Прикинув, что дразнить служителей церкви штанами не резон, я выбрала на этот непростой день скромное длинное платье нейтрального темно-синего цвета, причесалась, убрав волосы в косу, сходила умылась и только после этого заглянула в трапезную.

По времени подгадала идеально — живущие тут люди уже поели и разошлись, ещё одна незнакомая молоденькая послушница от силы лет шестнадцати протирала крошки со стола, но стоило мне войти, как она тут же бросила на меня заинтересованный взгляд и представилась первая.

— Я Молли, а ты?

Снова отметив, что тут не принято расшаркиваться (а вдруг я леди?), тем не менее тоже представилась коротким именем:

— Эви. Как думаешь, я ещё могу рассчитывать на завтрак или придется терпеть до обеда?

Смущенно хихикнув, словно я сказала что-то смешное, Молли пояснила:

— Была бы ты послушницей, тебя и обедом могли наказать. Мистрис Симеона — суровая наставница и я слышала, как она была недовольна твоим поведением. Это ведь о тебе все говорят, да? Не пришла на заутренню и с мистрис неуважительно говорила. У нас тут с этим очень строго. Но ты… — она немного неловко облизнула губы и уточнила: — Гостья? Не послушница ведь?

— Не послушница, — подтвердила ее предположение. — И не планирую. Я здесь по личной договоренности с преподобным отцом Хорхе в качестве гостьи. А теперь удиви меня и скажи, что что правила проживания при церкви устанавливает именно Симеона.

— Нет, но… — Девушка откровенно растерялась, а потом неуверенно пожала плечами. — Я не знаю. Правда. Раньше такого не случалось. При церкви живут только послушники из числа сирот и те, кто служит в самой церкви. Миряне у нас не ночуют, у них есть квартиры и дома в городе. Ну а те, кто живет тут, обязаны придерживаться определенных правил.

— Здорово, — покивала с умным видом. — Наверное. Но мы отклонились от темы. Мне расчитывать на завтрак или идти добывать его самой?

Молли уставилась на меня в легком шоке, явно не зная, что я сейчас имела в виду, но потом взяла себя в руки и поманила меня за собой.

— Идем на кухню. Уверена, миссис Бинкли найдет для тебя тарелку каши. Не было же прямого запрета?

— Запрета? — переспросила, уже идя следом за девушкой по коридору к дальней лестнице.

— От мистрис Симеоны. — Молли бросила на меня вопросительный взгляд. — Она всегда озвучивает наказание и строго следит за его исполнением. Она тебе запрещала что-нибудь?

— Нет. — Я недовольно поджала губы, мысленно поражаясь местным порядкам. — И часто она вас наказывает?

— Только за дело! — тут же начала оправдываться послушница, при этом зачем-то бросая нервные взгляды по сторонам, хотя в коридоре мы были одни. — Нам надлежит быть смиренными и послушными, чтить заветы Отца Небесного и не гневить старших дурными поступками и мыслями.

— Иначе? — поинтересовалась, когда девушка замолчала. — Как вас наказывают? Или только едой?

Что в принципе недопустимо! Это же дети!

— Мы постимся, читаем молитвы и черпаем мудрость в смирении, — потупилась Молли, явно говоря не своими словами. — Плоть грешна и лишь через ограничения можно достичь просветления.

Бред какой…

Да и хрен с ним, тут я точно долго не задержусь!

К тому же мы как раз дошли до кухни, где хозяйничала уже знакомая мне с вечера миссис Бинкли, а Холли мыла посуду в большой раковине.

Увидев меня, женщина тут же разулыбалась, а услышав просьбу о завтраке, моментально нашла, чем накормить, усадив за небольшой столик у окна. При этом сразу стало ясно, живущие тут люди явно не голодают: нашлась и каша, причем далеко не последний половник, и свежий хлеб с маслом и сыром, и даже сладкая слойка с вишнёвым джемом к чаю, так что позавтракала я сытно и качественно.

