему мнению, очень важный вопрос:

— Где и как мне теперь посадить этого малыша?

— Пока в горшок, — уверенно произнёс Ириан. — Лучше даже в вазон, от полуметра. Сейчас едем в церковь, там нам помогут найти всё необходимое.

Хм-м, в целом логично.

— И надолго? — я снова изучила крохотное деревце, на всякий случай получше прикрыв его ладонями от полуденного солнца. — Его же всё равно надо в идеале в землю посадить, да? Ну, в смысле: на поляну.

— В идеале — да, — согласился инквизитор. — Но пока некуда. Подозреваю, придется всё-таки связываться со старейшиной рода Диктрейнов. Случай… даже на моей памяти уникальный. И если старейшина сочтет дело важным, то приедет в любом случае не раньше конца месяца.

— Но может и не приехать?

— Может и не приехать, — кивнул Ириан. — Хотя тут задета честь рода и такое они обычно не игнорируют. В любом случае всё это время ростку лучше быть рядом с тобой.

— Почему?

Эльф повернул голову ко мне и выразительно выгнул бровь.

— Я серьезно, — посмотрела на него в ответ. — Мне интересно услышать, что ты скажешь. Меня воспитывали люди и об эльфийских древах, ритуалах и традициях в целом я знаю очень мало. И только из книг. Последние три года я была единственной в деревне, в ком текла кровь первородных.

— О… — Ириан отчетливо смутился. — Точно. Прости, не подумал. Судя по тому, что росток позволил забрать себя именно тебе и, как ты говоришь, аж позвал тебя, это значит как минимум то, что он станет древом твоего рода.

— То есть? — я озадаченно нахмурилась.

— У него всего два листа, — озвучил очевидное Ириан.

Я на всякий случай скосила глаза вниз и убедилась. Ага. Два.

— И это уже не древо Арбиваля Диктрейна. Это его дитя. Твоё персональное древо. И так как в руки взяла его именно ты, а не Ариэлла или Даниэль, то и растить его теперь именно тебе.

— Ничего не поняла, — призналась честно.

— Да, тут… — Ириан усмехнулся, но без особой радости, — всё довольно… непросто. Просто прими как данность — это твоё древо.

— Ясно, — вздохнула, но расстраиваться не спешила, бережно прижимая росток к груди. — Но это не отменяет главной проблемы: необходимости высадки в нормальную землю.

— Разберемся, — самоуверенно заявил эльф. — Чуть позже, но обязательно разберемся.

Какое-то время мы снова ехали молча, а потом у меня родился очередной вопрос:

— А то, что я смогла найти росток, означает, что я внучка Диктрейна? Или нет?

— Пока не могу сказать, — качнул головой Ириан. — Древо могло позвать тебя и потому, что почуяло шанс. Возможно, единственный. Ты эльфийка. Да, всего на четверть, но древо, оно… В каком-то роде живое существо. И я прекрасно понимаю его желание жить. Любой ценой.

— Тогда почему меня, а не тебя? — возразила.

— У меня есть своё древо рода, — подозрительно глухо произнёс инквизитор, а когда я вскинула голову к нему, то увидела, что он смотрит в сторону на рощу, мимо которой мы проезжали. — На мне его незримая печать принадлежности… А вот на тебе ничего нет.

И снова я ничего не поняла, но не успела задать новый вопрос, как Ириан добавил:

— Но вероятнее всего, что он позвал тебя именно как внучку Диктрейна. Плоть от плоти и кровь от крови. Но выяснить это мы сможем, только когда дерево вырастет до трёх метров.

— Так долго⁈

— Раньше оно просто не откликнется, — поморщился эльф. — Именно в плане опознания принадлежности к роду.

— Получается, в любом случае без старейшины не обойтись? — подытожила я.

— Можно и обойтись, но с ним будет быстрее.