Пока ела, мне никто не мешал и не стоял над душой: кухарка отошла к печке, явно планируя потихоньку приступить уже к приготовлению обеда; Холли мыла посуду, а Молли вообще ушла. Кажется, наверх — заканчивать наводить чистоту в трапезной.

После завтрака, убедившись, что тут мне больше делать нечего, а Холли уже забрала грязные тарелки в мойку, я лишь уточнила у доброжелательной миссис Бинкли, в котором тут часу обед, после чего преспокойно прошла в свою келью и засела за книги. Кому надо, сам меня найдет, верно?

Часа два меня никто не беспокоил и не навязывался, я аж думала, что меня и впрямь оставили в покое, но на этот раз в дверь даже не постучали, открыв её бесшумно и стремительно. Словно хотели застать врасплох и за чем-нибудь противозаконным.

Переведя чуть рассеянный взгляд с книги на незваную гостью, я не стала с первых секунд выставлять претензию, всё же это не мой дом и я даже не плачу за постой, но пометочку на память сделала. Личное пространство тут не уважают.

Что дальше?

— Эвирейл, — изрекла, как припечатала местная домомучительница, и тут же поджала губы. Изучила мой безмятежный вид в позе полулежа на кровати, с явным недовольством отметила, что я не спешу вытягиваться перед ней в струнку, и лишь через несколько секунд снова открыла рот: — Эвирейл, твоё поведение в стенах храма господа нашего, Отца Небесного, недопустимо.

Да ладно? Что я успела натворить?

— В то время, когда остальные послушники занимаются полезными делами, дабы познать смирение через труд, ты пребываешь в праздности и лени. Это возмутительно!

На последних словах она не выдержала и повысила на меня голос, тем самым буквально на миг напомнив мне Укротительницу и её садистские методы обучения, но потом я моргнула и видение пропало.

— Как, однако, легко тебя возмутить, — фыркнула я с отчетливой неприязнью, а когда дама начала краснеть от гнева, выразительно подняла палец и произнесла по памяти: — Не гневись, ибо гнев — это грех и путь во тьму. Так вроде бы в писании было, да? Кстати, ты не права. Я не ленюсь, а читаю. Причем очень и очень умные книги. Образовываюсь то есть. Что об этом говорит Отец ваш небесный, напомни? О, точно. — И снова спокойно процитировала по памяти: — Знания — есть пища для ума, а духовный рост и личностное развитие как ума, так и тела, важны в равной мере. Так что прошу не доставать меня мелкими придирками и заняться чем-то действительно важным.

Указала на дверь и выразительно добавила:

— Снаружи.

— Это… Это возмутительно! — кое-как выпалила мистрис Симеона, когда обрела дар речи. — Я буду жаловаться отцу Хорхе!

— Удачи, — помахала ей пальчиками и снова уткнулась в книгу, переворачивая страницу.

— Возмутительно! — снова прошипела дама и выскочила вон, даже не закрыв дверь.

Ну что за люди…

Цокнув, не поленилась и прошлась до двери, которую плотно закрыла, снова пожалев, что на ней нет задвижки от всяких там неадекватных дам, но едва успела вернуться на кровать и найти место, на котором закончила, как в мою келью снова постучали и лишь после небольшой паузы открыли дверь.

На этот раз меня решил побаловать вниманием сам отец Хорхе, причем один.

— Добрый день, мисс Миардо. Могу я войти?

— Конечно. — Я даже улыбнулась ему, радуясь, что есть в этой церкви ещё один адекватный человек помимо кухарки, после чего села ровно, убрала книгу в сторону и даже предложила мужчине присесть на стул.

Забавно, но священник отказался, лишь закрыв за собой дверь и сделав пару шагов ближе к центру комнаты. Встал поудобнее, соединив пальцы в замок под животом и взглянул на меня всё ещё по-доброму, но всё же с легким укором.

— Мисс Миардо, только что у меня была мистрис Симеона. У неё сложилось о вас крайне негативное впечатление. Я знаю, она бывает резка в суждениях, но всё же… Что произошло?

— Судя по всему, меня спутали с послушницей и безмолвной прислугой, — усмехнулась я. — Но мы с вами прекрасно знаем, что это не так. Я не приверженец вашей веры и не понимаю, с какой стати была обязана участвовать в утренней молитве. Как и в бытовой жизни церкви. Я вроде бы тут гостья, нет? Ну или если вам так остро не хватает рабочих рук, то можно было сказать об этом вчера. И не в настолько грубой форме с претензиями, как изволила сообщить мне мистрис Симеона. Или я что-то не понимаю? Так объясните. Вообще-то чтобы не нарушать принятые в церкви правила, неплохо было бы для начала мне их сообщить.

— Вот как… — едва слышно пробормотал священник, чуть хмурясь. — Прошу прощения, моя ошибка. Я уведомил мистрис Симеону, что вы поживете у нас некоторое время, ведь сие угодно Отцу Небесному, но даже представить себе не мог, что она примет вас за новую послушницу. Я сейчас же сообщу ей о том, что она заблуждается.

После чего с особым вниманием заглянул мне в глаза и попросил:

— Пожалуйста, не обостряйте конфликт. Я понимаю, вы юны и свободолюбивы, наши правила могут показаться вам чрезмерно строгими, но таковы заветы Отца Небесного и не нам их осуждать.

— Лишать еды за провинности тоже он вам посоветовал? — не удержалась от язвительного замечания.

— Лишь усмирив плоть, можно усмирить дух, — довольно строго сообщили мне, заставляя мысленно закатить глаза. Но потом преподобный Хорхе качнул головой и добавил: — Никто не собирается лишать вас еды, мисс Миардо.

Ну, слава богу!

На этом визит был завершен и священник ушел, тихо и плотно прикрыв за собой дверь, ну а я, скоротав время за чтением книг до обеда, задумалась. Идти или не идти в общую трапезную?

По уму мне действительно не стоит обострять конфликт. Ни с властной мистрис, ни с церковью. Религия и церковники в этом мире играют довольно большую роль, а учитывая, что мне ещё с инквизитором Ирианом сотрудничать по делу гибели деда, ситуация вырисовывается довольно неоднозначная.

И зачем я согласилась пожить при церкви? Сразу же было понятно, что не самое умное решение.

Бросив косой взгляд на книги и прикинув, что к ужину точно их дочитаю, а значит и беспокоиться особо не о чем, я сходила до прачечной, где забрала уже сухую одежду, по дороге заглянула на кухню и порадовалась разрешению кухарки поесть вместе с ней.

К счастью, это местными правилами не возбранялось, да и сама Кейтрин, как и другие немногочисленные работники при церкви, не являющиеся воцерковленными служащими, предпочитали есть отдельно.

Так меня познакомили с разнорабочим Марком. Скромному и тихому мужчине было чуть за сорок, а на приветствие он лишь скупо кивнул и снова уткнулся в свою тарелку. Молодая и молчаливая Анна, прячущая от меня лицо с некрасивым шрамом на левой щеке, работала при церкви швеей.

Чуть позже я узнала, что ей всего двадцать пять, но она уже вдова — поздно вечером на одной из окраинных улиц города на неё с мужем напали грабители и супруга убили, а её изнасиловали и изуродовали. Это произошло больше полугода назад, но преступников до сих пор не нашли, а Анна нашла утешение под сводами церкви Небесного Отца, планируя в скором будущем принять строгие обеты и стать монахиней.

Был ещё один мужчина — мастер Дункл. Он приходил лишь время от времени, когда требовалось что-нибудь починить или настроить. Причем не то простое, с чем ловко справлялся Марк, а что посложнее: агрегаты там, артефакты.

Между делом узнала я и об остальных жителях церкви. Главными, как я уже поняла, тут были отец Хорхе и мистрис Симеона, причем священник проводил службы и присматривал за мальчиками, а Симеона вела хозяйство и присматривала за девочками. Всего сирот тут было немного — девять. Раньше было больше, но не так давно в городе открыли специализированный приют и дети, оставшиеся без родителей, теперь жили там.