Дальше мы снова ехали в тишине, причем до самой церкви. Там извозчик по просьбе инквизитора подъехал именно к боковой двери, и Ириан, не дав мне ни шанса проявить самостоятельность, снова понес меня на руках, но уже внутрь. Поднял на второй этаж в ту же самую келью, где я уже ночевала, занёс внутрь, внимательно изучил… причем сначала росток, потом ноги, поморщился и уточнил:

— Как себя чувствуешь? Сможешь сначала посадить его? Потом помогу тебе отмыться.

— Да я как бы и сама могу… всё, — произнесла с лёгкой опаской. Больно уж взгляд у него стал сосредоточенным, а ещё колючим.

Чего это он?

— Жди.

Так ничего и не сказав, хотя чувствовала — промолчал он, лишь приложив усилие, Ириан вышел. Не было его минут двадцать, после чего дверь без стука распахнулась и внутрь вошел сначала преподобный Фейд, неся внушительный глиняный вазон размерами с хорошую бадейку, а потом и Ириан с двумя ведрами отменного чернозема.

— День добрый, мисс Миардо, — вежливо поздоровался со мной орк, не забыв улыбнуться, отчего я нервно сглотнула и тоже растянула губы в улыбке. Не такой широкой и жуткой, но и я не орчанка. — Эк вас угораздило… Но словно Отец Небесный за руку привел, да?

Не успела я уточнить, что именно он имеет в виду, как орк уже вышел. Ириан тоже не стал задерживаться, поставив ведра с землей поближе ко мне, и я снова осталась одна. На этот раз ненадолго. Ириан вернулся минут через пять, но уже с ведром воды, ведром песка и садовым совочком.

— Что-нибудь ещё надо? — уточнил деловито.

Пришлось напрячь мозги и память малышки Эви, чтобы вспомнить прежде всего наставления её матери, касающиеся рассады и иных огородных работ, затем я заглянула в вазон, отмечая, что он пустой и без дырочки, и уверенно произнесла:

— Нужен дренаж, чтобы вода не застаивалась. Какие-нибудь мелкие камни, гравий или черепки.

— Много?

— Пару горстей. Твоих.

— Сейчас.

Ириан справился буквально за пару минут, придя с ещё одним ведром, но на этот раз не полным — внутри и впрямь лежали буквально три горсти относительно мелкого гравия.

А дальше мы начали великое колдунство, в котором Ириан активно мне помогал. Так как ноги меня ещё не слушались и я подозревала, что в этом виноват не хаос, а один бессовестный инквизитор, то я сидела на кровати, росток лежал у меня на коленях, вазон эльф придвинул вплотную к моим ногам и дальше потихоньку засыпал внутрь всё, как я говорила. Сначала дренаж — на самое донышко. Потом ведро земли. Затем мы сделали там небольшую ямку и щедро просыпали её песком и пролили водой. И напоследок я держала росток вертикально, самую малость утопив длинный корешок в земле, а Ириан аккуратно досыпал землю из второго ведра совочком по краям.

Дело это было ответственное, нервное, так что, когда мы закончили, я шумно выдохнула и стерла подозрительно обильно выступивший пот со лба тыльной стороной ладони. Заработала удивленный взгляд эльфа, а потом увидела, как дрожат уголки его губ.

— Тебе смешно? — озадачилась.

— Немного, — уже не скрываясь улыбнулся эльф. — Ты грязь по лбу размазала.

— Ох, ну простите, — фыркнула и выразительно закатила глаза, после чего неожиданно зевнула, как-то слишком резко вспомнив, что сегодня толком поспать не удалось, а бодряшка, судя по всему, закончила срок своего действия.

— Устала?

— Да, капитан Очевидность, — проворчала буквально себе под нос, но Ириан всё равно услышал и озадаченно вздернул брови. На это я молча отмахнулась и снова зевнула, даже не успев прикрыться ладонью. К тому же она была просто чудовищно грязной. Впрочем, как вся я.

И тут я подумала…

— Ты там меня помыть хотел? Твоё предложение ещё в силе? Я согласна. Только у меня тут чистой одежды нет. Как быть?