При церкви же проживали те, кто не пожелал уйти сам и в будущем видел себя именно служителем Отца Небесного. Это были уже не дети, скорее подростки в возрасте от четырнадцати до шестнадцати, причем мальчиков меньше, чем девочек — всего трое. И шесть девочек соответственно.

В общем, главное я узнала, обед и вовсе был выше всяческих похвал, о чем я не постеснялась сообщить зардевшейся от похвалы Кейтрин, ну а потом преспокойно ушла в свою келью и снова погрузилась в чтение.

Мне никто не мешал, так что последнюю страницу третьей книги я перевернула уже в районе семи вечера, от души потянулась, забавно хрустя косточками позвоночника, особенно в районе шеи, но тут в дверь постучали… И не вошли.

О?

Заинтригованная, я сама дошла до двери и выглянула в коридор, где увидела инквизитора Ириана, одетого по всей форме: в строгий черный костюм священника с белой вставкой в районе воротничка.

Ну да, кроме него тут вежливых нет.

И всё-таки как же он хорош… Так и манит во грех!

— Да? — спросила вместо того, чтобы цапнуть мужчину за лацканы, втянуть в комнату и пуститься по все тяжкие.

— Добрый вечер, мисс Миардо. Могу я войти?

Полуэльф был сама вежливость и сдержанность, тем самым вызывая глухую тоску и даже легкое раздражение, но я лишь шагнула в сторону, позволяя ему войти в комнату, и, закрыв за мужчиной дверь, присела на кровать.

В отличие от меня, он остался стоять, бросив буквально мимолетный взгляд на обстановку кельи и стопку книг, после чего всё его внимание полностью сосредоточилось на мне.

— Начну с главного: сегодня мы с отцом Фейдом были в имении и беседовали с леди Диктрейн, её сыном, а так же многими слугами. Чуть позже встретились в городе с поверенным семьи. Они в курсе того, что у лорда есть внучка от внебрачной связи, и не в восторге от этого знания.

— Они вам сами об этом сказали? — удивилась.

— Нет, — скупо усмехнулся инквизитор. — Но я очень наблюдательный. Завещание, как я и думал, уже оглашено. Вас в нём нет. Всё движимое и недвижимое имущество лорда унаследовал его единственный сын, рожденный в браке. Но…

Повисла многозначительная пауза, которую я не спешила прерывать, и Ириан продолжил сам:

— Есть подозрения, что это не последнее завещание лорда. Я добился того, что мне позволили взглянуть на документ. Он датирован годом рождения Даниэля. Однако, поверенный не стал отрицать, что лорд намеревался написать новое завещание и обсуждал с ним его нюансы, где звучало ваше имя. — На меня бросили по особому острый взгляд. — Только ваше имя. За сутки до своей гибели он договорился о новой встрече с господином Коллинзом, но встреча так и не состоялась — наутро лорда нашли мертвым. И теперь я всё сильнее сомневаюсь в том, что это было непреднамеренное самоубийство.

— Очень похоже на то, — согласилась с выводами инквизитора. — Но мне, я так понимаю, в любом случае уже ничего не светит. Новое завещание он так и не написал, верно?

— Не факт, — возразил Ириан. — Если существует черновик завещания с датой, написанный от руки, то в суде этот документ будет иметь полную силу. Даже если не заверен юридически. Ну а если я найду улики, доказывающие причастность родственников к смерти лорда, то они автоматически исключаются из числа наследников. И вы, как единственная кровная родственница, таким образом получите всё. Даже без завещания. Таковы законы этой страны. Однако, — эльф скупо усмехнулся, рассматривая меня, — есть нюанс. Из-за того, что лорда кремировали, мы не можем доказать ваше кровное родство. Будь я уверен в том, что Даниэль его сын, мы могли бы определить степень вашего с ним родства через парня, но уверенности у меня нет, а значит и ваше родство с лордом недоказуемо. Вот такие дела.

— Забавные дела, — согласилась с ним, кивая. — Что ж, не скажу, что рада таким новостям, но, если подумать, то не особо и огорчена. Жаль, конечно, что не удалось пообщаться с дедом, которому было наплевать на меня всю мою сознательную жизнь, — я фыркнула с нескрываемым пренебрежением, — но я и сама чего-то стою. Как думаете, кем может найти работу в этом чудном городе девушка без профильного образования?

— Вот так просто? — Инквизитор удивленно приподнял брови. — И даже не будете бороться?

— С кем и ради чего? — цокнула. — Если я правильно понимаю расклад, лорд резко возлюбил меня не из-за теплых чувств, а из-за желания испортить жизнь тем, кто, как он думал, его предал. Но мы с вами даже не знаем, так ли это. Да и я, честно говоря, совсем не леди. Или вы всерьез верите, что у меня есть шансы в противостоянии двум чистокровным эльфам? Заметьте, титулованным и богатым эльфам, явно имеющим немалое влияние на окружающих. Да они меня пережуют и не заметят. В идеале, наверное, стоит вообще в другой город переехать и там затеряться. Тут мне точно не светит «долго и счастливо».

— А как же торжество справедливости? — прищурился Ириан. — Мы только начали следствие по делу гибели лорда, но я уже сейчас вижу тьму несостыковок якобы в идеально понятном ритуале, ставшем причиной самоубийства. Он точно проводил его не один. Если вообще проводил. Но при этом сообщник не засветился ни в одном отчете. И я, кстати, полагаю, что следствие прошло быстро и с нужными для семейства выводами не в малой степени благодаря взяткам. Что тоже вызывает ряд вопросов.

— И вы обязательно найдете на них все нужные вам ответы, — польстила я мужчине. — Уверена. Ну а я, в свою очередь, предпочту не путаться под ногами у профессионалов.

Усмехнулась и зачем-то иронично поинтересовалась:

— Или вы думаете иначе, господин инквизитор?

— О своём профессионализме или о вашей пользе делу? — конкретизировал Ириан, снова заставляя усмехнуться.

Ох, как же мне нравится его острый ум и не менее острый язык!

— О необходимости моего присутствия в этом городе, — пожала плечами. — Я не следователь и не служу вашему богу. Я всего лишь молодая девушка. Во мне даже магии сущие крохи. Зачем я вам?

Всё это время я внимательно изучала лицо полуэльфа и особенно выражение его темных глаз, но так и не увидела в них ответа на свой вопрос.

Зато Ириан озвучил его вслух:

— Я не привык бросать незавершенные дела на полпути. А вы, если помните, стали центром внимания некого таинственного недоброжелателя, чье имя и цели нам до сих пор неизвестны. И у меня нет ни единой гарантии, что, покинув город, вы окажетесь в безопасности.

— Если это происки семейства Диктрейн, то им нет смысла преследовать меня за пределами Сьен-Антоньо, — пожала я плечами. — Чем я дальше, тем им проще.

— А если нет?

— Тогда я теряюсь в догадках, — покачала головой и снова посмотрела мужчине в глаза. — И не понимаю, как вы планируете меня защитить, расследуя запутанное дело лорда Диктрейна. Или собираетесь всюду брать меня с собой, чтобы присматривать вполглаза? Не думаю, что это будет продуктивно и пойдет на пользу делу.

— А вы очень интересно изъясняетесь, мисс Миардо, — вдруг заявил инквизитор, заставляя меня мысленно чертыхнуться. — Совсем не как юная девушка из сельской глубинки.

— У меня были хорошие учителя, — улыбнулась натянуто. — Научили и мозгами шевелить, и слова в красивые предложения складывать. А ещё я книги читать люблю, там тоже периодически дельные мысли встречаются. Но мы отвлеклись и вы не ответили на мой вопрос. Зачем я вам?

— Вы мне нравитесь.

Он произнёс это так спокойно и буднично, что я опешила.

Вот так просто? Или…

Стоп.