— Думаю… я найду решение проблемы, — улыбнулись мне едва заметно, но я видела, что его взгляд напряженнее обычного. — Подожди немного. Я скоро.

Даже и не подумав спорить или возражать, я рухнула на кровать боком сразу, как только Ириан вышел. Глаза закрылись практически сами собой! И уж не знаю, как долго его не было, но его присутствие я ощутила, лишь когда Ириан коснулся моего плеча.

— М-м?

— Надо помыться, не спи, — произнёс он тихо и тут же начал расстегивать пуговки на платье. — Будешь мыться в белье или…

Вот тут я ненадолго застопорилась, потому что до сих пор лежала на кровати. Он меня голышом в душ понесет что ли? Симеону удар хватит!

— Э-э…

— Эви? — Ириан уже разобрался с пуговицами и посмотрел мне в лицо. — Что такое?

— А ты меня где мыть планируешь?

— Здесь. — Он чуть сдвинулся вбок и я увидела, что у окна стоит вместительная бадейка с водой, частично прикрытая ширмой.

О-о… А это выход! Даже стоять не придется.

— Раздевай, — кивнула. — Догола.

И с каким-то совершенно извращенным удовольствием отметила, как дернулся его кадык.

А потом меня раздели. Быстро, ловко, догола.

И вот как-то даже не знаю… Мне сейчас обидеться на то, что он такой опытный? Или порадоваться? Потому что я опытная ну очень сильно фрагментарно!

Старательно не думая о том, что выгляжу глупо и малопривлекательно с черными ступнями, обожженными малиновыми коленями и опять же черными руками, я не мешала Ириану снять с меня в том числе браслет с сердоликом и вышедший из строя амулет с зеркальным отражателем, затем взять меня на руки и предельно аккуратно усадить в бадейку, гда я могла действительно лишь сидеть. Ну, она была хотя бы глубокой, и когда я оказалась внутри, то вода прикрыла мне грудь. Прозрачная вода…

— Начнем… с ног, — решительно выдохнул Ириан, отойдя за ширму и вернувшись с подносом, на котором я с некоторым удивлением увидела на только вехотку и горшочек с жидким мылом, но и стопку бинтов, а ещё стеклянную баночку с подозрительно буро-зеленым содержимым.

— Это что?

— Мазь от ожогов.

М-м…

— Хочешь сказать, всё так плохо? — напряглась, снова прислушавшись к своим ступням и отмечая, что не чувствую их.

— Не помешает, — весьма обтекаемо заявил эльф и, присев на табуреточку в районе моих ступней, вынул из воды правую ногу, изучил и начал тщательно отмывать её от сажи и пепла.

Не чувствовала ничего. Вообще.

Понаблюдав какое-то время за тем, как сосредоточенно он всё это делает, невольно улыбнулась, а потом просто закрыла глаза и снова задремала. Почему бы и нет?

* * *

Ириан уже заканчивал отматывать правую ступню Эвирейл, когда почувствовал, что её нога ощутимо расслабилась и даже слегка потяжелела. Бросил внимательный взгляд на девушку… И хмыкнул. Она снова спала.

Ох, Эви…

Последствия ночной бессонницы или росток на себя энергию оттянул?

Или и то, и другое, и отравление хаосом до кучи?

Чуть нахмурившись, обхватил обеими ладонями изящную лодыжку, и прислушался к отклику внимательнее. Ещё внимательнее…

Светлые брови инквизитора медленно поползли наверх, а Эви достался ещё один, ну о-о-очень внимательный взгляд. А вот это интересно… И либо он что-то не понимает… Либо…

Он точно что-то не понимает!

Опустив правую ногу спящей девушки в воду, не удержался и повернул голову к вазону, где росток выпустил ещё три листика. Поразительно бодрых и жизнеутверждающих!

Нет. Он точно ничего не понимает!

Как такое возможно⁈